Эта история произошла в начале
1970-х. Мне было 20 лет, я уже
была замужем, и мой избранник работал парикмахером в элитном салоне. Его клиентами были люди высокого ранга: чиновники, директора предприятий словом, тогдашние богатые. Разумеется, мой благоверный неплохо зарабатывал, но часто пропадал по вечерам. То скажет, что нужно какую-то даму подготовить к выходу в эфир нашего городского телеканала, то генеральскую жену к юбилею причесать, то невесту из семьи директора нашего завода украсить так, чтобы из страшилки получилась красота неземная. А иногда и просто ему требовалось с нужными людьми в ресторане посидеть. Не буду скрывать, я ревновала — подозревала в изменах. Устраивала скандалы, мы ругались, он уходил из дома на день-два... И я снова ревновала. Пока однажды я не осознала, что так жить нельзя. Мы превращаем наш брак в какую-то нескончаемую истерику. Надо что-то менять, тем более что я уже была беременна и не хотела, чтобы наш малыш жил в обстановке холодной войны. И поехала я в деревню, расположенную в 10 километрах от города, к старику ведуну, делающему привороты. Мне о нем много рассказывали на работе. Я в больнице работала медсестрой — там одни бабы, и все со своими проблемами уже обращались к этому колдуну. Дед лет 80 все видел насквозь про своих гостей — и рассказывать не нужно было! И всем помогал — денег же не брал. Только если ему еды какой привозили (гостинцы, как он называл), это принимал с удовольствием. А купюры наотрез отказывался брать: «От беса это! Не возьму, потому что я служу Господу нашему!» Я купила гречки, конфет, колбасы хорошей — все, что тогда было в дефиците, если кто помнит, и поехала. Я отправилась в Афанасово одна, хотя ужасно боялась — не знаю даже, чего именно. Может, греха? Я вообще-то православная верующая. И в церковь в детстве ходила регулярно, с бабушкой вместе. А когда выросла, не так часто, конечно, но все же по большим праздникам службу стою... Встретил меня дед очень ласково, как будто давно знал обо мне все и ждал моего визита. Взял за руку, наговорил всего — даже больше, чем я знать хотела. Например, что у меня родится вовсе не мальчик, как моя гинеколог определила, а девочка — крупная, на 4 килограмма. И про родителей сказал, что отец будет болеть всю зиму, а к лету поправится. Зато мама кажется очень здоровой и бодрой, но ее проблемы посерьезнее. Через пару лет, мол, помрет от инфаркта. Если, конечно, не взяться за себя капитально. «Но, зная твою маму, я не думаю, что она справится с проблемой!» — сказал дед, глядя на меня печально. И потом уже приступил к тому, что меня тогда волновало больше всего: муж, говорит, твой тебе и правда изменил пару раз. Но скорее по слабости характера, а не по любви... И вообще он такой бабий раб. Тебе с ним трудно придется, если не сделать приворот. Примерно так дед мне и сказал. «Я поколдую, не волнуйся! Все успокоится. Он станет больше дома бывать. Будет опять у вас все тихо-мирно! А отец твоей дочке он будет образцовый, так что через пару лет ты и сынка заведешь, — тут колдун поднял палец с подагрическими шишками и добавил: — При одном условии! Ты мне мужа своего привези. Для окончательного обряда приворота мне нужно его за руку подержать. Это необязательно делать завтра, и даже через неделю, но через год другой мои чары действовать перестанут. И нужно будет опять обряд провести. Но уже с ним самим, поняла?» Я, конечно, пообещала...
Надо сказать, что мой визит принес заметный положительный эффект: муж мой стал снова внимательным, ласковым и домой являлся сразу после своей смены — ни на четверть часа не опаздывал. Его глаза опять горели любовью. И когда появилась на свет дочка — и тут старик не соврал! — он стал просто сумасшедшим отцом. Сам пеленки стирал, кормил, вставал по ночам... Вообще дед-колдун все мне сказал правильно. И про отца — его язва зарубцевалась к лету. И про маму — она умерла ровно через 2 года от инфаркта. И про второго ребенка — через год после рождения Машки мы стали подумывать о сыне. И я его родила, когда дочке исполнилось 2 года. Вот только я совсем забыла, что обещала привести к старику своего мужа, да и не верила я, что Саша поедет со мной к какому-то деду-чародею к черту на рога. И потом надо же было рассказать, что я там уже была, что просила исправить нашу жизнь... Все как-то сложно было, словом.
Первый тревожный звонок я услыхала в 1978-м: Саша не пришел домой ночевать. Причем это был день рождения нашего сыночка: 3 года! Гости, дым коромыслом, я пирогов напекла, торт купила с цветными свечками... А отец не явился. Я сначала обзвонила все больницы, морги, потом его друзей и коллег. И наконец узнала, что он был в ресторане с богатой клиенткой из военторга. Все я поняла —снова началось! Я проплакала до утра... А когда он пришел — виноватый и серый от бессонной ночи, — я внезапно вспомнила слова старика: «Через год другой мои чары действовать перестанут, и нужно будет опять обряд провести. Но уже с ним самим, поняла?» На следующий день, подкинув детей свекрови, я рванула к старику в Афанасово.
Еще на подходе к его дому я заподозрила неладное: стоявшие неподалеку женщины скорбно что-то обсуждали и уставились на меня, когда я с ними поравнялась, словно видели во мне врага. Я поздоровалась и шмыгнула в знакомый дом. На крыльце меня встретила дочь старика: она обычно распоряжалась посещением, очередью среди гостей, была его секретарем, что ли... Увидев меня, она всплеснула руками: «Батюшки! А отец только вчера про вас вспоминал! И как это вы вовремя. Надо же... Ему ж жить осталось два дня». Я удивилась: «Вспоминал меня? И как можно так уверенно говорить о смерти, тем более отца!» Я вежливо покашляла: «Он так болен? Мне очень жаль... Но врачи ведь могут — ошибаться». Она заплакала и сказала: «Врачи ничего не знают, а он знает!» Я чувствовала себя неловко рядом с этой убитой горем женщиной. И вместе с тем меня мучило любопытство: «Почему он вчера меня вспоминал!» Когда я вошла, в нос ударил запах каких-то снадобий. Травяные отвары стояли возле кровати больного. Он поднял голову и чуть улыбнулся: «А-а, пришла все же! Чего ж так поздно?» Я села рядом и против воли заплакала.
— Поздно ты, дочка, устал я, мне на покой пора уходить, грехи замаливать. С твоей бедой уже не смогу помочь тебе. Мочи нет, Покинули силы...
— Да что вы, стоит ли сейчас обо мне! Вам нужно поправляться...
— Слушай меня. Поправиться мне
уже не суждено. Я свой час последний
хорошо знаю. А вот тебе скажу вот что. Ты нарушила свое обещание! Помнишь, я тебя предупреждал. А теперь уж поправить нельзя... Уйдет он. Не держи его. Счастья вам не будет все равно...
- Не будем сейчас... — я попыталась его остановить.
Старик закашлялся и сердито замахал на меня руками: мол, не перебивай.
— Твое счастье от тебя не уйдет. Этот муж уже порченый... будет гулять всю жизнь. Изведет тебя. А второй муж будет как подарок. И детишек полюбит, и тебя на руках понесет по жизни. Верь мне! И отпусти этого на волю...
Тут он стал задыхаться, прибежали его дочь и какая-то старуха с полотенцем. Я быстренько ретировалась и помчалась домой. Всю дорогу я размышляла: «Как это «брось его»?! Он
же отец моих детей! Нет, что-то неправильное в этом...»
А добравшись до дома, обнаружила, что подвыпивший муж спит на диване сном младенца, дочка рядом играет с его бумажником, который выпал из пиджака, а сынок ревет, голодный и мокрый. Такое меня тут охватило бешенство. Вот гад! Ему уже и дети не нужны. Я выхватила у дочки его вещи, и от моих неосторожных движений из внутреннего кармана выскочила бумажка. Я ее развернула рефлекторно — честное слово, без задней мысли. Любовное письмо от какой-то Кати. Это стало последней каплей...
Развелись мы через полгода. А через полтора я встретила Лешу. Такой подарок мне судьба сделала. До сих пор — а прошло уже 35 лет — я благодарю за него Бога! И деда-колдуна, который помог мне все понять и решить...