«Тролль, - сказали люди.
Ужин, - обрадовался тролль.
Так и погибли поэт, бродяга
И потенциальный король»
Йенс бы очень хотел иметь при себе перо, чернильницу и бумагу, а не отцовские рукописи. Наверное, ему следовало бы удивиться, что байки принца про «красный лес» оказались правдой. Наверное, ему следовало бы бежать чуть-чуть быстрее. Наверное, ему стоило убедить Силле и Ганса остаться на поляне, а самому бежать за помощью. Наверное.
Но теперь всё, что он мог, сидя связанным с товарищами по несчастью в огромном чане с пока что холодной водичкой и какими-то вонючими травами, так это сочинять свои стишки. Ему бы лютню ещё…. Нет, если б у него была лютня, он бы ей огрел тролля по башке.
Полянка тролля была опрятной. По кругу висели гирлянды из засушенных листьев и белок, в грубых сундуках, сваленных из камней, хранились припасы. Одним словом, их будущий пожиратель был на редкость хозяйственным для тролля, вдобавок, ещё и гурманом.
- По-моему, «ванна с аромамаслами» не так должна выглядеть, - озадаченно изрёк Ганс.
- Не треплись попусту, - шикнул Йенс, не сводя глаз с возящейся у костра каменюки. – Лучше расскажи, что знаешь об этой твари, коль уж ты её опознал.
- Рождаются из скал, обитают в глухих лесах. Произошли от йотунов, хотя вы, про них, ничего не знаете, - скромно потупил взгляд принц.
- Ты не хвались, что-нибудь дельное скажи лучше, - шепнула Силле. – Как его… того?
- Ну, на солнце ему нельзя, в камень обратится, - хмыкнул обиженно Ганс. – Но нам это не поможет.
- Почему? – не понял Йенс. – Если заболтать его…
- Его? – недоверчиво изогнула бровь Силле, вслушиваясь.
- Улле молодчина, Улле готовит себе кушать, - гудел тролль, шинкуя овощи. – Мамочка хорошо готовила, запасать невкусную еду научила, чтобы вместе с вкусной кушать. Улле урок усвоил. Мамочка гордилась бы Улле…
- А что случилось с твоей мамочкой, Улле? – осторожно поинтересовался Йенс, полагаясь на силу слова. Его спутники синхронно закатили глаза.
- Сейчас едва полночь наступила, придурок, - проворчал Ганс себе под нос.
- До рассвета часов девять… Удачной беседы, - съехидничала Силле.
- Что говоришь, первое? – прогремел тролль, засыпая в котёл какие-то коренья.
- Что! Случилось! С твоей! Мамой! – прокричал Йенс изо всех сил.
- На солнце с братцами оказалась случайно, - загудел Улле печально. – Думала людишек вроде вас обхитрить, а они её провели. Но Улле-то умный, Улле не проведёшь!
- А ты! Где! Был! Когда! Они! – Йенс, кажется, сорвал голос и, обессилев, едва не ушёл под воду, даже прилично глотнув, но тут его, конечно, подстраховали товарищи по несчастью.
- А Улле дома сидел, - отозвался тролль, подкидывая дров в костёр. – Мамочка всё говаривала, что Улле лишь бы поесть да поспать, что даже человек Улле сильнее да выносливее, вот и оставили Улле дома, чтобы под ногами не путался.
- Сейчас поставит на огонь, и крышка нам, - пропищал сбивчиво Ганс. – Чугунная такая крышка…
- Слушай, знаток, а ему от огня может стать плохо, как от солнца? – вдруг быстро спросила Силле.
- Немножко, разве что. Если прям со всей дури туда наступит, может, нога будет каменная, - задумался Ганс, успокаиваясь. – А что?
- Эй, Улле! – обратила на себя внимание Силле, когда тролль уже подхватил котелок. – Считаешь, ты и впрямь сильнее человека?
- Конечно, - Улле развёл руками, и отпустил посудину с детьми. Ребята больно ударились о стенки котла, а вода расплескалась на снег.
- А слабо тебе, Улле, наступить в костёр? – продолжала пытать его девчонка, не моргнув глазом.
Тролль засмеялся, и звучало это так, будто много валунов скатились в воду в ходе лавины. Потом, однако, напрягся и посмотрел своими светящимися бледно-зелёными глазами в самую душу Силле.
- А тебе?
- А я через него пробежать могу, - с вызовом посмотрела ему в ответ девочка.
- Показывай. Но учти – убежишь, Улле твоих дружков освежует. Мамочка научила, - напряжённо прогудел тролль.
- Только попробуй, - прошипел Ганс. Йенс же ничего не сказал. То ли он ещё пытался оклематься после того, как занырнул в «бульон», то ли… Что «то ли», Ганс не знал.
Улле меж тем вытащил девочку, ослабляя путы. Мальчики даже думали свалить по-тихому, но верёвки быстро оказались вновь затянуты, не оставляя им шанса.
Силле замерла перед пламенем. Тролль выжидающе смотрел на неё.
Девочка прикрыла глаза на мгновение. Огонь всё так же танцевал ровной стеной, смыкая свои искрящиеся кисти немногим выше уровня её головы. Рыжие искры взлетали в тёмное синее небо вместе со струйкой едкого дыма. Эта тонкая серая дорожка выглядела надёжнее, чем всё, что у них сейчас было, словно она могла привести их домой.
Силле открыла глаза, набрала в грудь побольше воздуха, задержала дыхание и ринулась вперёд.
Треск.
Искры.
Язык лизнул подошву башмака.
Мгновенье – и она уже по другую сторону пламени.
- Ну, что, тролль? Настала и твоя очередь! Или примешь, что твоя мамочка и братики правы были? – нагло усмехнулась Силле, небрежно задувая слегка подпалившиеся волосы.
- Улле не слабый! – с чувством оскорблённого достоинства взревел тролль и с размаху наступил в костёр. Кожа тролля зашипела и съёжилась, а сам Улле завопил от боли.
Силле метнулась резво к друзьям, на ходу подхватывая валявшийся неподалёку фонарик.
- Ходу-ходу-ходу! – скомандовала девочка, отвязав своих компаньонов, и те тормозить не стали.
Бежали долго, замерли, только когда вопли тролля перестали быть слышны. Нашли могучий дуб с полым стволом, туда и забрались, чтобы хоть немного обсохнуть и передохнуть. Силле достала спички и вновь зажгла фонарь, давая им всем хоть немного тепла и света.
- К-конечно, эт-то было оч-чень… Эф-фектно, но к-как ты смогла? – первым нарушил молчание Ганс, дрожа от холода.
- Это несложно. Главное – высмотреть, где может быть просвет, и задержать дыхание. Ну, а ещё повезло, что я мокрая была, - пожала плечами Силле.
- У тебя уже был опыт, - догадался Йенс. – Пожар?
- Ну да, - ответила ему Силле, глядя прямо в глаза. В отблесках пламени они вдруг сверкнули зелёным. – Я тогда маленькая была совсем. Интуитивно почувствовала, как надо. Выжила. Зачем, правда, сама не знаю.
- В смысле? – изумился Ганс. – Чтобы жить, наверное, разве нет?
- Чтобы есть, спать и не замерзать? Чтобы мама гордилась мной, потому что я живу, а она – нет? – шмыгнула носом Силле. – По всем в балаганчике видно – творческие личности! Вы все стремитесь к чему-то, а я…. Ничего не умею толком, кроме как оставаться в живых.
- Ты нас спасла, вообще-то, - заметил Йенс. – А я даже отцовскую рукопись не уберёг.
Он вытащил из-за пазухи размокшие листы, причём довольно резко.
- Тихо-тихо, совсем, что ли, вода все мозги вымыла?! – зашипела на него Силле. Сама бережно подхватила бумаги, скинула крышку с фонаря и начала осторожно водить над ним. – Смотри, конечно, не бог весть что, но если осторожно, её ещё можно просушить. Да, без первых страниц, но большую часть…
- Спасибо, - улыбнулся ей Йенс и осторожно положил руку на плечо.
- Не за что. Считай это подарком к Рождеству, - фыркнула Силле. – К тому же, это ведь я её не удержала. Вокруг меня всё идёт наперекосяк.
- Ты ерунды-то не мели, - поморщился Ганс. – Мы вместе в фургончик полезли, подумаешь. И я тебя толкнул. Так что не преувеличивай собственную значимость.
Силле тихо рассмеялась, и вокруг будто бы стало светлее.
- А насчёт всяких смыслов… - добавил вдруг Ганс. – Ты зачем полезла? Зачем тебе сдалась эта несчастная роль?
- Наверное, мне просто очень захотелось этого, - пожала плечами Силле.
- Вот, правильно! – назидательно потряс пальцем принц. – Жить надо затем, чтобы делать то, что тебе хочется. Только, конечно, если тебе не хочется кого-нибудь съесть. Кого-нибудь вроде меня. Такую красоту даже на десерт оставлять нельзя.
В этот раз расхохотались уже все трое.