Часть 2
Мне хотелось остановить одного из обитателей и завести с ним разговор. Привычная землянам тема про погоду здесь не подходит — надо начать с чего-то другого. А Сеятели вообще умеют разговаривать? Или их молчание столь же угрюмо, как и планета, на которой они живут?
Попыталась произнести слово привычным мне способом, но ни одного звука не вырвалось из моего горла. Нет звуков и ощущений, вкусов и запахов, тепла и холода: какие ещё неприятные открытия ждут меня здесь?
— Не всё так плохо на нашей планете, — зазвучал чей-то бесцветный голос в моём сознании. — Ты наверное новенькая? Здесь нередко появляются чужаки.
Я не сразу сообразила, как ответить на вопрос собеседника. Но он, казалось, уже и сам всё понял:
— На планете Сеятелей общаются мыслями. Достаточно подумать, чтобы я узнал ответ.
Вся планета погружена в тишину: даже ее обитатели не издают ни звука речи, ни шелеста шагов по песку. Как в моей пустой квартире на последнем этаже. Еще немного, и я начну чувствовать себя, как дома.
Суровый собеседник почувствовал мою горечь:
— Если ты здесь, значит, так было необходимо. Двигайся за мной и не стесняйся задавать вопросы. Совсем скоро ты освоишься с нашей манерой общаться. И займешься тем, чем должна.
— Я не знаю, как и почему оказалась здесь. Мне все непонятно. Там, где я жила раньше, были звуки, запахи, мы могли разговаривать, касаться друг друга.
— Мысль, промелькнувшая в твоей голове мгновение назад, говорит обратное: кажется, ты узнаёшь эти ощущения. Я чувствую бурю твоих эмоций, но не тревожься о них: совсем скоро воспоминания растворятся в твоей памяти. Боль, страх, любовь, холод, синий, желтый, мама — останутся только слова, которые ты будешь иногда повторять, но за ними уже не будет никакой сути.
Сначала все новички полны радужных воспоминаний, а нахождение здесь кажется им небывалым путешествием, которое вскоре закончится. Но все это не более чем попытка разума удержать в памяти то, что когда-то было дорого. Здесь для всего этого нет места.
— Не беспокойся? Как он может так равнодушно говорить о том, что я должна буду забыть свою прошлую жизнь? Неужели я заброшена сюда какой-то неведомой силой, чтобы вечно жить среди теней? За что я несу такое суровое наказание? Мысли стремительно сменяли друг друга, пока я лихорадочно вспоминала все, что так любила раньше — лица друзей, шутки, объятия, запах духов, любимые песни. Я не могу это потерять, ведь здесь вся моя жизнь!
Мы медленно скользили вперед: ориентиров не было, мой спутник, казалось, двигался наугад.
— Куда ты меня ведешь? — из сумасшедшего калейдоскопа выделилась четкая мысль, и ее тут же подхватил мой собеседник. Это оказалось даже проще, чем привычный мне человеческий язык.
— Быстро освоилась, — ухмыльнулся он. — Я покажу место, где тебе предстоит находиться большую часть отведенного времени. Никто не знает, когда твоей жизни здесь придет конец и придет ли вообще: Сеятелям нет счета, у нас нет лиц или имен, нас некому оплакивать.
Его голос звучал ровно, напрочь лишенный интонаций. Вещи, которые он рассказывал, могли бы вызвать мурашки по коже или нервную дрожь, но я уже не могла вспомнить этих ощущений. Мурашки, дрожь, нервы — они что-то значили для меня раньше, но теперь на их месте остались только слова, малейшее движение сознания.
На мгновение мной овладел страх — но тут же исчез и он. Слова Сеятеля начали сбываться, и я уже приняла это, как должное. Все, что было мне дорого, постепенно вытесняло чувство пустоты. Я понимала, что теперь планета цвета ноября — мой дом. И как бы я ни старалась, покинуть его я уже не смогу.
Кажется, еще немного, и я разгадаю загадку этих бесконечных полей, потому что меня необъяснимо влекло именно туда. Наконец я решилась задать главный вопрос:
— А что вы сеете на этих полях? — спросила я у своего спутника.
— Мы не сеем, — мрачным эхом отозвалась в голове его мысль. — Мы закапываем. То, что ты называешь полями, скорее кладбища. Мы хороним на них то, что не пригодилось нам в других мирах.
Планета Сеятелей — огромное кладбище. Здесь навек погребены наши таланты и мечты, которые были даны каждому из нас при рождении. Но в своих мирах мы приняли решение прожить жизнь в одиночестве и безвестности. Оставаясь тенями при жизни, и после смерти мы несем это бремя.
Я знаю, что мое время здесь уже на исходе. Поэтому я покажу тебе свою жизнь, а ты пока вспоминай, как распорядилась тем, что было дано тебе самой. Быть может, твое поле окажется рядом с моим.
С этими словами мы оказались рядом с округлым сооружением из плотной материи, которое показалось мне храмом. Сеятель провел меня внутрь:
— То, что ты называешь храмом — это хранилище наших воспоминаний и чувств. Вход в каждое сооружение открыт: иногда мы приходим к себе, чтобы понять, где оступились и свернули не туда. А иногда путешествуем по чужим жизням — большинство из нас совершали одни и те же ошибки.
Сеятель замолчал, а мое сознание захлестнули образы из его жизни: я как будто слушала его голос, видела его глазами, а сквозь меня импульсами проходили боль, страх и горечь от жизни, прожитой как будто только из необходимости и невозможности ее покинуть.