Есть в деревне семья — мама, папа, дочка-красавица, ну и сын. Хоть были они люди простые да небогатые, но свадьбу дочки устраивали знатную. Глаза её — словно небо ночное, такие же тёмные, глубокие и никого не отпускающие. Волосы словно сияние звезды — почти белые и неуловимо сверкающие. Нрав её был словно зеркало: если переживает мать, то Аделина её обнимет и успокоит, если смеётся подруга, то Аделина с ней заливается, если злится сосед, то Аделина тоже идёт на бой с несправедливостью.
Сватались к ней, натурально, лет с шестнадцати, да только мать и отец не стали слушать ни уговоров, ни угроз. Главный ухажёр прошёл проверку и временем, и расстоянием, и через месяц после своего восемнадцатилетия девушка готовилась идти с возлюбленным под венец.
Каждый в деревне любил Аделину, как только честные труженики умеют любить красоту. Каждый чем-то да помог для свадьбы: кто поросёнка зарезал, кто кружев подарил, кто в город за фотографом съездил — вот такая невидаль! С утра и до ночи засаливали, приколачивали, шили да рисовали.
— Уйди с кухни, Христом-богом прошу! — верещала соседка, помогающая матери Аделины плести корзину для цветов и фруктов, которую поставят на стол брачующихся.
— Не обращай на него внимания, — сказала та, отбирая у сына сворованные пруты. Она покрутила ему ухо и вывела во двор, наказав заняться чем-то полезным.
— Возишься с ним, как с младенцем. Ему ж лет десять-то уже есть, а, Марфа? Отдай в пастухи: и от дома подальше, и кошельку польза.
Марфа склонила голову над корзинкой и приспособила ленту к борту. Неплохо придумала соседка. Только за это утро он успел напакостить дважды — стащил варёные яйца и вот теперь опять не даёт делом заниматься.
***
Мальчик плелся за Фридрихом, по пути пиная камушки и ветки. Мать и отец отослали его работать, положив сыру и хлеба ему в котомку. Пастух вроде был дед хороший, но неразговорчивый – видимо, за годы в обществе овец он потерял интерес к людям. Мальчику хотелось поделиться, как надоела беготня со свадьбой и уменьшающиеся ужины.
Его поставили на ближний выгон – от людей недалеко, а от леса подальше.
— Ты пока сам не навостришься за овцами ходить, должен быть у нас под присмотром. Дорога рядом, кузня опять же… Если что – кричи. Солнце сядет – и домой.
Поначалу мальчик бегал и бесился, наслаждаясь свободой и никем не тасканными ушами, но вскорости и это надоело. При всем при этом овцы имели обычай разбредаться и попадать в неприятности, а ребенку было не под силу тянуть на себе целую животину. Под вечер он приходил домой уставшим от физического труда и собственных тяжёлых мыслей.
— Аделина, душа моя, не вертись, — ворковала мать, зацепляя подол свадебного платья булавками.
Мальчик остановился в дверях посмотреть на необычайной пышности наряд, хоть и глаза сами закрывались.
— Матушка, ну куда столько кружев! — смеялась она. — Я совсем утону. Да и дорого это, наверно.
— Ничего, что дорого, мы с отцом ради такого случая и копили. Зачем нам эти деньги, кроме как для тебя.
Она отошла и полюбовалась проделанной работой. Аделина покрутилась, поставив руки на талию, и продолжила:
— Можно было бы братишке костюмчик прикупить.
— У него воскресный есть. Пока ещё не вырос, пусть носит.
Тихонько, чтоб не заметили, мальчик попятился и скрылся на кухне. Если начали про него говорить, то лучше не слушать – добрые слова в его адрес звучали редко.
Похлёбка была еще тёплая, и под полотенцем он нашел пару ломтей хлеба.
***
Лука сидел на камне, хмуро глядя на овец, которые лениво жевали траву. Мысли ворочались в голове, как валуны: «А если придёт волк? Кто-нибудь услышит меня?» Сердце кольнуло — воспоминания о том, как мать возилась с платьем Аделины, снова пронеслись перед глазами. Никто даже не заметил, что он пришёл домой уставший, голодный.
«Ну что ж, если они не хотят меня замечать просто так, придётся их заставить,» — подумал он, вставая. Лука взобрался на камень и заголосил:
— Волк! Волк! Он напал на овец!
На мгновение всё вокруг замерло. «А вдруг никто не придёт?» — пронеслось в голове, и холод пробежал по спине.
Крики эхом донеслись до кузни. Взрослые, оставив свои дела, помчались к лугу с молотами и вилами. Пока мужчины спешили на помощь, женщины стучались к соседям, собирая полдеревни для спасения мальчика. Но когда кузнецы добежали, их встречал смеющийся до слёз Лука.
— Нет тут никакого волка! — сказал он, утирая глаза. — Просто я хотел узнать, насколько вы быстрые.
Деревенские гневно зашумели. Кто-то ворчал, кто-то грозился рассказать его отцу, Генриху, но в итоге все разошлись, опустив вилы и покачивая головами. Мальчик остался доволен: наконец-то он добился своего — его заметили.
Лука гордо вышагивал по траве, вспоминая, какое искреннее переживание было в глазах мужчин и женщин, как его называли по имени и интересовались его благополучием. Пусть это длилось одну минуту, пока они не разобрались, — но эта минута была восхитительна. Он до сих пор утирал глаза.
Потом Лука снова сидел на пастбище. День тянулся бесконечно, а овцы казались ещё ленивее, чем обычно. Он вспомнил, как все прибежали в тот раз, и внутри кольнуло странное чувство.
«Я хочу, чтобы они еще раз доказали, что им не всё равно!»
Он долго размышлял, разбираясь с этим зудом в груди, пока там не разгорелась обида. «Но ведь это не честно! Им не до меня, потому что все заняты свадьбой. Мама про меня вообще не думает – ведь у меня уже есть костюм. Один. На воскресенья.» Лука смял травинку, встал и отчаянно закричал:
— Волк! Волк! Помогите!
Люди шли медленно, на ходу вскидывая руки, спрашивая, зачем отрывает от работы. Мужчины подходили, уже ворча, а женщины в этот раз вообще не вышли из домов.
— Как тебе, сыну Генриха, не стыдно! Мы больше не верим тебе! — сказал один из стариков, плюнув на землю. — Если ещё раз закричишь, мы не придём.
Но Лука лишь пожал плечами. Прибежали, как миленькие! Значит, им не всё равно. Его живот подрагивал как бы от смеха и он опять бродил среди овец, утирая глаза.
***
Наступил день свадьбы. Дом был украшен цветами, столы ломились от угощений, и веселье охватило всю деревню. Мальчик, как всегда, отправился на луг. Ему не разрешили остаться на празднике — «Овцам кушать надо,» — сказала мать. Мальчик обиженно побрёл за стадом, проклиная свою участь.
К вечеру Лука, несмотря на своё ворчание, заботливо проверял подопечных. Одна из овец застряла в густом кустарнике. Он залез в колючие ветви и вытянул бедное животное. Оставалось только повернуть назад, но вдруг он почувствовал, как что-то наблюдает за ним. Лука замер. В тени деревьев блеснули два желтых глаза.
Это был волк. Настоящий, огромный, с серой шкурой и острыми, как ножи, зубами. Лука почувствовал, как сердце забилось где-то в горле. Он не мог пошевелиться, он испуганно и тоненько пробормотал:
— Мамочка!..
Через минуту, спотыкаясь, он ломился через кустарник в сторону кузни, в сторону дороги, туда, где люди расходились после пиршества, сытые, хмельные, хохочущие.
— Помогите! Мама! Папа!
Его голос разнёсся по холмам. Прохожие остановились, услышав крик.
— Это опять брат Аделины, — махнул рукой кто-то из гостей. — Не обращайте внимания.
— Да, он просто хочет испортить праздник, — добавил другой. – Завистливый пострелёнок.
Сердце мальчика бешено колотилось. Он понимал, что в этот раз он действительно в беде. Собрав всю свою храбрость, Лука схватил ближайший камень и швырнул его в волка.
Новобрачных под улюлюканья и поздравления проводили в их собственный дом. Аделина смеялась, когда муж проносил ее через порог, ворох кружев с трудом пропихнули в дверной проем. Сверкнула вспышка, запечатлев счастливую пару в их новом жилище.
Лука понял, что кричать дальше бессмысленно. Он перестал смотреть в сторону кузни, а волк с рычанием подбирался. «Я один,» — понял он. — «И всегда был один.»
История понравилась? Жду ваших мыслей в комментариях! Подписывайтесь, ставьте лайк и делитесь с друзьями – вместе сделаем этот уголок уютнее. 💬✨