Эдик вбежал в дом, сразу закричал:
- Бабуля! Мама в каком городе на море?
- А ты не знаешь? – спросила Анна, целуя мальчика в макушку.- А чего это ты интересуешься?
- Там дядя один спрашивал.
Анна всполошилась:
- Какой дядя? Где он?
Она подошла к окну, выглянула.
- Он уже уехал.
- Внучек, что это был за дядя? Что он спрашивал? Как он выглядел? Зачем ему мама?
- Он хочет сделать ей сюрприз.
У Анны похолодело все. Кто бы мог интересоваться, где Вика? Она вспомнила, как следователь говорил, что преступники не успокоятся, пока не доведут свое дело до конца, ведь Виктория видела их, знает и может назвать их имена. Анну охватила паника! Она пожалела, что Вика сейчас далеко, что она не может защитить ее! Что делать? Вечером Вика будет звонить, как всегда, нужно сказать ей, чтобы была осторожна. Анна снова обратилась к внуку:
- Эдичка, внучок дорогой, скажи, как выглядел дядя, что спрашивал про маму?
- Я не очень разглядел, - ответил мальчик, уже слегка растерянный от реакции бабушки.
Ее расстроенное лицо, взволнованный голос испугали его.
- Бабуля, это злой дядька? Но я ничего не сказал, я сказал, что не знаю, где мама. А он сказал, чтобы я у тебя спросил и завтра сказал ему.
- Никуда ты завтра не пойдешь, будешь дома сидеть! –воскликнула Анна. – Господи, да где же Игорь?
Как только муж появился, Анна тут же рассказал ему все, что произошло сегодня с Эдиком. Игорь подумал немного, потом позвонил следователю. Тот решил, что необходимо встретиться, но к их дому он не поедет – скорее всего, они где-то рядом, наблюдают за домом.
- Знаете что? Приезжайте с мальчиком в кафе рядом с рынком. Там и поговорим. Я буду ждать вас через час.
Анна покормила мужа и внука, а сама не съела ни кусочка – в горло не лезет! – и они все вместе поехали к рынку.
В кафе они заняли столик, заказали мороженое, лимонад, стали ждать следователя. Он пришел скоро и сразу стал спрашивать Эдика о том мужчине. Когда он сказал, что он уехал на серой «девятке», следователь поднял брови, удивленно переспросил:
- Ты уверен? Может, это была другая машина?
- Я разбираюсь в машинах, - обиженно сказал Эдик. – Он сначала вышел из нее, а потом уехал на ней. Я видел!
Следователь повернулся к Игорю Николаевичу:
- Если мальчик не ошибается, то это может быть Матвеев. Он недавно вышел - освободился по УДО. Его узнал на фотографии и знакомый вашей дочери. Неужели это он? Я хотел вызвать его сразу, но он куда-то исчез и вот появился. Я думаю, неспроста. Значит, так. Мальчика одного никуда не отпускайте – эти могут пойти на все! Когда будете дома – закрывайте двери. А когда возвращается ваша дочка?
- Через две недели, - ответил Игорь. – А вы не будете его арестовывать?
- У нас пока нет причин для этого. А вот приезд вашей дочери может все открыть, или...
- Что - «или»? – всполошилась Анна. – Вы думаете, что они ...
- Они могут пойти на что угодно. Не нужно забывать, кто они. Время, видите, какое? Не успеваем разгребать.
- Так что же нам делать? Может, вы поставите около нашего дома каких-нибудь дежурных?
Следователь усмехнулся:
- Анна Ивановна, не можем мы ставить охрану у каждого дома. У нас не хватает работников раскрывать преступления, так что устраивать засады мы не можем!
Он ушел, оставив родителей и сына Вики в тревоге. Дома Анна сказала мужу, что не знает, как сказать Вике о ситуации.
- Она только начала приходить в себя. Представляешь, что будет с ней, если она узнает, что за ней охотятся?
- Да, - ответил Игорь, - что же делать? Где-то мы с тобой, Аня промахнулись. Что-то не так сделали. Исправлять нужно, а как?
Он взял свои капли, вышел в кухню. Эдик, притихший, сидел, почти ничего не понимая, но чувствуя, что происходит что-то нехорошее.
А Вика каждый день была на море, наслаждалась его ласковым прибоем, прозрачной водой, которая была голубой даже в ладонях. Она не очень любила загорать, поэтому подолгу не вылезала из воды. Иван говорил ей, что в воде она быстрее получит солнечный ожог открытых частей тела, но Вика не слушала его. Однако к вечеру действительно почувствовала, что плечи и верхняя часть спины горят. Она расстроилась, ведь теперь несколько дней не сможет ходить на пляж. Иван предложил ей намазать обожженное тело сметаной, а к морю идти вечером, когда солнце уже склонится к закату.
Вечером, после фильма, который они посмотрели в видеосалоне, Иван предложил пройтись по пляжу, подышать ночным морем. Вика с удовольствием согласилась. Иван уже начинал ей нравиться – он был спокойный, рассудительный, слегка ироничный. Когда она спросила, где он получил травму, он ответил, что неудачно упал с кровати. Вика, конечно, понимала, что это не так, но не приставала с расспросами.
Ночью у моря было совсем не так, как днем. Узкая светлая полоска едва угадывалась на горизонте, словно не давая слиться морю с небом. Верхушки мелких волн улавливали отблеск далеких огней берега, слабый прибой тихо шуршал галькой, словно убаюкивая все вокруг. Огни высоких зданий на берегу и на склоне горы выглядели загадочными и таинственными. А может, это просто настроение было такое?
Вдруг Вика оступилась, покачнулась, и Иван удержал ее, подхватив за талию. Невольно прижав ее к себе, он поцеловал ее в шею. Вика вздрогнула – поцелуй был внезапный, прохладные губы приятно коснулись горевшей от ожога кожи. Вика остановилась, посмотрела на Ивана, он обнял ее за талию обеими руками, посмотрел в глаза. Было темно, но они видели друг друга, Иван поцеловал ее в губы, и Вика не отстранилась...
Они гуляли долго, пока над морем не поднялась луна, прочертив по его поверхности серебряную дорожку, мерцающую от берега почти до самого горизонта.
- Знаешь, - проговорила Вика, опираясь на руку Ивана, - говорят, что тот, кто искупается в лунной дорожке, будет счастливым всю жизнь.
- Давай искупаемся? – предложил Иван.
- Не получится, - ответила Вика. – Когда ты войдешь в море, дорожка отойдет дальше, и ты никогда не будешь в ней, она всегда будет отодвигаться.
- Но тот, кто будет смотреть с берега, будет видеть тебя в центре этой дорожки! – продолжил Иван.
- И что же нам делать?
- А давай просто искупаемся!
- Я без купальника, Ваня, - сказала Вика.
- Вот и хорошо, я тоже, - улыбнулся Иван. – Пойдем?
Море обняло их, окутало лаской, слегка покачивая на своих широких, прохладных ладонях...