Час искусства «Мой образ старости»
А все-таки достаточно много эмоций и сил забрала последняя игра. Это видно по «отдыхающим» выражением лиц. Некоторые по второму разу начинают рисунок – Таня, Вика. Или не могут настроиться, или с трудом себе представляют этот возраст. Что же в результате?
Интересно, что у некоторых в образе старости звучат некие мотивы двойственности или даже противоположности.
У Насти на одной стороне листа цветок под ярким солнышком, на другой – то ли ягода, то ли подгнивший плод рядом с крестом, а потемневшее оранжевое солнце закрывает синяя туча.
У Димы младшего еще большее нарастание символизма в контрастном решении темы. У него уже дерево разделено на две половины, но обе без листьев, сухие, только одна, коричневая, а другая черная. Над коричневой половиной – желтое солнце, над темной – черное.
Марина, видимо, подражает стилистике Тани. Я сначала подумал, что это Танин рисунок. На лужайку с тремя человечками падают желтые и коричневые капли. В желтых написано – «радость», в коричневых – «страх». И тоже сизая туча с надписью «боязнь» и желтое солнце с «радостью».
А все-таки интересно, в психологическом плане как можно интерпретировать эту двойственность восприятия старости? Как проецирование внутренних противоречий или, скорее, это свидетельство несформированности представлений? Все-таки это три первочка.
Есть несколько прямо-таки благодушных рисунков. Самая идиллическая картина у Маши старшей. На окне горит свеча, а за окном с синими занавесками красивый вид зеленой лужайки с деревьями, дорожкой и прудом.
У Тани – это просто одиноко горящая свеча. Это к тому, что образ свечи достаточно популярен. Свеча, скорее всего, - это символ уходящей и «сгорающей» жизни.
К «идиллическим» вариантам отнесу Светину бабушку, гуляющую с палочкой под звездным небом и Максимова старичка, копающегося на огороде рядом с креслом-качалкой.
Долго «расшифровываю» рисунок Димы (старшего). У него это – интерьер квартиры со столиком, на котором опять свеча, цветок в вазе, на стене – гитара и семейный портрет, и окно с «видом». Там дети играют в футбол. Но это еще, куда ни шло – поддается расшифровке.
А вот главный образ не могу понять. Под окном лежит, видимо, сам Дима. Сначала я подумал, что он лежит в гробу. Но нет – видны ножки. Какие у гроба ножки? Это или диван, или кровать. Тогда почему у лежащего руки сложены крест-накрест, как у мертвеца и выделен крест на груди? Но, однако же, глаза открыты.
Компромиссный вариант – не мертвец, но уже умирающий. Может быть, может быть…
Долго не могу понять, что это лежит рядом с «умирающим» на кровати. Наконец, догадываюсь перевернуть рисунок. Это что-то типа фотокарточки, видимо, дорогого для Димы человека.
Такая-вот грустная история.
Но «пессимистические» варианты еще только начинаются. У Кати это просто – коробка здания с надписью «Дом престарелых» и одиноким лицом, выглядывающим из окна. У Машуньки это огромное желтое лицо на весь лист с огромными зелеными глазами. Синие полосы на лице, видимо, имитируют морщины.
Машунька явно не художник, но ей удивительно удалось передать «отчаянное» выражение в этих раскрытых словно от ужаса глазах.
У Кирилла – аллегория какого-то выбора. Рисунок в серой гамме простого карандаша, но тоже очень выразителен, хотя и мало понятен содержательно. Серая фигура то ли человека, то ли человеческой души. Над головой – вопросительный знак. С одной стороны - крест. Причем, православный, такой, какой ставят на могилах. А с другой…. Да-да, все та же пресловутая свеча. Вот и попробуй догадаться, выбор между чем и чем символизирует знак вопроса. Между жизнью и смертью?.. Гм, в старости как бы уже выбирать не приходится.
Но самый содержательно-символический и в то же время легко «читаемый» рисунок у Вани.
На дорожке – пять рисунков человека в различных возрастах: от младенца, стоящего на четвереньках, до дедушки с палочкой. Причем, четыре первых варианта закрашены так, что от них остались только туманные фантомы. Дедушка же стоит перед табличкой с надписью «стоп», перекрывающей дорогу. А влево от нее – ответвление, тропинка между деревьями, где на плохо изображенной лестнице стоит или ангел, или Сам Бог с нимбом над головой с поднятой как бы в приветственном жесте рукой.
Уже перед самым обедом проводим процедуру определения самых «опознаваемых» и лучших.
Самыми «опознанными» оказались Маша (старшая) и Кирилл. Их угадали по шестнадцать человек. Общим голосованием все отдали предпочтение рисунку той же Маши. Помните ее идиллию с видом из окна? Она сегодня на «Часе искусства» заработала две звезды. Я же вручаю свою звезду Диме (младшему) с его разделенным пополам деревом.
Но тематический день на этом не закончен.
«Слепой», «безрукий» и «безногий»
Последнее задание по теме «ужасов», а точнее немощей старости. На этот раз физических. Разделяемся на тройки, в каждой из которых один человек с определенным «дефектом». У «слепых» завязаны глаза. У «безруких» - руки связаны за спиной. У «одноногих» - две ноги связаны вместе.
Задание всем «тройкам» - вместе добраться до столовой. Добраться туда действительно можно только вместе.
Разделяемся на тройки с учетом того, чтобы в каждой был кто-то из старичков, а в самих тройках предоставляю определить роли «немощных» самостоятельно.
Наконец все готовы. Я с трудом преодолеваю возбужденный галдеж, чтобы предупредить всех о технике безопасности. Предстоит пойти пару пролетов лестницы, потом подниматься по ступенькам, продвигаться в узком коридоре, который ведет к столовой.
Даю старт движения. Сразу же – один из самых сложных участков – спуск по лестнице. Впереди опытная даже не тройка, а четверка, где у Кати с Таней завязаны глаза, Сергей ковыляет со связанными ногами, а Дима пытается уцепиться за перила связанными руками.
Но вот выходим на улицу. Тут сложнее всего «парализованным» - тем, у кого связаны ноги. Им приходится прыгать, чтобы совсем уж не тормозить движение. Наша процессия достаточно растягивается. В последней тройке Маша (старшая) осторожно ведет «слепого» Кирилла и «парализованную» прыгающую Марину.
На входе в школу начинают встречаться выходящие из столовой «солнышки». От удивления виденным они останавливаются в проходах и тем еще более затрудняют движение. А на входе в столовой всех немощных уже поджидают дежурные Люда и Маша: и тут не пожалели – не оставили без задания на заход. Нужно в тройках изобразить прошения подаяния.
Снимающая все на камеру Даниловна не выдерживает этих «мучений» и сразу после захода в столовую велит всем избавиться от ограничивающих повязок. Я, кстати, думал, может, дать задание и пообедать в образе старческой немощи? Пусть «парализованный» возьмет главную заботу о «слепом» и «безруком» и покормит их. Но после недолгих размышлений понял, что это сильно затянуло бы сам процесс приема пищи и могло внести в него недопустимые в плане питания элементы. И хотя соблазн полного вживления в роли был велик, решил не делать этого. Однако настоял на том, что вернуться назад нужно тоже «в образе». Можно и даже нужно – только поменяться ролями, чтобы испытать разные виды старческой немощи.
Мы еще сидим в столовой, а последние тройки лагерников медленно выковыливают из нее. Но по лицам видно, что для них продолжение испытаний в этих образах явно «не в напряг». Ну, и хорошо. Жаль только, забыл сказать лагерникам, чтобы по возвращении на базу сделали засветку.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь