Самбор.
Пройдя селя Пеняне и Бабину, к ночи успели к городу Самбору, отстоящему от Львова на 9 миль и имеющему большие и красивые пригороды со множеством верб, аккуратно насажденных, и латинские школы. Там гостили у очень благонравных и страннолюбивых людей два дня.
Оттуда шли две мили до места, где раньше находился Самбор, и там ночевали у одного страннолюбца. Встав на рассвете, мы шли три поприща к знаменитому монастырю Спасскому, в котором находится епископ Перемышльский. Этого монастыря я описать не смог, потому что не видел его внутренней красоты, да и снаружи не рассмотрел, потому что когда мы присели под сенью дерева и заговорили о красоте обители, из монастырских ворот вышел епископ Иероним Уштрицкий, мы едва смогли его узнать - он выглядел не как епископ, а как какой-то мучитель и разбойник, гордый и яростный, в плохой одежде, в сопровождении только одного мирянина. Увидев его, мы, хотя и недоумевали, кто это, но вскочили со своих мест и поклонились ему, как епископу. Он же нас приветствовал словами: Откуда? Зачем? Для чего?. Мы отвечали: «Странники мы, святой владыко». А он, не как пастырь овцам, а как хищный волк, ослепленный унией и ищущий незлобивых овец, пасущихся на православной пажити, чтобы их поглотить, закричал: «форт, форт, форт, прочь, прочь, прочь» и другие тогда от дьявола ему внушенные слова. Мы же сразу бросились бежать, помня слова Христа Спасителя: «Блаженны вы, когда поносят вас и гонят» и так далее, и не смущаясь, а радуясь, следуя словам: «Радуйтесь и веселитесь, ибо награда ваша на небесах», и шли быстро полмили и пришли к другому монастырю, называемому Лаура. Там нас приняли страннолюбно и дали патент от монастыря. Оттуда мы шли полторы мили над потоками, текущими по камням, по каменистому пути до села Стебниц и там ночевали у священника. Утром в воскресенье после службы Божией и угощения у того же священника без промедления снова шли горами две большие мили над рекой с удивительными камнями, спеша в Балигрод, пограничное место. Там мы задержались на два дня. Тамошние иудеи подарили нам денег на дорожную снедь, потому что у нас был патент от Львовского кагала к иудеям всякого места, благодаря ходатайству одного еврея, которому мы прежде помогли. Гостили мы у старосты, страннолюбивого и милостивого человека, который дал нам и проводника, т. к. предстоял трудный и непроходимый путь через высокие горы, где камень на камень как будто руками уложены.
Май. Воля.
Он проводил нас одну милю до какого-то села, где нам дали нового проводника по повелению Балигродского старосты. С ним мы дошли до села Воля и ночевали у священника Самуила, человека страннолюбивого, который по одной любви своей и доброй воле утром проводил на огромную и ужасную гору Бескид, заросшую густым лесом, потому что это место разбойничье и безлюдное. Призвав Бога на помощь, мы спешно взошли на ту гору вместе со священником. Там наверху граница - кончается Польша и начинается Венгрия. Мы немного отдохнули, облака были так низко, что касались наших голов. Неподалеку было видно самую высокую гору, покрытую снегом даже летом.
Оттуда мы спустились невредимо на землю Венгерскую, благодаря Бога, что власти в то время усмирили разбой.
Грушев.
Расставшись со священником, мы сами прошли места, где народ носит короткую и тесную одежду и говорит на языке, которого мы совсем не понимали. Пройдя в тот день три мили, пришли в село Грушев. Там едва смогли попросить переночевать в доме, т. к. изъяснялись только жестами. Пройдя утром милю, пришли в местечко Гуменное. Побыв там полтора дня, в субботу до полудня шли две мили через села Страское и Грушев. Там нас угощали страннолюбивые люди, ночевали мы в Грушеве. Утром в воскресенья, отстав от спутников по нужде, я заблудился, пошел другим путем, и, пройдя милю, пришел в село Парховеяны и там ночевал. Встав рано утром, шел три мили, пройдя села Бачко, Клечано и Бедовцы, где встретил своих спутников.
Кошице.
Пройдя две мили, мы пришли к городу, известному и знаменитому по всей Венгрии, называемому по-венгерски Кошицы, а на латыни Caszovia или Кашовея. Этот город прекрасен и крепок, имея очень надежную стражу. Только подошли мы к первым вратам, как нас сразу стражи спросили: Кто? Откуда? Зачем? Мы же смело отвечали: Путники из Польши, идущие в славный город Рим. Они же потребовали от нас свидетельства, т. е. патенты. Но они и после этого не пропустили нас, велев ждать, пока их не отнесут показать главе города. По возвращении от него нам вернули патенты и разрешили войти внутрь. Пройдя первую стражу и идя через мост, стоящий на сложенных из камня опорах, мы смотрели навнешнююкрасотугорода и на глубокий и широкий ров с текущей водой. Пройдя через каменные врата со второй стражей, мы увидели второй глубокий и широкий ров с водой, огражденный с двух сторон камнями. В следующих каменных вратах стояла третья стража, а за ними в третьих вратах четвертая стража. Внутрь города мы вошли уже в темноте и пришли в дом к одному горшечнику, добронравному и страннолюбивому человеку. Там ночевали и гостили полтора дня, прося милостыню в городе, хотя и стыдно было для нас это новое занятие.
Внутренняя красота этого города такова: 1. Все дома каменные, один над другим стоящие, красивые, белые, чистые, многие с железными ставнями на окнах, некоторые и с железными дверьми, красками раскрашенные. 2. Вода посреди города течет узким быстрым потоком в каменном желобе, смывая всякую нечистоту, от смрадных мест исходящую из каждого дома. 3. Каждый дом и подворье имеет свой колодец каменный. 4. Костелы и монастыри там хоть и немногие, но замечательные своими строениями, башнями, звонницами при каждом храме. Все они красивы, а костел Фарский, у русов называемый соборная церковь красотою своей и украшением лучше всех, сложенный искусно из тесаного камня, как и его звонница. 5. Улицы чистые, почти без луж, потому что вымощены камнем специально с наклоном, чтобы дождь стекал в упомянутый каменный водосток, идущий через город. 6. Вершина всех тамошних красот — треугольный каменный столп в центре города, искусно построенный в том же 1724 году. Сверху донизу на краях углов изображены ангелы на облаках, а наверху высечена из камня стоящая Пресвятая Дева Богородица, двенадцать золотых звезд на ее главе, со смиренным и умильным лицом. Ниже ангелов повешена медная доска с надписью золотыми буквами на латыни: Beatissima Virgo Maria, tuo honori hoc nostrum consecramus opus, conserva nos famulos tuos apeste, labe, belle etc. То есть: Преблаженная Дево Мария, Твоей чести это наше посвящаем изделие, сохраняй нас, рабов Твоих, от губительства, вреда, брани и т. д. Ниже той доски на камне с одной стороны вырезана надпись: Ave Dei Patris Filia:радуйся Бога Отца дщерь; на другой стороне: Ave Dei Filii Mater: радуйся Бога Сына Мати; на третьей же стороне: Ave Dei Spiritus Sancti Sponsa: радуйся Бога Духа Святаго невесто. Внизу, вокруг столба, каменные ступени, на них стоят некоторые латинские святые, высеченные из камня. У самой земли вокруг каменные хоры с балясинами, на которых стоят светильники, зажигаемые в первый час ночи. Утром на восходе и вечером на закате выбранные коллегией сладкогласые студенты поют красивые песни, специально сочиненные, которые и я слышал и наслаждался.
Выйдя оттуда в среду пополудни другими городскими вратами видели такую же крепкую стражу, как и раньше. Около города мы увидели жестокую казнь злодеев, руки, ноги и головы, висящие на железных крючьях. Едва я смог пройти мимо от смрада и сердечного ужаса. Разлучился там с нами наш спутник поп Стефан, стыдившийся, что мы просим милостыню, и с послушником своим пошел другим путем.