В «Хрестоматии по истории донского казачества» (составитель историк и писатель, член Союза писателей России, академик Санкт-Петербургской Петровской академии наук М.П. Астапенко) собраны отрывки из произведений выдающихся деятелей русской литературы и культуры – А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, Н.А. Добролюбова, В.Г. Белинского, Н.М. Карамзина, В.А. Жуковского, А.Н. Радищева, Е.А. Баратынского, К.Ф. Рылеева, А.И. Герцена, К.Д. Кавелина, М.А. Волошина, В.О. Ключевского, А.И. Куприна и других литераторов и историков - в которых отражена героическая и многоплановая история донского казачества ХVI-начала ХХ веков.
Рекомендуется учащимся средних школ, гимназий, лицеев, кадетских корпусов, а также всем интересующимся историей Дона в качестве учебного пособия для изучения истории Донского края и донского казачества.
Глава 1. Часть 1. НА ПРОСТОРАХ ДИКОГО ПОЛЯ (Начальный период истории донского казачества)
П.Н. Краснов (Краснов Петр Николаевич (1869-1947) – военный и общественный деятель, писатель, донской войсковой атаман с мая 1918 по февраль 1919 годов)
Далекое прошлое Земли Войска Донского
Широко, в приволье зеленых степей, течет Дон. Зеркальною лентою блестящего серебра извивается он среди полей, между белых мазанок станиц, между зеленых садов, по широкому степному раздолью. И медленно и плавно его течение. Нигде не бурлит он, нигде не волнуется. Зеленые деревья обступили его берега, придвинулись близко к воде, отразились в зеркальной глади широкой реки и будто глядятся в нее. Там, точно скалы, нависли крутые утесы, виноградник сбежал к самой воде, и темные гроздья висят между крупных узорных деревьев. Медленно и плавно катит свои воды Дон. Будто спит на песчаном перекате, точно и не течет, а замер, застыл на одном месте. Недаром и зовется он - Тихий.
Тихий Дон!.. Тихо в могучем просторе его степей. Зацветут весною его берега пестрыми цветами, дивным запахом наполнится степь, а потом все сильнее и сильнее станет палить солнце и выгорит, пожелтеет и почернеет степь… Понесется над нею знойный ветер, помчит сухое перекати-поле и принесет пряный запах полыни в станицу… Придет и мороз… Замерзнут стоячие воды озер, станет и Дон. Белым саваном снегового покрова оденется степь. Заревет над нею страшный буран и в хороводе снежинок закроет свет Божий, и станет темно и жутко… Тогда только держись в степи, оберегая табун, чтобы ветер не угнал его в самое море. Начавшись в русских землях, медленно и плавно идет Дон, широко разливаясь в низовьях, делясь на множество рукавов, и, наконец, свободно и вольно вливается в синее море - море Азовское.
…Чем ближе узнаешь прошлое Тихого Дона - тем крепче любишь его. Боже мой! Сколько людей раскидало свои кости по этой степи, сколько казаков сложило смелые головы по берегам Дона, сколько лежит на дне Азовского и Черного морей! Кровавая борьба, неустанная война шла здесь из года в год, изо дня в день, здесь спали не иначе, как с оружием в руках, здесь жили тревожною боевою жизнью, не зная покоя. Отсюда выходили герои, удивлявшие весь мир своими победами… Как же не полюбопытствовать узнать это прошлое, как не пожелать приподнять завесу веков и взглянуть, что же было здесь давно, давно, за много лет до нашей жизни.
…Дон был известен древним грекам задолго до Рождества Христова. В его степях, местами поросших густыми лесами, жили тогда полудикие люди - скифы и сарматы. Они жили охотою и войною. Они были лихими, смелыми и неустрашимыми наездниками и кочевали по степи с места на место, ища лучшего корма для лошадей… С ними вели торговлю греки. Греки называли Дон Танаисом и построили в низовьях его город Танаиды… Он находился в девяти верстах от устья реки Мертвого Донца. …Кто бы ни шел с востока на запад - он прежде всего вступал в донские степи, и потому здесь неустанно дрались за право жизни. Скифы и сарматы оберегали свои стада от натиска других народов, надвигавшихся с востока. Они боролись страшным смертным боем в широкой степи донской, называвшейся тогда просто Полем. Да, это и было боевое Поле!
Роскошный убор высоких трав покрывал целину, степь, не знавшую плуга. Всадник скрывался в этой траве совершенно, утопал в зеленом море. И волновалась и играла степь под порывами ветра, как море. Вдоль рек росли дремучие леса: дубы, вязы, клены, ясени, грабы, тополя; дикие яблони были оплетены цепким плющом, между ними теснились кусты колючего терновника, калины, бузины, крушины… Там скрывались дикие звери, оттуда выскакивали стада быстроногих диких коз, туда, ища тени, убегали сайгаки, там хоронились хищный барс, медведь, волки, оттуда выбегали пугливый заяц и красная лиса.
Задолго до Рождества Христова скифов вытеснили…пришедшие из Азии хазары. Они построили на Дону свои городки и крепости.
Шли годы, проносились века. На хазар напали печенеги и истребили; …печенегов, в свою очередь, потеснили половцы. В Диком Поле шла вечная, неустанная борьба за право жить. В то время, когда на Дону шла эта борьба, к западу от Дона, на реке Днепр, и к северу, по Западной Двине, стали строить крепкие города народы славянского племени, называемого Русью. …Особенно могущественным стал князь Киевский. Но вот в 1224 году, прямо на Дон, повалили татары. …В низовьях Волги и Дона, в Крыму были поставлены главные татарские города – ханские ставки.
… Двести с лишним лет тянулась на Руси страшная татарская неволя. … За эти двести лет на севере от Дона зародилось новое русское княжество – княжество Московское. Московские князья где ласкою, где силою приобрели себе друзей. Один из них, князь Дмитрий Иоаннович, собрал большое войско и 8 сентября 1380 года на Куликовом поле, на берегах реки Дон, разбил татар.
… Во время владычества татар на Дон идут одиночные смелые русские люди, которые селятся там, силою удерживаются в донских степях и получают название казаков. Это случилось приблизительно в 1500 г. после Рождества Христова. С этого года в русских летописях мы находим уже упоминание о донских казаках.
… Шли казаки на Дон, главным образом, по самому Дону и его притокам. Там и селились. …Селясь, устраивали городки, составляя свои казачьи становища, они образовывали небольшие общества или станицы. …Эти станицы выбирали себе на год атамана. Выборы атамана, решение различных вопросов, сбор в поход… казаки собирались на общее собрание, непременно в круг. Живя по-братски, донские казаки не иначе думали о своих делах, как думушку единую.
Если была в казачьем городке какая-нибудь часовенка, то и круг собирался возле нее, а если не было, то на площади или,как тогда называли, на майдане, выносили образ Спаса или Николая Чудотворца и, поставив его на аналой, становились вокруг него.
… В казаки принимали всякого. Нужно было только одно непременное условие – вера в Христа. …Казаки принимали в свое товарищество и смелых татар, и турок, и греков, даже немцы попадали в казаки и быстро принимали все казачьи обычаи и становились настоящими казаками.
- В Бога веруешь? – спрашивали станичники пришлого человека.
- Верую.
- А ну перекрестись!
И татарин, и турок-магометанин принимали веру казачью, веру Истинного Бога, и сливались с донцами. Казаки, требуя веры, понимали, что только вера в Бога, глубокая и искренняя, даст мужество новому казака перенести тяжести жизни среди военных походов и весной опасности. Отсюда и пошли по Дону фамилии Грековых – от греков, Татариновых – от турок, Грузиновых – от грузин…
Свободно, но тяжело жилось казакам. Боролись они за славу казачью и ее ставили выше всего. В этой борьбе они забывали о всех радостях земных.
М.А. Волошин ( Волошин Максимилиан Александрович (1877-1932) - русский поэт, художник, переводчик).
Дикое Поле.
Голубые просторы, туманы,
Ковыли, да полынь, да бурьяны…
Ширь земли да небесная лепь!
Разлилось, развернулось на воле
Припонтийское Дикое Поле,
Темная Киммерийская степь.
Вся могильниками покрыта –
Без имян, без конца, без числа…
Вся копытом, да копьями взрыта,
Костью сеяна, кровью полита,
Да народной тугой поросла.
Только ветр закаспийских угорий
Мутит воды степных лукоморий,
Плещет, рыщет – развалист и хляб –
По оврагам, увалам, изломам
По немереным скифским дорогам
Меж курганов да каменных баб.
Вихрит вихрями клочья бурьяна,
И гудит, и звенит, и поет.
Эти поприща – дно океана
От великих обсякшее вод.
Распалял их полуденный огнь,
Индевела заречная синь…
Да ползла желтолицая погань
Азиатских бездонных пустынь.
За хазарами шли печенеги,
Ржали кони, пестрели шатры
Пред рассветом скрипели телеги
По ночам разгорались костры
Раздувались обозами тропы
Перегруженных степей.
На зубчатые стены Европы
Низвергались внезапно потопы
Колченогих, раскосых людей.
И орлы на Равенских воротах
Исчезали в водоворотах
Всадников и лошадей.
Много было их – люты, хоробры,
Но исчезли, «изникли», как «обры»
В темной распре улусов и ханств,
В смерчи, что росли и сшибались,
Разошлись, растеклись, растерялись
Средь степных безысходных пространств.
Долго Русь раздирали по клочьям
И усобицы и татарва.
Но в лесах по лесным узорочьям
Завязалась узлом Москва.
Кремль, овеянный сказочной славой,
Встал в парче облачений и риз
Белокаменный и златоглавый
Под скудою закуренных изб.
Отразился в лазоревой ленте,
Развитой по лугам-муравам,
Аристотелем Фиораванти
На Москве-реке строенный храм.
И московские Ианны
На татарские веси и страны
Наложили тяжелую пядь
И пятой наступили на степи…
От Кремлевских тугих благолепий
Стало трудно в Москве дышать.
Голытьбу с тесноты да с неволи
Потянуло на Дикое Поле
Под высокий степной небосклон:
С топором, да с косой, да с оралом
Уходили на север – к Уралам,
Убегали на Волгу, за Дон.
Их разлет был широк и несвязен;
Жгли, рубили, взымали ясак.
Правил парус на Персию Разин,
И Сибирь покорял Ермак.
С Беломорья до Приазовья
Подымались на клич удальцов
Воровские круги понизовья
Да концы вечевых городов.
Лишь Никола Угодник, Егорий –
Волчий пастырь - строитель земли -
Знают были пустынь и поморий,
Где казацкие кости легли.
Русь! Встречай роковые годины:
Разверзаются снова пучины
Неизжитых тобою страстей,
И старинное пламя усобиц
Лижет ризы твоих Богородиц
На оградах Печерских церквей.
Все, что было, повторится ныне…
И опять затуманится ширь,
И останутся двое в пустыне –
В небе - Бог, на земле - богатырь.
Эх, не выпить до дна нашей воли,
Не связать нас в единую цепь,
Широко наше Дикое Поле,
Глубока наша скифская степь.
Составитель М.П. Астапенко, историк, академик Петровской академии наук и искусств (Санкт-Петербург), член Союза писателей России.