Cейчас я изложу несколько историй, а наши замечательные юристы, а особливо ж законодатели и Д.А. Медведев, подписавший в качестве президента изысканный и поразительно безграмотный ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» от 29 декабря 2010 года № 436-ФЗ, пусть попытаются классифицировать эти истории в соответствии с этим законом.
Ну, слушайте. (Детей от экранов немедленно уберите!)
История первая
Жила-была вдова. И было у ней три милых курочки-резвушки и петушок. Очень они были полезные и любые сердцу вдовицы. Опять же они несли яйца, которыми вдова себя баловала, а ещё она собирала их пух, чтобы набивать себе подушку и перину. И вот двое безответственных негодяев, кои жили в том же посёлке, решили устроить пакость. Взяли они краюху хлеба, нарезали четыре кусочка размером с мизинец, завернули каждый кусочек в бумажку и связали их нитками так, что получился крест, на концах которого были как раз привязаны хлебные кусочки. Соделавши эдакое, они разложили сие во дворе вдовы. Увидел хлеб петушок и кукареканьем своим призвал кур. И вся эта четвёрка проглотила по куску хлеба и… оказалась связанной друг с другом. Метались они, метались, взлетели, нитки зацепили за ветку яблони и все четверо повисли на ветке. Хрипели они, хрипели, а только в конце концов померли, перед смертью снеся по яйцу. Даже петушок умудрился яйцо снести (вероятно, он даже гендер поменял, вися на ветке), правда, совсем уж маленькое.
Вышла вдова, а услада её жизни – три курочки и петушок дохленькие на ветке яблони висят. Ну, делать нечего, взяла она нож, нитки обрезала и унесла в дом тушки.
Вторая история
Безутешна была вдова сия, но делать нечего… Что ж, курочки и петушок нынче, наверное, в лучших местах, а тельца их тут, так не выбрасывать же их на помойку. И решила вдова зажарить кур и петушка. Разделала их, разожгла печь, положила на сковородку, оставила на кухне своего шпица наблюдать за куриным жарким, а сама спустилась в подвал за квашеной капустой.
О! вы даже не представляете, какая замечательная у вдовицы была квашеная капуста.
Однако наши злодеи-негодяи уже взобрались на крышу, причём один из них вооружился удочкой. И вот они начали через трубу и дымоход таскать кур, пока вдова в подвале набирала себе в миску капусту из кадушки (Подчеркну ещё раз и не устану это делать: капуста у неё была великолепная!). Шпиц же, крутившийся на кухне возле плиты, видел, как из дымохода спускается леска с крючком, цепляет очередную куриную тушку, коя вздымается к дымоходу и исчезает в нём. Лаять-то шпиц лаял, да только вдова лая не слышала в подвале. Когда же сия почтенная и скорбная безутешной потерей своих кур и петушка вдова пришла с полной квашеной капусты миской на кухню, она увидела пустую дымящуюся сковороду, а рядом с плитой – виновато взрыкивающего шпица. В общем, шпиц был пребольно и без вины бит половником, хотя по правде сказать, если сравнить его размеры с четырьмя курами, то трудно себе представить, что все четыре тушки могли без остатка вместиться в него, так что и косточки не осталось. Злодеи же укрылись за забором и сожрали всё.
История третья
Жил в сем поселении портной. Очень он был нужен публике. Мог сшить сюртук или починить штаны, наложив заплату, удлинить камзол, ушить платье и даже построить шинель или шубу. Жил портной в домике, пред которым текла речка с очень холодною и бурною водою, а от порога дома портного тропинка вела прямо к мостику через эту речку.
Гнусные сии пакостники, – а, как вы знаете, их было двое, – порешили устроить очередную гнусность. С сиею целью оные подпилили мостик, а сами встали на другом берегу реки и принялись дразнить портного, изображая блеяние козы. Ну, в тех местах ходили слухи, что все портные непременно были зоофилами и совокуплялись исключительно с козами. Это, разумеется, была неправда, что особо возмутило нашего портного, ведь у него даже жена была, а жена его была вовсе не козою, а самой обычной женщиной, хотя фамилия у них была, да, вполне козлиная. Не выдержав всего это, портной схватил свой портняжный аршин, прыгнул за порог дома и устремился на охальников. Но едва он взошёл на мост, тот сломался и портной, свалившись в речную воду, начал тонуть. Тонуть он начал, во-первых, потому что он отнюдь не умел плавать, а во-вторых, потому что от ледяного бурного потока всю нижнюю часть тела его стянула жестокая судорога. (Тут и умение плавать не поможет!) На счастье его по реке плыли два гуся. Отчаянно борясь за свою жизнь, бывшей в несомненной опасности, в которую его умышленно поставили двое бесчинствующих «малолетних дебилов», портной сей схватил гусей за лапы, те от испуга полетели и вытащили таким образом портного на берег (Видимо, гуси были большими как кондоры или горныя орлы, а портной наш – совсем лёгоньким, аки агнец). Доковылял наш портной до дому, а только от этого ужаса и переохлаждения случились у него в животе такие крути и верти, что ни сесть, ни встать он не мог – его уж и корчило, и вертело, и крутило. Правда, хорошо, что его жена была не глупой козою, хотя и с фамилией козлиной, а женщиной, потому раскалила она утюг и поставила этот горячий утюг на живот своему супружнику-портному. Так он сразу и выздоровел, и корчи его в животе утихли. Говорят, правда, что вместо корчей на животе у него осталась отметина от утюга…
История четвёртая
По соседству жил благонравный прилежный учитель. Он в будни учил детей грамоте, будучи с ними весьма строг, а по воскресеньям он в совершенно традиционных своих ценностях исполненный благоговения в чёрном сюртуке с нотами под мышкой шёл в кирху, где самозабвенно и вдохновенно играл на органе всеми своими четырьмя конечностями. Любил сей Ментор с чувством исполненного долга после игры на органе в кирхе, поворотясь домой, выкурить в покойном кресле у очага свою длинную пенковую трубку.
Итак, в воскресение наш уважаемый гражданин как всегда отправился в кирху. А двое паскудных злоумышленников, незаконно проникнув в его жилище, насыпали в трубку изрядную порцию пороха, а сверху прикрыли его табаком.
По окончании службы, наш учитель, бывый по воскресеньям органистом, в благорасположении духа пришед в дом свой и облачась в халат, запалил трубку и уселся в своё кресло…
Недолго он наслаждался отменным табаком, потому что грохнуло так, что не только разлетелось всё по комнате, но и сам он был оглушён, а когда очнулся, то увидел, что весь покрыт копотью, а на голове у него остался несгоревшим один клок волос на самой макушке.
С любимой пенковой трубкой пришлось попрощаться, ибо разлетелась она на кусочки.
История пятая
Наши двое душегубов решили устроить дядюшке своему почтенному весёлую ночку. Дядюшка любил почивать на своей перине, в колпаке и ночной рубашке под лёгким, но тёплым пуховым одеялом. Набравши в саду майских жуков изрядное их число, незадолго до времени, когда дядюшка укладывался опочить в свою постелю, – а было сие непременно в одно и то же время, уж так заведено у добропорядочных людей, – сии бездельные лоботрясы всыпали жуков под перину и подушку. Серед ночи, во время сладкого дядюшкиного сна жуки полезли наружу, отчего по всему телу дядюшки и в его ушах и ноздрях произвелось безмерное щекотание и свербление. До утра дядюшка занимался тем, что вместо сладостного и благородного сна гонялся за жуками, летавшими по всей комнате, вытаскивал их их-под своей рубашки и из-под перины с подушкой (а также и из тех мест, кои не подобает называть) и бил их, и давил, и хрустел ими. А когда все жуки были изничтожены… наступило утро.
Так дядюшка был лишён балбесами заслуженного отдыха в сладкой неге ночной тьмы.
История шестая
В святую Пасху пекарь, заготовив сладких кренделей, направился в церковь. Был он предусмотрительный и запер дверь в свою пекарню огромным ключом. Всё это видели эти двое. Злоумыслив похитить кренделя пекаря, они догадались попасть в пекарню через трубу. Влезли на крышу, прыгнули в трубу и свалились прямо в ларь с мукой. Как два жутких белых привидения отправились оные бесчинщики прямо туда, где на полке были сложены свежие крендели. Но когда он потянулись за кренделями, вставши на стул, ножки оного подломились, и они оба бухнулись прямо в чан с тестом, где начали барахтаться, полностью покрывая себя сдобой. Когда же они вылезли из чана, наконец, пекарь воротился домой и, узрев два огромные тестовые фигуры, быстро скатал из них булки и сунул в печь.
Тут бы и был им конец. Да вот нет же! Выжили бандиты в запекшейся корочке (надо полагать, что тесто было из какого-то нетеплопроводного материала, поди, из шамота с добавлением асбеста) и пока пекарь, вынув эти замечательные булки из печи, оставил их у стены остывать, сам занявшись своими пекарскими трудами, хунхузы сии разгрызли запечённые коконы, в коих оказались оба, и дали дёру, только их и видели.
История седьмая и последняя
Окаянцы наши залезли в амбар к фермеру. Залезли и видят, что там лежат мешки с зерном, кои фермер готов был нести к мельнику дабы тот изготовил муку. Сии листрогоны, вооружась ножами или иными колюще-режущими предметами, делают в мешках прорехи, а сами забираются за кучу зерна и принимаются наблюдать.
Вот фермер зашёл в амбар, вот взвалил он на спину мешок и чует он вдруг, что мешок-то странно легчает… глядь, а из него зерно сыплется через прореху. Хвать второй мешок – та же история. Тут принялся он мешки осматривать и видит, что все они порезаны. Но фермер наш был не лыком шит, углядел он за кучей зерна двух лиходеев, подкрался к ним, сунул их в мешок, взвалил его на себя и потащил на мельницу. Подошёл он к мельнице, позвал мельника и попросил его смолоть содержимое мешка. Мельник вытряхнул этих двоих в мельничную воронку для зерна, и мельница превратила их в мелкие кусочки, кои были скормлены немедленно двум уткам мельника (представляете себе размер этих уток? Да, недаром два гуся могли поднять из воды портного, а шпица можно было заподозрить в пожирании четырёх куриных тушек; видать, серьёзные там животные жили!). Словом, от этой местной напасти не осталось и следа, только сытые утки.
Когда же об этом стало известно в селе, то все вздохнули с облегчением: «Вот что происходит от проказ! Сие злонравия достойные плоды! Слава Богу, теперь со злодеяниями покончено!»
(Оно и понятно: есть человек – есть проблема... как говорится)
А фермер, положивший конец сему беззаконию самым радикальным образом, скромно подумал: »Wat geiht meck dat an!«, что по-русски значит: «Мне-то что за дело до сего!»
Обращаю внимание вседостойнейшей публики, что то, что я изложил, в тоталитарном СССР, где всё было запрещено и, как хорошо известно сейчас, где «эпоха была жуткая, просто жутчайшая, настроение было гнусное и атмосфера была мерзопакостная, атмосфера была жуткая», мы читали без всяких пометок с плюсами и цифирью в большой книжке с картинками. Мало того, помню, что в соседнем классе, где преподавали немецкий язык, – о ужас! – маленькие дети (маленькие дети!) это всё ещё и изучали прямо на уроках под руководством известной в школе «немки» Эльзы Рудольфовны (да-да, представьте себе – она была самая настоящая немка, причём со всех сторон, и говорила даже по-немецки совершенно свободно, как мне сказал один мой знакомый из ГДР – с характерным швабским акцентом).
А чтобы уж совсем стало ясно, я только что пересказал именно детскую книжку Вильгельма Буша, а злыдней сих звали Максом и Морицем.
Кто хочет, может весь этот ужас прочесть:
И даже прослушать:
Понятное же дело, что сейчас целый ряд думских дамочек, блюстителей скрепной нравственности, морали и протчего, протчего, протчего… закатят глаза, бахнутся в обмороки, а придя в себя (если уже в состоянии будут прийти именно в себя), глубокомысленно с подвизгиванием скажут, что этаким воспитанием как раз до концлагерей и утилизации волос, коронок, костной муки и человеческого жира с кожей легко дойти.
Да, ужас, ужас, ужас… одна радость – рыба в Каме была!
PS Что произойдёт с командой Дзена – даже предсказать не берусь.