— Лёш, ты представляешь, что она мне сказала? — Вадим отхлебнул кофе из бумажного стаканчика и поморщился от горечи. — Говорит: «Я тебя больше не люблю». Вот так просто, после пятнадцати лет брака.
Алексей молча размешивал сахар в своём американо, наблюдая за прохожими через панорамное окно кофейни. Октябрьский ветер гнал по тротуару жёлтые листья.
— А ты что? — спросил он наконец.
— А что я? Сижу теперь у мамы, как подросток. Квартиру ей оставил, машину тоже. Вещи даже забирать не стал, только документы и ноутбук.
Алексей покачал головой: — Слушай, а может, оно и к лучшему? Ты же сам говорил, что последний год был так себе.
Вадим отвернулся к окну. Три месяца назад всё было иначе. Анжела не знала, что творится в его голове и сердце. Он сам не понимал, как всё так вышло.
Летняя ночь выдалась душной. Вадим лежал без сна, прислушиваясь к ровному дыханию спящей жены. В голове крутились мысли о предстоящей встрече с Кариной — новой сотрудницей их отдела. Она появилась в компании полгода назад, и с тех пор его жизнь перевернулась с ног на голову.
Сначала были просто разговоры за обедом в офисной столовой. Карина оказалась отличным слушателем. С ней можно было обсудить всё: от новой стратегии развития компании до любимых фильмов Тарантино. Постепенно обеды превратились в совместные прогулки после работы, а потом...
Вадим осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить Анжелу. Босые ноги ощутили прохладу паркета. На кухне он достал телефон и набрал знакомый номер.
— Привет, не спишь? — прошептал он.
— Нет, работаю над презентацией, — голос Карины звучал устало. — Что-то случилось?
— Просто хотел услышать твой голос.
Тишина в трубке затянулась.
— Вадим, мы не можем так больше. Это нечестно по отношению к твоей жене.
— Я знаю. — Он провёл рукой по небритой щеке. — Поэтому я решил всё изменить. Помнишь, ты говорила про Египет?
— Да, но...
— Я забронировал билеты. Вылет через три дня.
— Ты с ума сошёл? — В голосе Карины смешались удивление и радость.
— Всё готово, родная. Билеты в Египет купил, через три дня летим, — он улыбнулся, глядя в тёмное окно. — Представляешь, как здорово будет? И никто ничего... А, ладно, потом обсудим.
За спиной что-то скрипнуло, но он не обернулся — был слишком увлечён разговором. В трубке звучал тихий голос, а в коридоре Анжела беззвучно шла к спальне, стараясь ступать мягче.
Через пять минут, когда он вошёл в комнату, у шкафа стояла жена. Она вытаскивала его рубашки и аккуратно укладывала в старый дорожный чемодан.
— Это что... что ты делаешь? — он остановился в дверях, чувствуя, как подгибаются колени.
Анжела подняла на него глаза. В полумраке комнаты он не мог разглядеть её выражение лица.
— Я собрала твой чемодан, — сказала она спокойно. — Ну, чтоб взять в Египет.
— Какой Египет, ты о чём? — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
— Не прикидывайся, Вадик. Я слышала твой разговор на кухне.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она остановила его жестом.
— А остальное передам твоей маме, заберёшь, когда вернёшься с отдыха. А сейчас бери вот чемоданчик и уходи отсюда.
Вадим стоял, не двигаясь. В голове крутилась только одна мысль: «Как глупо всё получилось».
— Анжела, давай поговорим...
— О чём? О том, как ты планировал отпуск с любовницей, пока я спала? Или о том, сколько времени ты уже мне врёшь? — Она застегнула чемодан. — Знаешь, даже не отвечай. Просто уходи.
Он взял чемодан. На секунду задержался в дверях спальни, словно хотел что-то сказать, но передумал. Через минуту входная дверь тихо закрылась.
Анжела села на край кровати. Простыни всё ещё хранили его запах. Она просидела так до рассвета, глядя в окно, за которым город постепенно просыпался. Потом встала, приняла душ и начала собираться на работу. Жизнь продолжалась.
— Так вот почему ты сейчас здесь, — Алексей допил свой кофе. — А я-то думал, ты сам решил уйти.
— Если бы... — Вадим скомкал пустой стаканчик. — Знаешь, что самое паршивое? Я ведь действительно любил её. И сейчас люблю. А с Кариной... это было как наваждение какое-то.
— И где теперь Карина?
— В Египте. Одна. — Вадим невесело усмехнулся. — Я не поехал. Какой смысл?
За окном начался дождь. Капли барабанили по стеклу, размывая силуэты прохожих.
— Лёш, как думаешь, у меня есть шанс всё исправить?
Алексей задумчиво посмотрел на друга: — Не знаю, брат. Правда не знаю. Но если любишь — надо пробовать.
Прошло две недели. Анжела листала документы в кабинете, то и дело отвлекаясь на вид из окна. Дождь барабанил по стеклу, размывая городской пейзаж. Она поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит на мокрые разводы, а строчки отчёта расплываются перед глазами.
Телефон завибрировал — пришло сообщение от подруги: «Встретимся сегодня? Есть разговор».
Анжела отложила бумаги. Работа всё равно не клеилась. «В семь в "Брусникине"?» — набрала она ответ.
«Договорились!»
Вечером она сидела в любимом кафе, грея руки о чашку с травяным чаем. Наташа опаздывала — как всегда.
— Прости-прости! — Подруга плюхнулась на стул напротив, отряхивая зонт. — Такие пробки, ты не представляешь.
Анжела улыбнулась: — Да ладно, я только пришла.
— Врёшь небось, — Наташа сняла мокрый плащ. — Но я тебе благодарна за поддержание моей самооценки.
Официант принёс меню. Наташа заказала капучино и черничный пирог, потом внимательно посмотрела на подругу:
— Ну, рассказывай. Как ты?
— Нормально, — Анжела пожала плечами. — Работаю много.
— А он?
— Не знаю. Не общаемся.
Наташа покачала головой: — Слушай, а может... может, стоит поговорить? Пятнадцать лет всё-таки...
— О чём говорить, Наташ? — Анжела отставила чашку. — Он собирался в отпуск с другой женщиной. Планировал это, пока я спала в соседней комнате. Какие тут могут быть разговоры?
— Люди делают глупости. Ошибаются. Это не значит...
— Нет, — перебила её Анжела. — Это не ошибка. Ошибка — это когда ты случайно отправляешь начальнику сообщение с жалобами на него же. А это... это выбор. Он выбрал другую женщину.
Наташа замолчала. За соседним столиком молодая пара спорила о том, какой фильм посмотреть вечером.
— А ты? — спросила наконец Наташа. — Ты его правда больше не любишь?
Анжела посмотрела в окно. Дождь усилился, прохожие спешили укрыться под козырьками магазинов.
— Знаешь, в чём проблема? Я его люблю. Но я больше не могу ему верить. А без доверия... какая разница, что ты чувствуешь?
Вадим сидел в маленькой квартире матери, глядя в ноутбук. На экране мигал курсор в пустом документе письма.
«Дорогая Анжела...» — написал он и тут же стёр.
«Анжела, я знаю, что не заслуживаю...» — снова стёр.
— Сынок, — мать заглянула в комнату. — Поешь, а? Я борщ сварила.
— Спасибо, мам. Попозже.
Она вздохнула и присела на край кровати: — Вадик, ну сколько можно? Позвони ей.
— Она трубку не берёт.
— Так напиши. Или приди домой, поговори.
— Это уже не мой дом, мам.
Мать покачала головой: — Эх, сынок... Что ж ты наделал-то?
Вадим закрыл ноутбук: — Сам не знаю. Правда не знаю.
Вечером он всё-таки написал письмо. Простое и честное.
«Я знаю, что нет таких слов, которые могли бы всё исправить. И я не прошу прощения — я его не заслуживаю. Просто хочу, чтобы ты знала: я понимаю, какую боль тебе причинил. И если бы можно было вернуться назад... Впрочем, это всё пустые слова. Прости. За всё прости».
Он нажал «отправить» и закрыл почту. В комнате было тихо, только тиканье старых часов на стене отмеряло время.
Прошёл месяц. Осень окончательно вступила в свои права, раскрасив город в оттенки жёлтого и красного. Анжела шла по парку, шурша опавшими листьями. По утрам она всегда шла пешком до офиса. В этой привычке было что-то особенное - шаги по тротуару, прохладный воздух, редкие прохожие. В такие моменты всё становилось проще и яснее.
Письмо от него лежало в почте непрочитанным два дня. А когда она наконец открыла, то отвечать не стала. Что тут скажешь? «Всё в порядке»? Нет, не в порядке. «Я тебя ненавижу»? Тоже неправда.
Телефон в кармане завибрировал. Звонила мать Вадима: — Анжелочка, здравствуй, родная.
— Здравствуйте, Нина Петровна.
— Как ты там? — В голосе свекрови слышалось искреннее беспокойство.
— Нормально, — Анжела присела на скамейку. — Работаю много.
— Слушай... — Нина Петровна помолчала. — Тут такое дело... У меня день рождения в субботу. Ты придёшь?
Анжела закрыла глаза. Вот этого разговора она боялась больше всего.
— Нина Петровна... я не знаю.
— Он не придёт, если ты об этом, — быстро сказала свекровь. — Он в командировке.
Анжела молчала, разглядывая падающие листья.
— Знаете, — сказала она наконец, — я приду. Правда приду.
— Спасибо, родная, — голос Нины Петровны дрогнул. — Я тебя жду.
В субботу Анжела долго стояла перед зеркалом, решая, что надеть. Остановилась на простом синем платье — Нина Петровна когда-то говорила, что оно ей особенно идёт.
В подъезде знакомого дома пахло пирогами. На площадке пятого этажа она помедлила, собираясь с духом, потом позвонила.
— Анжелочка! — Нина Петровна обняла её. — Проходи скорее.
В квартире уже собрались гости — старые друзья семьи, соседи. Анжела поздоровалась со всеми, присела за стол. Было странно находиться здесь без Вадима, но постепенно она расслабилась.
После чая с тортом гости начали расходиться. Анжела тоже засобиралась домой.
— Подожди минутку, — Нина Петровна ушла в другую комнату и вернулась с конвертом. — Тут Вадим просил передать.
Анжела взяла конверт. Он был тяжёлым.
— Что это?
— Не знаю, милая. Он просто попросил отдать тебе сегодня.
Дома Анжела долго сидела с нераспечатанным конвертом в руках. Наконец решилась его открыть.
Внутри лежали документы на их квартиру и ключи. А ещё — короткая записка: «Это твой дом. Всегда был твоим. Я не имею права здесь находиться».
Она достала телефон, нашла номер Вадима. Палец завис над кнопкой вызова.
— И что дальше? — Алексей внимательно смотрел на друга.
Они снова сидели в той же кофейне. За окном падал первый снег.
— А дальше... — Вадим отхлебнул остывший кофе. — Дальше позвонила. Сказала "спасибо за документы". И всё.
— И всё?
— Ну, ещё спросила, правда ли я в командировке. Я сказал — да, в Новосибирске на два месяца.
— А ты правда там был?
— Правда. — Вадим усмехнулся. — Специально попросился. Подальше от... всего.
— И что теперь?
— Теперь? — Вадим посмотрел в окно. — Теперь буду жить дальше. Работать. И может быть... может быть, когда-нибудь она сможет мне простить.
— А если нет?
— Значит, буду жить с этим. Я ведь сам всё разрушил.
Алексей допил свой кофе: — Тяжело смотреть, как ты себя изводишь, — Алексей поморщился. — Но ты сам заварил эту кашу.
— Да, — кивнул Вадим. — Только от этого не легче.
Новый рассказ: