Командир, которого мы ждали
Когда мы ехали на Сахалин, все думали, что командиром станет Виктор Николаевич Субботин, который приехал вместе с нами из Орловки. Он был человеком удивительной доброты, никогда не повышал голос, и за это его уважали. В Орловке, где он был заместителем по лётной подготовке, его знали как справедливого и спокойного командира, замечательного лётчика
Однако судьба распорядилась иначе: командиром назначили заместителя из ПВО. Это решение сразу вызвало напряжение между выходцами из ВВС и ПВО. Мы, лётчики, почти не замечали этого, но на уровне руководства конфликт ощущался остро.
С Виктором Николаевичем произошёл запоминающийся случай, когда он только приехал в Орловку. До этого он служил тоже на Дальнем Востоке, где было модно топить титаны для горячей воды керосином. Он сделал или привёз такое устройство и в Орловку. Однако однажды жильцы подъезда заметили, что из квартиры второго зама, который был в отпуске, идёт дым с запахом сгоревшего керосина. Когда вскрыли дверь, они увидели картину, словно с лунного пейзажа: всё покрыто чёрной сажей.
Причина оказалась простой — труба от титана Виктора Николаевича забила вентиляцию, и вся копоть попадала в квартиру над ним. Виктор Николаевич с семьёй старательно отмывал эту квартиру, стараясь успеть к приезду из отпуска своего коллеги, но этот случай стал предметом сплетен во всём гарнизоне.
На новом месте службы Виктор Николаевич проработал недолго. Конфликты с командиром и давление с его стороны дали о себе знать. Он перенёс микроинфаркт и был списан по состоянию здоровья, так и не получив звания полковника. Жаль, что такой хороший человек ушёл раньше, чем смог полностью раскрыть свои способности. Но память о нём до сих пор жива среди тех, кто с ним служил.
Быт и приключения в Смирных
Смирных в те времена был уютным, хоть и немного суровым местом. Небольшой посёлок с малоэтажной застройкой выглядел как часть самой природы Сахалина: деревянные дома, зелёные холмы, а зимой — бескрайние снежные равнины. В городке выделялось лишь несколько многоэтажек — четыре, пять этажей, не больше.
Среди обыденной жизни выделялась зона для заключённых, окружённая высоким забором и сеткой, чтобы ничего нельзя было передать. Но, как водится, находились умельцы, которые всё равно ухитрялись это сделать. Проходя мимо, можно было видеть, как «зеки», словно воробьи, сидели на крыше барака и, кажется, смотрели прямо в небо, мечтая о свободе, а на самом деле ждали "переброску".
Смирных удивлял и своим бытом. В магазине можно было увидеть бочки с красной икрой, продающейся на вес, и огромных камчатских крабов. Для нас, только приехавших, это казалось настоящим чудом — даже в лётной столовой пахла морем и рыбой. Этот местный колорит невозможно забыть.
Однажды, разбирая свои архивы, я нашёл давно потерянную лётную книжку. Она лежала на самой нижней полке шкафа, за стопкой старых журналов. В ней — вся моя жизнь на Сахалине с 1981 по 1986 год. Когда я открыл её, на меня словно обрушилась лавина воспоминаний. Так приказ о присвоении мне первого класса был подписан Министром обороны СССР ещё в октябре 1981 года, а пришёл в часть только в феврале 1982-го. Сколько я ждал этого, повторно летая упражнения для подготовки на первый класс!
Отпуск в те годы — это целое приключение. Помню, как мы с семьёй стремились успеть на Новый год в Новосибирск. Билеты на поезд было не достать, а самолёты зимой часто задерживались. С детьми в дороге было особенно трудно: туалеты в поезде бывало закрывались, морозы суровые, метели переметали железную дорогу.
Но молодость всё сглаживала, и мы находили выход из любой ситуации. Жена даже притворялась беременной, чтобы достать билеты — смекалка в те времена была на вес золота.
Сахалин в сердце моём
Природа Сахалина завораживала. Как-то нас повезли на полигон на Ми-8. Летели низко, через заснеженные леса. Внизу, убегая от шума винтов, бежал табун оленей. Вожак с огромными рогами выглядел словно из кино. Эти моменты остаются в памяти навсегда. Сахалинское небо, суровые тайфуны, голубой мокрый снег — всё это стало частью моей жизни.
Работа в полку шла полным ходом. Мы переучивали эскадрильи на МиГ-23, проводили воздушные бои, отрабатывали атаки наземных целей прямо над аэродромом. Для выходцев из ПВО это был новый опыт, а для нас — ежедневная работа. В марте мы уже летали парами, испытывая свои навыки. И даже в самых сложных условиях мы находили радость и удовлетворение от полётов.
Сахалин оставил неизгладимый след в моём сердце. Это был не просто период службы — это была жизнь, полная испытаний, дружбы, товарищества, борьбы и красоты.
Выбор читателей:
