— Где машина? — мой голос дрожал, когда я смотрела на пустой гараж. — Андрей, немедленно объясни, что происходит!
— Ань, ну чего ты завелась сразу? — муж говорил как-то слишком беспечно для человека, который только что отдал семейный автомобиль. — Максим попал в сложную ситуацию, ему нужна была помощь...
— Какая помощь? О чём ты вообще? — я судорожно сжимала телефон, пытаясь осознать происходящее. — Ты хоть понимаешь, что кредит за эту машину оформлен на меня?
— Да брось ты, Максим же не чужой человек! — в голосе Андрея появились раздражённые нотки. — Он мой брат, у него проблемы. Неужели ты не понимаешь?
Я прислонилась к холодной стене гаража. Перед глазами всплыла картина, как всего месяц назад мы с Андреем спорили о покупке этой машины. Он настаивал, что нам нужен именно этот автомобиль, хотя я предлагала вариант подешевле. В итоге кредит оформили на меня — у мужа была испорчена кредитная история.
— А ты подумал, как я буду добираться до работы? — мой голос звенел от обиды. — Или о том, что каждый месяц я отдаю тридцать тысяч за кредит? Деньги, которые мы могли бы потратить на ремонт, на поездку к детям...
— Максим будет подрабатывать в такси, заработает и поможет с выплатами, — Андрей говорил так уверенно, будто всё уже решил. — Он же не бездельник какой-то! Да и вообще, ты слишком нервничаешь из-за денег. Всегда так было.
— Нервничаю? — я почувствовала, как внутри всё закипает. — Конечно, тебе легко говорить! Это не ты каждый месяц считаешь копейки до зарплаты!
Я горько усмехнулась, вспомнив, как познакомилась с Максимом двадцать лет назад. Уже тогда он жил за счёт брата — занимал деньги, не отдавал, просил помочь с работой, но нигде подолгу не задерживался. Андрей всегда защищал его: "Он младший, ему тяжелее. Родители всё мне отдавали, а ему внимания не хватало". Но мы с Андреем тоже начинали с нуля, в съёмной квартире, с подержанной мебелью...
Дни складывались в недели. Я вставала на час раньше, чтобы успеть на автобус. В шесть утра выходила из дома, когда ещё темно. Автобус, потом метро, снова автобус... По вечерам возвращалась разбитая, с гудящими ногами. А наша машина... Я видела её иногда у торгового центра, сверкающую, чистую. Максим, похоже, находил время ухаживать за ней.
— Представляешь, — рассказывала я подруге Тане за чашкой чая, — вчера захожу в супермаркет, а там эта машина стоит. Наша. И какая-то девица на переднем сиденье...
— А ты что? — Таня смотрела с сочувствием.
— А что я? — я размешивала сахар, ложечка тихонько позвякивала о чашку. — Прошла мимо. Делаю вид, что не моя это забота. Но знаешь, что обиднее всего? Что Андрей даже не спрашивает, как я добираюсь до работы. Ни разу за эти недели...
— Ну как там твой брат, заработал уже что-нибудь? — спросила я как-то вечером, когда мы с Андреем ужинали.
— Ань, ну ты же видишь, какая сейчас ситуация, — муж отвёл глаза. — Сложно с заказами, конкуренция высокая...
Я промолчала. Что толку говорить, если муж всё равно не слышит?
Точка кипения наступила на семейном ужине у свекрови. Максим появился с новеньким айфоном последней модели, и что-то внутри меня оборвалось.
— Красивый телефон, — произнесла я, разглядывая новенький айфон в руках Максима. На душе скребли кошки — точно такой же просила дочь на день рождения, но мы не смогли себе позволить такую покупку. — И дорогой, наверное?
Свекровь напряглась, отложила вилку. Она всегда чувствовала приближение бури.
— Да так, по акции взял, — отмахнулся Максим, но я заметила, как забегали его глаза. — Друг помог с покупкой.
— Друг помог? — я отодвинула тарелку с недоеденным борщом. — А с кредитом за машину, значит, помочь некому? Интересно получается — на выплаты денег нет, а на новый телефон нашлись? Марина, дочка моя, между прочим, о таком же мечтала. Только я ей объяснила, что у мамы кредит, что надо экономить...
— Анна, ты что устраиваешь? — Андрей положил вилку. — Прямо за столом начинаешь...
— А когда? — я почувствовала, как по щекам покатились слёзы. — Когда мне начинать? Когда я последние деньги буду отдавать за кредит, который платить должен твой брат?
— Да что ты прицепилась к человеку! — вспылил муж, стукнув кулаком по столу. Рюмки звякнули. — Подумаешь, телефон купил! Нельзя же во всём себе отказывать! У тебя вечно всё упирается в деньги!
Свекровь охнула, схватилась за сердце. Я видела, как дрожат её руки, когда она достаёт таблетки из кармана халата.
— Конечно, — я медленно поднялась из-за стола. — Деньги, деньги... Только почему-то одни могут не отказывать себе ни в чём, а другие должны затянуть пояса потуже. И знаешь что, Андрей? — я посмотрела мужу прямо в глаза. — Я не против помогать близким. Но я против того, чтобы моя доброта использовалась без всякой совести.
— Анечка, — пролепетала свекровь, — ну что же вы...
— Всё хорошо, мама, — я через силу улыбнулась ей. — Простите, что испортила праздник.
***
Дома я долго сидела на кухне, глядя в темноту за окном. На столе стояла наша свадебная фотография — молодые, счастливые, уверенные в будущем. Двадцать лет брака. Двое детей, выросших и разъехавшихся по своим городам. Мы справлялись со всем — с безденежьем в девяностые, с ипотекой, с болезнями детей. Неужели всё должно закончиться вот так, из-за машины и предательства?
Телефон завибрировал — сообщение от дочери: "Мам, всё хорошо? Ты какая-то грустная была в последнем звонке..." Я не выдержала и расплакалась.
На следующий день я записалась на консультацию к юристу. Немолодая женщина внимательно выслушала мою историю.
— Знаете, — сказала она, разглаживая листок на столе, — часто бывает, что последняя капля кажется незначительной. Подумаешь, машина... Но дело ведь не в ней, правда?
Я кивнула, комкая в руках платок.
Бумаги на развод были готовы через неделю. Когда я положила их перед Андреем, он долго молчал, перебирая страницы дрожащими пальцами.
— Ты это серьёзно? — наконец спросил он. В его голосе впервые за долгое время я услышала страх.
— А ты как думаешь? — я посмотрела ему в глаза. — Знаешь, дело ведь не в машине. Дело в уважении. В доверии. Во всём том, что ты растоптал, когда решил, что мои чувства и мои деньги ничего не значат. Помнишь, как мы начинали? Какая у нас была первая машина — старенькая "шестёрка"? Но она была НАША. Общая. А сейчас... — я махнула рукой.
Максим вернул машину через два дня. Просто припарковал у дома и молча отдал ключи. Я видела, как он топтался у подъезда, явно собираясь что-то сказать, но потом развернулся и ушёл.
Вечером позвонила свекровь.
— Анечка, — её голос дрожал, — не руби с плеча. Андрей же любит тебя...
— Мама, — я со вздохом опустилась на диван, — а я его разве не любила? Но любовь без уважения — это что?
Я смотрела на этот автомобиль, ставший яблоком раздора в нашей семье, и думала: можно ли склеить разбитое доверие? Простить предательство?
Сегодня утром я перебирала старые фотографии. Вот мы с Андреем совсем молодые, на даче у родителей — он обнимает меня за плечи, в руках букет полевых цветов. А здесь наша первая машина — старенькая "шестёрка", купленная на общие сбережения. Помню, как гордились ей, как вместе ездили по выходным за город, как мечтали о будущем...
Фотография с роддома — Маринка совсем крошечная, Андрей держит её так осторожно, будто она хрустальная. А через три года появился Димка... Сколько всего было пережито вместе — бессонные ночи с детьми, тяжёлые девяностые, когда приходилось считать каждую копейку, ремонт в квартире своими руками...
Зазвонил телефон — Марина.
— Мам, ну как вы там? — в её голосе тревога. — Папа говорит, что ты с ним не разговариваешь...
— Милая, — я присела на краешек дивана, — всё сложно.
— Но ведь вы столько лет вместе! Неужели из-за машины...
— Знаешь, доченька, — я почувствовала, как к горлу подступает ком, — иногда дело не в самом поступке, а в том, что за ним стоит. Когда ты выходишь замуж, ты веришь, что муж — твоя опора, что он всегда на твоей стороне. А потом оказывается...
— Мамуль, — перебила Марина, — а помнишь, как в позапрошлом году папа ночами сидел с тобой в больнице? И как боялся тебя потерять?
Я прикрыла глаза. Конечно, помню. Воспаление лёгких, температура под сорок, и Андрей, меняющий холодные компрессы, шепчущий: "Только не уходи, слышишь? Я без тебя не справлюсь..."
Вечером Андрей снова принёс цветы. Стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший мальчишка.
— Ань, — начал он хрипло, — я всё понял. Правда. Поговори со мной...
Я смотрела на его поседевшие виски, на глубокие морщины вокруг глаз. Двадцать лет... Это же целая жизнь. Можно ли всё перечеркнуть?
— Знаешь, — сказала я наконец, — давай просто посидим. Выпьем чаю. Может быть, поговорим...
Он просиял, засуетился с чайником. А я думала: наверное, время действительно лечит. Только вот сколько его нужно — времени этого? И главное — хватит ли у нас обоих терпения и мудрости, чтобы заново научиться доверять друг другу?
Максим тоже пытается наладить отношения. Вчера пришёл с конвертом: "Это первый взнос за машину". Я видела, как дрожали его руки, когда он протягивал деньги. Может, и правда понял что-то важное...
А сегодня утром Андрей впервые за долгое время спросил: "Тебя подвезти на работу?" И я согласилась. Ехали молча, но это было какое-то другое молчание — не тяжёлое, не враждебное. Просто... выжидающее.
Говорят, трещины в японской керамике заделывают золотом, и посуда становится только красивее. Может быть, и в отношениях так? Может быть, пройдя через это испытание, мы станем сильнее? Мудрее? Внимательнее друг к другу?
Не знаю. Но, наверное, стоит попробовать. Ради тех двадцати лет, что за плечами. Ради детей, которые так переживают за нас. Ради той любви, что была — и, может быть, всё ещё есть...
Подписывайтесь на мой канал и читайте новые рассказы: