Прибыв вслед за кортежем на кладбище, журналист решил не следить больше за действиями родителей и узким кругом приближенных к семье друзей и помощников. Было видно, что этих людей разрывает общая неподдельная скорбь и подозревать их в умысле бессмысленно.
Он решил больше сосредоточиться на тех гостях траурной церемонии, кто вдруг прибыл на кладбище, не пришедши на вынос; или стоящих далеко поодаль и наблюдающих безучастно; либо ведущих себя как бы то ни было странно.
Все это было, конечно, довольно трудно считываемо и доказуемо, ибо чужая душа потемки и никто, естественно, даже из круга недоброжелателей, хохотать у могилы не собрался. И все же, в задачу журналиста входило увидеть и запомнить все, что можно, и в первую очередь то, что вызовет вопрос, а позже попытаться проанализировать. Не слишком надеясь на свою память, он решил делать снимки, для этой цели своевременно и так кстати прихватив букетик из вазона у дома погибшей, среди цветов которого он аккуратно устроил свой телефон со включенной камерой.
Пока все проходило более или менее стандартно: приглашенный батюшка, размахивая кадилом, пытался перекричать стоны и вопли женщин, которые сорвались, и как по команде облепили гроб, причитая и завывая. Слушать эти причитания, прощания и запоздалые признания в любви было невозможно. Журналист, повидав за свою жизнь многое, пытался наблюдать за этим отрешенно. Но периодически эти истошные вопли истинного горя прорывались к нему в сознание, заставляя его одергивать себя, чтобы не расчувствоваться. Было видно, что присутствующие без головных уборов мужчины так же водили челюстями и играли желваками, опустив головы.
-Не уберегли! Не уберегли! - вопияла мать, накрыв гроб своим телом, словно птица крылами. ЧТо это были за слова? - задумчиво размышлял Игорь, - Считает ли каждый родитель в случае смерти любимого чада, что не уберег, или мать вкладывала в них какой-то особенный смысл?
И только батюшка невозмутимо и обыденно продолжал читать полагающийся при этом чин, смотря на вопли присутствующих снисходительно, лишь строгим взглядом поправляя певчих, если они где-то неуместно встрянут впредь его.
Игорь снова несколько отвлекся и не обратил внимания, откуда вдруг появилась группка людей, стоящих поодаль и шушукающихся. Дело в том, что невдалеке проходили ещё одни похороны, быть может это просто праздные ротозеи, заглянувшие сюда, будучи привлечены экспрессией эмоций близких родственников девушки? Игорь, не поворачивая явно головы в их сторону, чтоб не привлекать внимания, косил периодически на эту группу. Затем он начал их снимать, чуть развернув в их сторону свой корпус и букет цветов. Молодые люди действительно вели себя очень интересно. Казалось, ими движет исключительно любопытство, поскольку при мимолетных взглядах на них журналист замечал улыбки на их лицах. Между тем каждый член этой группы держал в руке по одному цветку. С какой целью? Что бы все это значило?
Вот гроб стали погружать в яму. Мать бросалась туда же, её удерживали трое, остальные со скорбными минами по очереди подходили и бросали горсть промерзшей земли. Каково же было удивление журналиста, что вся эта честная компания, которая до этого стояла и откровенно лыбилась, так же потянулась в эту очередь последнего прощания с усопшей. Игорь воспользовался таким моментом и тоже пошел на сближение, теперь уже не стесняясь и естественно осматривая каждого из них. Какого же было его удивление, что в них он признал тех молодых людей, которых встретил ранее на роковом перекрестке.
Юноши и девушки бросали на гроб не горсть земли, а те самые цветы, алые розы. Никто особо не обратил на это внимание, все были убиты своим горем, но Игорь заметил, что последним из их компании цветок бросал тот высокий юноша, "лидер", как прозвал он парня. Молодой человек задержался на краю, он чуть промедлил, губы его шевелились, казалось, он что-то шептал, по особому прощаясь с девушкой. Затем сунул руку в карман пальто и бросил вместе с цветком что-то блестящее. Игорь стоял через два человека и не мог точно разглядеть. Но ему показалось, что этим предметом было золотое колечко... Он быстро перевел свой взгляд на лицо юноши, пытаясь найти этому жесту хоть какое-то объяснение. Но в сторону погибшей смотрело совершенно каменное, надменное и бесчувственное лицо с холодными глазами.
Все стали расходиться. Игорь так же подошел к своей машине, издалека поглядывая, в какую сторону будет удаляться та группа. И вдруг его словно обожгло, он даже интуитивно отвернул лицо: молодые люди по очереди садились в черный автомобиль, припаркованный достаточно далеко, чтоб он смог рассмотреть марку и номера. Но обожгло его не от факта того, что компания собиралась уезжать вместе и на машине. Игорь всей своей кожей почувствовал злобный, прожигающий взгляд того, кто ждал их в машине и кого он не мог видеть на таком расстоянии через лобовое стекло. Он понял, что этот неизвестный человек так же наблюдает за ним, как он, желая оставаться неузнанным и незаметным, наблюдал за этими вчерашними детьми, его людьми, садящимися к нему в машину. Бывшего следователя трудно было испугать, хоть он и почувствовал досаду, что раскушен и опознан. Желая преследовать данный автомобиль, чтобы узнать его номера, мужчина быстро завел свой. Но, как только он выскочил из ряда припаркованных на дорогу - он тут же понял: все попытки тщетны. Та черная машина бесследно растворилась в неизвестном направлении. Поиски её так же затрудняли другие транспортные средства, покидающие место похорон и мешающие обзору. Безрезультатно поездив взад и вперед вдоль кладбища, бывший следователь в сокрушении подумал, что его явно опережают: и квартиру, и машину его вычислили, и кто-то понимает, за какое дело он взялся. Возможно, за ним и следят, просто он об этом не думает и не обратил пока внимание.
И скоро журналисту представится повод убедиться, что все его догадки, к сожалению, верны. Полагая, что раскручивает это дело, он и не понимал, что главные действующие лица играют с ним, по сути, как с котенком "мышкой на веревочке".
