Дощечки Изенбека, Влескнига, Влесова книга, Велесова книга и даже Книга Велеса – это названия одного очень старинного (вроде бы) документа. Многие люди живут спокойно, никогда о нём ничего не слышав. Остальные делятся на "влесовцев" – искренне (или не слишком) убежденных в подлинности документа, и на "антивлесовцев" – обоснованно (или с чужих слов) уверенных в его поддельности.
.
Изложу вкратце для тех везунчиков, кто до сих пор про Влескнигу вообще ничего не знает.
Во время Гражданской войны офицер-белогвардеец Федор Изенбек в разгромленной усадьбе нашел ветхие деревянные дощечки с более-менее понятным текстом на условно-славянском языке, написанным почти знакомыми буквами. Что, собственно, и объясняет первое название документа.
Антивлесовцы этой частью истории обретения Велесовой книги в принципе не интересуются.
Влесовцы долгое время числили Изенбека сыном знатного человека ("бека") из Туркестана. Приписывали ему каких-то русских дворянских предков по материнской линии. И упорно называли его "Али", типа он же мусульманин.
Насчет усадьбы к единому мнению им прийти пока не удалось: не то в Куракино, не то в Великом Бурлуке. И откуда там эти дощечки взялись: не то перед Первой Мировой хозяева их приобрели и потому о них никто не знал, что сообщить некогда было, не то хранили, передавая в роду и чужим не показывали, ибо семейная реликвия.
Изенбек не то таскал дощечки с собой, не то за него это делал или вестовой, или денщик. Не то вестовой успел отдать сокровище в день эвакуации врангелевцев, бодро перекинув мешок на борт парохода, не то мешок каким-то образом сам догнал Изенбека уже в Югославии.
.
В любом случае, к 1923 или 1925 году Изенбек осел в Брюсселе вместе с дощечками. А там к нему подошел другой эмигрант, Юрий Миролюбов, вроде как собиравшийся писать поэму про князя Святослава. Полковник, наркоман и художник Изенбек не то сразу, не то через три года признался, что у него есть прекрасный источник старинной лексики для поэмы. Миролюбов увидел многое пережившие обшарпанные, частично поломанные, темные и покушанные древоточцем дощечки, не то взгрустнул, не то обрадовался – и, засучив рукава, принялся их переписывать.
Антивлесовцы этим периодом интересуются вяло, только подсчитывают время, ушедшее на копирование текста, да прикидывают количество дощечек.
Влесовцы годы переписывания подсчитывать не считают нужным, хотя общий объем текста некоторых из них смущает, поскольку в названные Миролюбовым 38 дощечек он втиснуться никак бы не мог.
Миролюбова они безо всяких на то оснований называют офицером, журналистом, химиком, незаурядным историком с тремя высшими образованиями, человеком, которого с малолетства тянуло в народные древности. Превозносят его как спасителя величайшего сборника подлинных вестей из нашего прошлого. Хотя полного единодушия им достичь не удалось. Некоторым пришло на ум, что Миролюбов... присвоил себе заслугу Изенбека.
Поскольку в 1941 году Изенбек скоропостижно скончался, не позаботившись о судьбе дощечек, они из его закрытой мастерской пропали. А поскольку он о дощечках никому никогда ничего не говорил, то об обстоятельствах находки и о ходе работ с ними известно только со слов Миролюбова.
Антивлесовцы пожимают плечами и говорят, что пропадать было просто нечему, иначе древность была бы доставлена профессионалам на изучение или хотя бы полностью сфотографирована. Ни то, ни другое за годы с 1925 по 1941 сделано не было.
Влесовцы успели уже перебрать массу вариантов объяснений таинственного исчезновения: от тупости хозяина дома, использовавшего дощечки как дрова, до происков гнусной гиммлеровской организации "Аненербе" или католических монахов из соседнего монастыря (обширнейшие подвалы Ватикана, ну вы знаете, да?).
.
Миролюбов все-таки осуществил своё давнее намерение и году к 1947 написал поэму про Святослава (оказавшуюся никому не нужной). А затем принялся за труды по русской истории, которые как-то тоже никого особо не заинтересовали. Поэтому он переехал в США, выкупил мелкий эмигрантский журнал "Жар-Птица" и на пару с очередным эмигрантом Александром Куром всё же опубликовал большую часть текста, списанного им с дощечек.
Антивлесовцы на Кура внимания обращать не желают. Зато с интересом сравнивают журнальную публикацию и исходную машинопись, обнаруживая неуместные расхождения.
Влесовцы восхваляют белогвардейские подвиги Кура, который сражался в колчаковской армии еще под фамилией Куренков, и безо всякого стыда называют его историком, ассирологом, этимологом и порой даже выпускником Петроградского университета.
.
Слава никогда не приходит в одиночестве. Пока Миролюбов выступал на страницах своего журнала, изображая скромность труженика и исследовательскую непредвзятость, темой внезапно открывшегося огромного прошлого Руси заинтересовался живший в Австралии эмигрант следующей эпохи, покинувший Киев в 1943 году. Еще и до Велесовой книги был он решительно настроен объяснить всем, что история написана неправильно, для чего использовал псевдоним С. Лесной (а то и Лесной Канберров). В свободное же от этого хобби время являлся неплохим специалистом по насекомым Сергеем Парамоновым. Единственным среди первых влесовцев человеком, имевшим представление о том, как всё должно происходить в научном сообществе. Именно поэтому он в 1959 году отправил картинку, числившуюся фотографией текста с одной стороны дощечки, в Советский союз. Историкам.
Отзыв палеографа и диалектолога Л.П. Жуковской был разгромным: "Таким образом, данные языка не позволяют признать текст «дощечки», изображенной на фотографии, древним, а самый памятник – предшественником всех известных славянских древних рукописей." Лесной с отзывом не согласился, но Миролюбов всё равно с Лесным поссорился, а публикации Велесовой книги прекратил и журнал "Жар-Птица" закрыл.
.
Однако вирус был выпущен на волю, "переводом" Влескниги на современный русский и украинский уже занималось с десяток человек. Миролюбов продолжал свои труды по ранней истории Руси, правда, стараясь не упоминать Влескнигу. А дилетантские, но эмоциональные работы Лесного понемногу подбирались к СССР. И вот уж поэт Игорь Кобзев (Русская речь № 3, 1970) ставит знак равенства между Велесовой книгой и палеолитической стоянкой: "Чего стоит одна только находка в Австралии вывезенной из России так называемой «Влесовой Книги», летописи, повествующей о жизни древних руссов, за период, удаленный на полторы тысячи лет от Аскольда и Дира! А данные раскопок суньгирьской стоянки под Владимиром? У русского народа, так же, как и у русского языка, бесконечно глубокие корни, уходящие в туманнейшие дали тысячелетий."
.
Влесовцы вдохновились и до сих пор на них угомону нет.
Антивлесовцы далями не впечатлились, у специалистов всегда есть более интересные занятия, чем опровержение подделок. Поэтому полноценных работ, кроме статьи Жуковской, совсем немного: Творогов (1990) и Зализняк (2011).
Но увы, читать без фейспалмов невозможно не только практически всех влесовцев, но и подавляющее большинство антивлесовцев. Те и другие крайне плохо знакомы с историей появления дощечек в нашем мире и дальнейшим их существованием. Тех и других увлекает сам текст.
Если О.В. Творогову в 1990, когда он мог опираться только на ограниченные данные Скрипника и Лесного, простительно назвать Кура издателем "Жар-Птицы", то тем, кто пишет десяток и более лет спустя, стоило бы или не затрагивать тему, или немножко внимательней собирать фактмат. А то историк И.В. Можейко в книге "Тайны Руси" (2020) мало того, что называет Миролюбова филологом, но еще и ляпает: "Неизвестно теперь, был ли полковник со странной восточной фамилией Изенбек или его вовсе не существовало". Историк и этнолог В.А. Шнирельман в книге "Арийский миф в современном мире" (2015) – зачем-то пишет "Миролюбов (Лядский)", хотя девичью фамилию матери Юрий как псевдоним не использовал. И выдает редкую чушь: "Автором фальсификации вполне мог быть сам Миролюбов. Не случайно в годы Гражданской войны он служил в контрразведке и отвечал за дезинформацию противника"! Со ссылкой на неприличный по серьезности и достоверности источник: статейку в журнале "Чудеса и приключения" 1996 года. Историк В.П. Козлов в книге "Обманутая, но торжествующая Клио. Подлоги письменных источников по российской истории в XX веке" (2001) называет Кура спецом по ассирийской истории, а Миролюбова – литератором, который, сидя в Брюсселе, присылал материалы в журнал.
.
Скучно мы живем, вот что я вам скажу. Влесовцам не интересно, кто и почему принес им в клювике тысячелетия их кочевых предков. То есть, не хотят они знать героев в лицо. Антивлесовцам кажется достаточным выкатить с полдюжины дельных, но малопонятных для неподготовленных людей работ. То есть, сами с собой поговорили, народ же обойдется.
Я народ. И я не согласная!
Так что поехали, можете считать это внешней критикой источника. Всё обсудим, включая диаметр хода шашеля, вскрытие шахты в Алапаевске, горячее вощение древесины, неустроенность влесовицы и даже подсадку с пылесосом.