В шестидесятые годы молодой студент Владимир Феоктистов решил, что комсомольская карьера не для него. Зачем корпеть над конспектами и строить светлое будущее, когда можно построить яркое настоящее? И он нырнул в мутные воды фарцовки, подпольной торговли импортными шмотками.
Схема была проста: у финских туристов есть жвачка и джинсы, у советских граждан - матрешки и балалайки. А посередине они, ушлые ребята с базовым английским:
— Хау ду ю ду! Мир, дружба, жвачка!
Феоктистов оказался талантливым организатором. Вскоре у него уже работала целая команда, которая атаковала туристические автобусы как десант. Только финны выходили на экскурсию, тут же налетала стая юрких фарцовщиков. Жвачку и кроссовки скупали за копейки, а продавали в 15 раз дороже.
Когда милиция накрыла бизнес Феоктистова, у студента нашли 533 рубля навара. По тем временам приличные деньги, на которые можно было купить приличный катушечный магнитофон или загулять в ресторане. Впрочем, второй вариант больше соответствовал характеру будущего авторитета.
Два года тюрьмы научили его главному - с валютой лучше не связываться. За это при Хрущеве могли и к стенке поставить. Нужен был новый источник дохода, и Феоктистов, получивший к тому времени кличку Фека, нашел золотую жилу, он организовал подпольные катраны и игорные притоны.
В советские времена азартные игры были под запретом. Но запретный плод сладок, особенно если его подают под соусом из водки и красивых женщин. В катраны стекались все сливки теневого общества: спекулянты, цеховики, продажные женщины, вороватые чиновники и даже те, кто должен был их ловить.
Фека быстро понял главное правило игорного бизнеса - банк всегда в выигрыше. Особенно если этот банк вооружен до зубов и не стесняется применять силу. Его команда работала виртуозно: разыгрывали целые спектакли, в которых терпилы "случайно" проигрывали огромные суммы.
Но настоящий талант Феоктистова раскрылся в другом. Он первым понял, что бандит не должен выглядеть как бандит. К ресторану подкатывала белая "копейка", из нее выходили прилично одетые люди с девушками - ни дать ни взять, звезды эстрады на гастролях. Швейцар кланялся, официанты суетились, а публика замирала от восторга.
Советским людям хотелось праздника. По телевизору рассказывали про надои и урожаи, в магазинах - полупустые полки, в кино - производственные драмы. А тут живая легенда, человек, который плевал на все запреты и жил как хотел. Неудивительно, что байки про Феку передавались из уст в уста как городской фольклор.
Ресторанный король
В Советском Союзе поход в ресторан был событием почти мистическим. Простому смертному туда было не пробиться - очереди, цены кусались, да и публика специфическая. Средний счет иногда равнялся месячной зарплате инженера. А если человек в галстуке все-таки прорывался в этот храм гастрономии, на него смотрели как на инопланетянина:
— Ты чего тут забыл, труженик? Иди в столовую!
Фека же считал рестораны своей вотчиной. Его появления превращались в настоящие спектакли: живая музыка, лучший стол, толпа прихлебателей. Он громко хохотал, сыпал шутками и щедро угощал всех вокруг. Публика млела, вот она, красивая жизнь.
Правда, иногда случались эксцессы. Однажды официант подал разбавленную водку. Фека, будучи ценителем со стажем, мгновенно учуял подмену. Подозвав бедолагу, он щелкнул ножичком и отрезал ему ус. Просто так, для острастки. Вся компания хохотала, официант сбежал, а на следующий день эта история уже гуляла по всему Ленинграду.
Феку можно было понять, он платил за лучшее и требовал лучшего. К тому же любил произвести впечатление. А что может быть эффектнее, чем публичная порка зарвавшегося халдея? В городе, где даже в магазине нахамить могли безнаказанно, такие истории становились легендами.
В его команде каждый был колоритной фигурой. Евгений "Бык" Цветков, Василий "Нахаленок" Капланян, Александр "Поляк" Плиев, Артем "Мастер" Меликов и боксер Юрий Рей, который потом прославился в Канаде. Они работали четко, как швейцарские часы, которые сами же и отнимали у проигравшихся клиентов.
Схема была отточена годами. Нахаленок в ресторане выискивал подходящую жертву, обязательно подвыпившую. Угощал за свой счет, изображал лучшего друга, а потом предлагал:
— Давай подброшу до дома? Или, может, в картишки перекинемся?
Доверчивого гуляку везли не домой, а на "блатхату", где уже ждала вся компания. После нескольких часов «дружеской игры» бедолага оставлял там все деньги, часы, и еще долговую расписку в придачу. А утром получал «вежливое» напоминание о необходимости рассчитаться.
Суммы фигурировали по советским меркам астрономические - 20-30 тысяч рублей. При средней зарплате в 120 рублей это было равносильно сегодняшним миллионам. Но должники платили, так как деваться было некуда. Тем более что многие из них сами были не чисты перед законом.
Криминальный бизнес
Идея заняться рэкетом пришла случайно. Известный катала по кличке Валера Слепой попросил Феку выбить долг с одного цеховика, некоего Наиля Садыкова, который задолжал 12 тысяч рублей. За половину суммы, разумеется.
Один короткий разговор с ножичком и на следующий день деньги принесли прямо в зубах. Фека моментально понял, вот оно, его призвание. В городе полно должников и конфликтов, а значит, нужны «решалы». Только за первый месяц банда заработала 20 тысяч рублей, больше, чем директор завода за год.
К 1980 году империя Феки охватывала весь Ленинград. Особенно прибыльной оказалась торговля «живым товаром». В город ежегодно приезжало 200 тысяч иностранных туристов, и все хотели «клубнички». Гостиницы "Ленинград", "Астория", "Англетер" работали круглосуточно, только не в том смысле, который указан в путеводителе.
Роковая фотосессия
В Советском Союзе западные журналисты были под колпаком КГБ. К каждому приставляли «хвост», чтобы, не дай бог, не увидели изнанку развитого социализма. Особенно тщательно прятали «социальные язвы» - «ночных бабочек», наркоманов и бандитов. Но корреспондент «Шпигеля» оказался хитрее.
В гостинице он познакомился с «жрицей любви», которая за 200 долларов вместо обещанных утех выдала подробный рассказ о криминальном Ленинграде.
— Понимаешь, тут есть такой бандит Фека... — начала она.
Журналист схватился за камеру и несколько дней снимал главного мафиози города, который и не думал прятаться. Наоборот, позировал с удовольствием. В результате Германия увидела статью «Бандит под прикрытием милиции» с фотографиями улыбающегося Феоктистова.
Правда, радость Феоктистова длилась недолго, ровно до тех пор, пока журнал не лег на стол Юрию Андропову.
Глава КГБ, увидев на обложке фото советского мафиози, впал в ярость. В стране, где преступности официально не существовало, вдруг обнаружилась целая криминальная империя. Да еще и с собственным «крестным отцом».
Андропов немедленно позвонил первому секретарю Ленинградского обкома Григорию Романову. Тот, обычно важный и самоуверенный, после разговора чуть не получил инфаркт. Еще бы, в его вотчине, в городе-герое, процветает какой-то бандит, о котором пишут западные журналы.
А ведь Романов несколько лет правил Ленинградом железной рукой. Недаром говорили: «В городе все как раньше - Зимний стоит, Романов правит». Он мечтал о кресле генсека, но московские тяжеловесы и так косо смотрели на питерских. А тут такой конфуз.
Романов понял, что, либо он уничтожит Феку, либо его самого уничтожат. За то, что допустил в городе-герое гангстерские порядки. История с разбитым на свадьбе дочери царским сервизом из Эрмитажа уже подмочила его репутацию. Второго прокола Москва не простит.
А пока большие начальники делили власть, Фека продолжал кутить. На дне рождения дочери Елены он закатил пир горой. К загородному ресторану съехались гости на редких иномарках, стол ломился от импортных деликатесов, гостей развлекал пародист, изображающий Брежнева.
Сам виновник торжества, изрядно выпив, пытался рассказать анекдот:
— Заходит Брежнев, видит лежит грузин.
Спрашивает: "Кто это?"
Ему отвечают: "Это наш Васо".
- "А что рядом?"
- "Это его орден Ленина"…
Историю он так и не закончил, зато начал приставать к девушкам. Гости смеялись, ну что возьмешь с любимца фортуны? А ведь это был последний праздник в его жизни. Машина, запущенная Андроповым, уже начала работу.
Конец эпохи
Романов, загнанный в угол, нанес удар первым. По его указанию в столовую на окраине Ленинграда зашли трое хмурых мужчин. До закрытия оставалось пять минут. Кассир Лида уже собиралась домой, когда один из них грубо оттолкнул ее от кассы.
— Что вы делаете? — только и успела прошептать она.
Выстрел.
На следующий день весть об убийстве кассира облетела весь город. А через несколько дней появилась новая банда под названием "Белый крест". Ее члены отличались особой жестокостью, словно были не в себе. Или очень умело это изображали.
На столбах и возле метро появились листовки: «Создана организация Белый крест, имеющая целью возвращение достоинства россиянам. С 15 по 25 апреля на всех рынках города будет производиться широкая распродажа оружия».
Когда милиционеры показали листовку Феке, тот расхохотался. Он не поверил, что в его время такое возможно, ведь при нем никто не лез в политику и не призывал к революции. Но смеялся он рано. «Белый крест» был создан специально для зачистки старых криминальных авторитетов.
Сейчас, спустя годы, бывшие оперативники признаются, что это была спецоперация КГБ. Фека и его команда просто не вписывались в новую реальность. Андропов рвался к власти, и ему нужен был образцовый порядок. А какой порядок, когда в центре Ленинграда орудует банда, о которой пишут западные журналы?
Впрочем, самого Феку не тронули, видимо, старые связи сработали. Он дожил до девяностых, когда на улицах города уже вовсю хозяйничали новые бандиты. Иногда его вызывали в РУБОП:
— Я же на пенсии, старый уже. Чего дергаете?
— Это с тебя все началось, — отвечали опера. — Ты семя бросил, вот и будем плющить, пока не помрешь.
Так закончилась эпоха первого советского мафиози. На смену колоритным авторитетам вроде Феки пришли отмороженные бойцы новой формации. Они уже не резали усы официантам, они просто убивали. Без куража, без фантазии, без той театральщины, которой славился «крестный отец» Ленинграда.
А может, все дело в том, что Фека был еще из той, советской породы жуликов? Они могли обмануть, могли припугнуть, но до смертоубийства старались не доходить. Новое время потребовало «новых героев». Или антигероев, это уж как посмотреть. Хотя второе ближе.