В сентябре 1883 года весь литературный Париж обсуждал последние слова умирающего Ивана Тургенева. Великий русский писатель, автор "Отцов и детей" и "Дворянского гнезда", глядя на склонившуюся над ним женщину, прошептал:
— Вот царица из цариц, сколько добра она сделала.
Этой "царицей" была Полина Виардо, оперная певица с внешностью лягушки и голосом ангела, превратившая одного из самых талантливых русских дворян в свою комнатную собачонку.
Сорок лет он следовал за ней по Европе, как привязанный невидимой цепью. Жил в домах по соседству, воспитывал её детей, дружил с её мужем и тратил на её семью целые состояния. А она, она просто позволяла ему быть рядом.
— Что в ней такого особенного? — недоумевали светские дамы Петербурга. — Маленькая, сутулая, с огромным ртом и выпуклыми глазами.
— В ней есть что-то колдовское, — отвечали те, кто видел её на сцене. — Когда она поёт, даже самые отъявленные циники начинают верить в волшебство.
Мать Тургенева, суровая помещица старой закалки, называла Полину "проклятой цыганкой" и грозилась лишить сына наследства. Но даже угроза нищеты не могла заставить его отказаться от этой странной любви.
— Я не могу жить вдали от вас, — писал он Полине. — День, когда мне не светили ваши глаза я считаю днём потерянным.
А в это время где-то в России осиротевшая дочь Тургенева, которую он отдал на воспитание той же Полине, проклинала мачеху, отнявшую у неё отцовскую любовь. В Спасском пустовало родовое гнездо. А сам писатель, писатель жил во Франции, в доме чужой семьи, довольствуясь ролью преданного друга и вечного поклонника.
Говорят, любовь слепа. Но бывает и так, что человек прекрасно видит свои цепи, просто не хочет от них освобождаться. История любви Тургенева и Полины Виардо как раз об этом. О том, как свободный русский барин добровольно стал французской комнатной собачонкой.
И был при этом... счастлив?
Колдунья с голосом ангела
Петербург 1843 года сходил с ума по итальянской опере. В театр ходили не столько слушать музыку, сколько демонстрировать наряды и обсуждать скандальные романы примадонн. И вдруг на сцену вышла певица, от которой не знали, чего ждать, ведь она была ни на кого не похожа.
— Кто эта дурнушка? — прошептала одна светская дама другой.
— Полина Виардо, сестра той самой Малибран, — ответила соседка. — Говорят, у неё голос как у соловья, но внешность…
Договорить она не успела. Полина запела, и зал замер. Даже самые злые языки Петербурга прикусили свои ядовитые жала. На сцене творилось настоящее волшебство, ведь там некрасивая женщина превращалась в богиню.
Среди зрителей был и молодой Тургенев, в ту пору всего лишь начинающий литератор, служивший в министерстве внутренних дел. Он пришел в театр без особого энтузиазма, но ушел оттуда совершенно околдованным.
— Кто вас представил мадам Виардо? — спросили его на следующий день.
— Её муж, — усмехнулся Тургенев. — Представил как "заядлого охотника и посредственного стихоплета".
Луи Виардо, директор Итальянской оперы и по совместительству муж Полины, был старше жены на двадцать один год. Современники называли его "ночным колпаком", настолько он был скучен и предсказуем. Но именно благодаря его страсти к охоте Тургенев получил пропуск в дом Виардо.
— Вы прекрасно поёте, — сказал Тургенев Полине после одного из выступлений.
— А вы прекрасно говорите комплименты, — ответила она. — Но я предпочитаю искренность лести.
— Тогда скажу искренне: вы околдовали меня.
— О, это случается со многими. Но проходит быстро, как только они видят меня при дневном свете.
Но Тургенев не излечился от этих чар ни через день, ни через месяц. Наоборот, с каждой встречей его зависимость становилась всё сильнее. Полина говорила на четырёх языках, играла на фортепиано как профессиональная пианистка, сочиняла музыку и разбиралась в живописи.
— Она не просто певица, — объяснял Тургенев друзьям. — Она... она как целый оркестр, исполняющий симфонию жизни!
Друзья только крутили пальцем у виска. А Полина... Полина относилась к новому поклоннику как к ещё одному трофею в своей коллекции. До него у неё были Альфред де Мюссе, Шарль Гуно и другие знаменитости. Кто бы мог подумать, что этот "посредственный стихоплет" окажется самым преданным из всех?
Бродячий писатель
Когда гастроли Полины в Петербурге закончились, Тургенев сделал то, что сделал бы любой влюбленный помещик на его месте, он бросил службу и помчался за ней в Европу. Варвара Петровна, его мать, узнав об этом, пришла в ярость.
— Ты променял родовое гнездо на юбку какой-то певички? — гремела Варвара Петровна. — Я лишу тебя содержания!
— Матушка, — отвечал Тургенев, — вы можете лишить меня денег, но не можете лишить меня любви к искусству.
— К искусству? — фыркнула мать. — С каких это пор искусство носит французские чулки?
Но Тургенев уже не слышал, он колесил по Европе, следуя за труппой Виардо. Без денег, без определенного места жительства, зато с твердой уверенностью, что именно так и должен жить настоящий поэт.
Луи Виардо отнесся к новому другу семьи на удивление благосклонно. Ещё бы, "посредственный стихоплет" оказался отличным компаньоном для охоты и неиссякаемым источником финансирования семейных проектов.
— Дорогой Иван, — говорил Луи, — не хотите ли купить эту виллу? Полина так любит здешние виды.
И Тургенев покупал. Виллы, картины, драгоценности, всё, что могло порадовать его "царицу". Когда собственные деньги кончались, занимал у ростовщиков под дикие проценты.
— Вы разоряете себя, — заметила как-то Полина.
— Я обогащаю свою душу, — парировал Тургенев.
— Но ведь у вас есть дочь.
— Которую вы согласились воспитывать. Разве это не стоит всех денег мира?
Дочь Тургенева от крепостной крестьянки, превращенная из Пелагеи в Полинетт, так и не простила отцу этого "воспитания". Но разве может человек, одержимый любовью, думать о таких мелочах?
А Полина тем временем начала учить русский язык. Не из любви к Тургеневу, конечно, она просто поняла, что русские романсы отлично вписываются в её репертуар.
— Ваш язык такой же дикий и необузданный, как вы сами, — говорила она Тургеневу.
— Зато ваш французский делает меня ручным, — отвечал он.
Так и повелось: она пела по-русски, он писал по-французски, а где-то между этими языками плавала его потерянная свобода. Впрочем, эта несвобода оказалась на удивление плодотворной, ведь именно в те годы Тургенев создал свои лучшие произведения.
— Как вам это удается? — спрашивали друзья. — Писать шедевры, живя на птичьих правах в чужом доме?
— Очень просто, — отвечал Тургенев. — Когда любишь по-настоящему, даже клетка кажется дворцом.
Попытки к бегству
Время от времени Тургенев пытался вырваться из золотой клетки. Как любой пленник, он периодически устраивал побеги, правда, не из тюрьмы, а из собственной зависимости.
В 1854 году он даже решил жениться. Избранницей стала его дальняя родственница, восемнадцатилетняя Ольга Тургенева, милая, музыкальная и, главное, ничем не похожая на Полину.
— На этот раз всё серьезно, — уверял он друзей. — Она так молода, так чиста.
— И так скучна, — добавляли знакомые.
Роман продлился ровно до того момента, пока в Петербург не приехала на гастроли мадам Виардо. Тургенев бросил всё и помчался в театр. Ольга заболела от горя, а он, он написал очередной шедевр, где она стала прообразом чистой и неземной Татьяны.
Следующей попыткой стала сестра Льва Толстого, Мария.
— Я поражен в самое сердце! — восклицал Тургенев. — В тридцать шесть лет, подумать только!
Мария отвечала ему взаимностью. Казалось, вот оно, настоящее счастье, без оглядки на Париж. Но... Тургенев снова не решился на серьезный шаг. Мария ушла в монастырь, а он вернулся к Полине.
— Почему вы всегда возвращаетесь? — спросила она однажды.
— Потому что все остальные женщины кажутся пресными после вас.
— Даже те, что красивее меня?
— Красота приедается. А колдовство никогда.
Последней серьезной попыткой вырваться стал роман с актрисой Марией Савиной. Ей было двадцать пять, ему – шестьдесят один. Она блистала на сцене Александринки, он уже был признанным классиком.
— Авось, величественность смягчится, — говорил он, посылая ей золотой браслет.
Савина относилась к нему с почтением, но без страсти. А Тургенев, как всегда, метался между двумя полюсами: парижским "чужим гнездом" и мечтой о собственном счастье.
— Если бы мы встретились раньше...— начинал он в письмах к Савиной, но никогда не заканчивал фразу.
Потому что знал: даже встреться они на двадцать лет раньше, всё равно бы вернулся к своей "царице". Как собака, которая может убежать от хозяина, но не хочет, потому что любит.
А Полина тем временем теряла голос. Её блистательная карьера подходила к концу, но власть над Тургеневым только крепла. Она больше не пела на сцене, зато дирижировала его жизнью с виртуозностью истинной примадонны.
Последний акт
В 1883 году занавес начал опускаться. Тургенев угасал от рака позвоночника, который врачи упорно принимали за грудную жабу. Полина, уже потерявшая голос, но не властность, распоряжалась его последними днями как опытный режиссер.
Когда Тургенева выносили из парижского дома, навстречу в кресле везли умирающего Луи Виардо. Два старика, деливших одну женщину сорок лет, обменялись последним рукопожатием.
— Забавно, — прошептал Тургенев своему врачу, — я всю жизнь боялся стать помехой их браку, а теперь мы уходим почти одновременно.
Полина перевезла Тургенева в Буживаль. Он попросил поставить кровать так, чтобы видеть её виллу. Даже умирая, хотел быть поближе к своей "царице".
— Знаете, — сказал он друзьям, — я прожил странную жизнь. Вроде бы в клетке, а написал о свободе. Вроде бы в чужом доме, а создал образ "дворянского гнезда".
Виардо теперь пускала к нему только избранных посетителей. Она ревностно оберегала свои права на последние минуты "русского друга".
— Как вы можете так спокойно смотреть на его мучения? — спросила её одна знакомая.
— Я сорок лет смотрела на его душевные муки, — ответила Полина. — Теперь хотя бы знаю, что он никуда от меня не убежит.
После смерти Тургенева она первым делом изъяла из его архива все свои письма к нему. Уничтожила следы их отношений или сохранила для себя – никто не знает. Зато его письма к ней опубликовала, тщательно отредактировав: из страстных признаний сделала дружескую переписку.
Она прожила ещё долго, до 1910 года. Носила траур, занималась преподаванием, получила орден Почетного легиона. Стены её гостиной были увешаны портретами друзей, и портрет Тургенева занимал среди них самое почетное место.
За два дня до смерти она объявила, что проживет ровно 48 часов. И сдержала слово, как всегда. Полина Виардо не умела проигрывать даже смерти.
А где-то в России буйно цвела сирень в Спасском, которое Тургенев променял на французские парки. Дочь Полинетт выросла, так и не простив отцу его странной любви. Зато благодарные читатели находили в его книгах то, чего ему так не хватало в жизни – свободу выбора и решительность поступков.
Говорят, истинная любовь делает человека свободным. Но иногда она надевает на него невидимые цепи. И он носит их добровольно, превращая собственную несвободу в искусство. Как это сделал Тургенев, великий писатель, ставший комнатной собачонкой некрасивой певицы с голосом ангела.
Загадка длиной в сорок лет
После смерти Тургенева в литературных салонах Парижа и Петербурга судачили о двух завещаниях. По одному Полина получала всё движимое имущество писателя, по другому права на все его сочинения. Двойная победа "царицы" над поверженным рабом? Не всё так просто.
Виардо поступила с наследием удивительно благородно. Пушкинское кольцо-талисман с сердоликом она передала в дар музею. Личные вещи писателя разослала по российским музеям. А права на произведения использовала так разумно, что тиражи книг Тургенева только росли.
— Если русские дорожат именем Тургенева, — говорила она, — то я с гордостью могу сказать, что сопоставленное с ним имя Виардо никак его не умаляет.
Их странный союз породил загадку, над которой до сих пор ломают головы биографы и психологи. Что это было – любовь, зависимость, общая одержимость искусством? Почему свободолюбивый русский барин добровольно превратился в приживалу при чужой семье? И главное, почему именно в этом унизительном положении он создал свои лучшие произведения?
Сам Тургенев однажды сказал: "Художник становится талантливее, когда любит или бывает любим. Любовь удваивает гений!"
Что ж, его случай это подтверждает. Он создал образы сильных, решительных героев, сам оставаясь нерешительным рабом своей страсти. Воспел красоту русской природы, живя на чужбине. И описал идеальную любовь, мучаясь от любви реальной.
Каждую весну в Спасском цветет сирень, которую он когда-то посадил. В Буживале стоит его "шале", где он провел последние дни. А в Париже до сих пор показывают дом, где русский гений жил на верхнем этаже, каждый день спускаясь по лестнице, чтобы поклониться своей "царице".