— Решил без меня распоряжаться нашими сбережениями? — поинтересовалась жена.
Часть 1. Сюрприз
Елена стояла в дверном проёме кабинета, скрестив руки на груди. В другое время Михаил восхитился бы тем, как эффектно выглядит его благоверная в этом новом платье цвета бургунди, но сейчас ему было не до того. Уведомление из банка пришло на общую почту — глупейшая оплошность с его стороны.
— Лен, давай не будем раздувать из мухи слона, — он потёр переносицу, не отрывая взгляда от монитора. — Это перспективный проект, окупится за полгода максимум.
— Ах, перспективный! — Елена издала короткий смешок, от которого у него свело челюсть. — И поэтому ты тайком снял все деньги с нашего счёта? Те самые, которые мы откладывали Алиске на учёбу?
Михаил развернулся в кресле:
— Я их не снял, а инвестировал. Вложил в реальное дело! Думаешь, театральный в столице — это единственный путь для неё? Может, хватит потакать этим её бзикам?
— Бзиком? — Елена влетела в кабинет, шлёпая домашними тапочками по паркету. — Нашей дочери через месяц поступать, а ты называешь её мечту бзиком?
— Да брось ты, какая актриса из нашей Алиски? Ты же психолог, должна понимать — это всё подростковые заморочки. Перебесится и...
— Заткнись! — Елена с такой силой хлопнула ладонью по столу, что подпрыгнула компьютерная мышь. — Просто заткнись, Миша. Ты даже не был на её последнем спектакле. "Важная встреча", как всегда. А она, между прочим, главную роль играла.
Михаил поморщился. Что-то такое было, точно. Кажется, "Вишнёвый сад" или что-то в этом роде.
— Лен, давай без истерик. Я всё просчитал. Через полгода у нас будет не только на театральный, но и на квартиру ей в Москве.
— Просчитал он, — Елена медленно опустилась в кожаное кресло для посетителей. — Как тот бизнес с криптовалютой? Или проект экологичной упаковки? Сколько мы на нём потеряли?
— Это был полезный опыт...
— Триста тысяч, Миша. Триста тысяч нашего "полезного опыта"! — она покачала головой. — Знаешь, что самое паршивое? Не деньги. А то, что ты... — её голос дрогнул, — ты даже не посчитал нужным со мной посоветоваться.
В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гудением системника.
— Я хотел как лучше, — наконец выдавил Михаил. — Сделать сюрприз.
— Сюрприз? — Елена горько усмехнулась. — Ну, поздравляю, удалось. Знаешь, я ведь давно заметила: ты не со мной живёшь, а рядом со мной. Все решения принимаешь сам, все планы строишь сам. А я так, приложение к твоей успешной жизни. Жена успешного бизнесмена — звучит неплохо, да?
— Перестань...
— Нет, это ты перестань! — она резко встала. — Перестань делать вид, что всё нормально. Что можно распоряжаться моей жизнью, нашими общими деньгами, будущим нашей дочери...
Из коридора донеслось хлопанье входной двери и звонкое: "Мам, пап, я дома!"
Елена провела рукой по лицу, будто стирая что-то:
— Мы ещё не закончили этот разговор.
— Куда ты?
— К Алисе. Хоть кто-то в этом доме должен интересоваться её жизнью по-настоящему.
Оставшись один, Михаил откинулся в кресле и уставился в потолок. В голове крутилась дурацкая мысль: "А ведь платье действительно новое. Когда она успела его купить? И главное — зачем?"
В коридоре раздавался оживлённый голос дочери — кажется, рассказывала про репетицию выпускного спектакля. Краем уха он уловил что-то про "современное прочтение классики". Алиса всегда говорила взахлёб, размахивая руками, совсем как Ленка в молодости. Чёрт, когда они вообще в последний раз нормально разговаривали? Не о деньгах, не о бытовых мелочах, а просто... разговаривали?
Телефон тренькнул сообщением. Степан скидывал документы по проекту: сметы, графики, презентации:
"Старик, это наш звёздный час! Такой шанс раз в жизни выпадает..."
Михаил вспомнил, как познакомился с Леной. Она тогда только-только закончила институт, работала в школьной психологической службе. Копалась в чужих душах, как она это называла, веря, что может сделать мир чуточку лучше. Господи, какая же она была... живая. В драных джинсах, с вечно растрёпанным хвостом и этой своей улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.
А потом родилась Алиска, и начались бесконечные кредиты, съёмные квартиры, подработки. Лена ушла в декрет, потом начала консультировать онлайн. "Временно, пока малышка маленькая". Вот только временное как-то незаметно стало постоянным.
Он посмотрел на часы — 19:43. Степан намекал на срочность, надо было принимать решение. В конце концов, он делает это для них. Для своих девочек. Почему Ленка этого не понимает?
"Высылаю реквизиты", — отстучал он в мессенджере.
С коридора донёсся взрыв смеха — Алиска рассказывала что-то явно весёлое. А потом он услышал смех Лены — такой знакомый и такой... чужой одновременно.
Михаил решительно захлопнул ноутбук. К чёрту всё, надо спуститься к ним. Просто спуститься и... Телефон снова тренькнул:
"Старик, ты не пожалеешь!"
Он открыл ноутбук обратно.
Часть 2. Расхождение
Утро встретило Елену непривычной тишиной — Михаил уехал ещё до рассвета. "Как всегда", — хмыкнула она, заваривая кофе. Вчерашнее платье так и висело на спинке стула. Надевала на встречу выпускников, хотела похвастаться перед бывшими одноклассницами. Смешно.
— Ма-ам! — Алиса влетела на кухню вихрем запахов — духи, лак для волос, юность. — Как я выгляжу?
Елена окинула дочь взглядом: чёрные джинсы, короткий топ, кудри собраны в небрежный пучок. В семнадцать можно позволить себе такую роскошь — быть настолько естественной.
— Отлично выглядишь. На репетицию?
— Не-а, — Алиса плюхнулась на высокий барный стул, цапнула с тарелки тост. — К Маринке, обсуждать поступление. Прикинь, она тоже в театральный собралась! Только в Питер.
— М-м-м, — промычала Елена, размешивая сахар. Ложечка тихонько позвякивала о стенки чашки.
— Мам, всё нормально? Вы с папой вчера... поругались?
— Почему ты решила?
— Да ладно, — Алиса закатила глаза, — у меня же не беруши в ушах. Опять из-за денег?
Елена поставила чашку на стол. Что ответить? "Твой отец слил все сбережения в очередную авантюру"? "Можешь забыть про театральный"?
— Алис, давай без этого, ладно? — она попыталась улыбнуться. — Взрослые разберутся.
— Ага, как всегда, — дочь спрыгнула со стула. — Только знаешь... я же не маленькая уже. И всё понимаю.
Она чмокнула мать в щёку — мимолётно, как бабочка, — и упорхнула. Хлопнула входная дверь.
Елена медленно достала телефон, открыла мобильный банк. Счёт по-прежнему показывал издевательские нули. Пальцы сами нашли номер Веры.
— Подруга, ты как насчёт встретиться? — собственный голос показался чужим. — Да, прямо сейчас. Есть разговор.
Веркина галерея располагалась в старом особняке на набережной. "Место с историей", — говорила она. После развода продала квартиру, вложила всё в этот проект. Рискнула — и выиграла.
— Офигеть! — Вера размешивала сахар в капучино. — И сколько он вбухал?
— Всё, — Елена смотрела в окно на проплывающие баржи. — До копейки.
— В смысле — всё?
— В прямом. Все сбережения, которые мы откладывали Алиске на учёбу.
— Твою ж... — Вера присвистнула. — И что теперь?
— А что теперь? — Елена пожала плечами. — Будет доказывать, что всё просчитал. Что это великий шанс. Что через полгода мы озолотимся.
— Знакомая песня, — подруга хмыкнула. — Мой тоже так начинал. Сначала общий бюджет порастрынькал, потом кредитов набрал...
— Миша не такой.
— Все они "не такие", милая. А потом — бац! — и ты в пятьдесят остаёшься у разбитого корыта.
Елена поморщилась:
— Мне до пятидесяти ещё...
— Вот именно! — Вера треснула ладонью по столу. — Слушай, у меня идея. Мне как раз нужен администратор в галерею. Не бесплатно, естественно.
— Вер, ну какой администратор? Я психолог...
— Вот и отлично! Будешь с художниками работать — им психолог позарез нужен, поверь. Народ же с прибабахом весь.
— Я даже не знаю...
— А что тут знать? — Вера подалась вперёд. — Лен, очнись! Сколько можно сидеть в четырёх стенах? Сколько можно быть только женой и матерью? У тебя же искра была, я помню. Куда ты её дела?
Елена промолчала. Искра... Была, наверное. Когда-то.
Телефон тренькнул сообщением. Михаил:
"Прости за вчерашнее. Поговорим вечером?"
— Нет, — вдруг сказала она.
— Что — нет?
— Не поговорим, — Елена решительно убрала телефон в сумку. — Знаешь что, Вер? Я согласна. Когда выходить?
Часть 3. Преломление
Михаил нервно барабанил пальцами по рулю, застряв в пробке. Час пик, будь он неладен. Телефон молчал — ни от Степана, ни от поставщиков. А главное — тишина от Лены. Уже вторую неделю.
"Я устроилась на работу", — сказала она тогда за ужином. Буднично так, между делом. Будто не сидела последние десять лет дома. Он даже не сразу понял: "В смысле — на работу?"
"В галерею к Вере. Администратором".
Алиска тогда чуть ложку не выронила: "Мам, это же круто!"
Круто. Как же. С девяти до семи, иногда до поздней ночи — "вернисажи, Миш, ты же понимаешь". Какие, к чёрту, вернисажи?
Впереди замаячил просвет в потоке машин. Михаил вдавил педаль газа, но тут же резко затормозил — какой-то щенок на красном "Мини" подрезал его, виляя между рядами.
— Права купил, козёл? — выругался он и тут же осёкся.
В зеркале заднего вида отражалось осунувшееся лицо с красными от недосыпа глазами. Когда он успел стать таким... старым?
Телефон ожил, высветив имя Степана.
— Ну что там? — рявкнул Михаил вместо приветствия.
— Хреново, старик, — голос партнёра звучал устало. — Китайцы соскакивают.
— Как... соскакивают?
— А вот так. Нашли кого-то с ценой ниже. Говорят, будут работать с ними.
Михаил почувствовал, как по спине потёк холодный пот.
— Стёп, мы же всё согласовали. Контракт...
— Какой контракт, Миш? — Степан невесело хохотнул. — Предварительный договор — филькина грамота. Ты же сам знаешь.
В салоне вдруг стало нечем дышать. Михаил дёрнул воротник рубашки.
— И что теперь?
— Теперь? — пауза. — Теперь надо думать, как выкручиваться. Слушай, у меня тут идея есть...
— Нет! — рявкнул Михаил. — Никаких больше идей! Ты же сказал — верняк! Золотая жила!
— Миш...
— Я всё вложил, ты понимаешь? Всё!
Гудки. Сбросил, сука.
Поток машин снова замер. Где-то вдалеке завыла сирена скорой. Михаил уткнулся лбом в руль.
Телефон снова пискнул. На этот раз сообщение от Алисы:
"Пап, ты придёшь сегодня? У нас прогон спектакля. Последний перед премьерой".
Он посмотрел на часы. Через полчаса встреча с инвесторами. Последняя надежда.
"Прости, солнышко. Работа".
Ответ пришёл мгновенно:
"Ясно. Как всегда..."
Три точки в конце сообщения показались ему такими же тяжёлыми, как молчание Лены.
***
— И вот тут мы поставим работы Северина, — Вера махнула рукой в сторону пустой стены. — Представляешь? Сам согласился выставляться у нас!
— Северин? — Елена нахмурилась. — Тот самый?
— Тот самый! Помнишь, мы на его выставку ходили? Ещё студентками были.
Ещё бы не помнить. Они тогда прогуляли пары и два часа торчали в галерее. Дело было даже не в картинах — хотя они были прекрасны. А в нём самом. Высокий, черноволосый, с этой его небрежной щетиной и пронзительным взглядом. Богема чёртова.
— Он... изменился? — спросила она осторожно.
— А то! — Вера хмыкнула. — Теперь в очках и с благородной сединой. Но всё такой же... — она прищёлкнула пальцами, подбирая слово.
— Какой?
— Сама увидишь. Он сегодня приедет работы развешивать.
Елена почувствовала, как предательски ёкнуло сердце. Глупости какие. Столько лет прошло.
Входная дверь звякнула колокольчиком.
— А вот и он! — просияла Вера. — Андрей Палыч, проходите!
Елена медленно обернулась.
Он действительно изменился. Очки в тонкой оправе, аккуратно подстриженная бородка с проседью. Но глаза... глаза остались прежними.
— Лена? — он остановился на пороге. — Не может быть.
— Здравствуй, Андрей.
Вера переводила взгляд с одного на другого:
— Так вы знакомы?
— Были, — Елена одёрнула блузку. — Когда-то.
— Сто лет назад, — улыбнулся он. — В прошлой жизни.
Его голос. Господи, его голос совсем не изменился.
Часть 4. Точка невозврата
Школьный актовый зал гудел как растревоженный улей. Елена поправила программку на коленях — глянцевую, с фотографией дочери в роли Нины Заречной. "Современное прочтение Чехова", надо же.
— Волнуешься? — Андрей сидел рядом, его колено едва заметно касалось её бедра.
— Это же премьера, — она нервно одёрнула юбку. — Конечно, волнуюсь.
— За дочь или за мужа?
Елена бросила быстрый взгляд на пустое место рядом. Михаил обещал приехать. "Клянусь, Лен. Всё брошу, но приеду".
— Алиска справится, — она откинулась на спинку стула. — Она сильная.
— В маму, значит? — в его голосе мелькнула странная нотка.
Елена промолчала. Последние три недели были как наваждение. Работа в галерее, подготовка выставки, долгие разговоры за полночь... Андрей рассказывал о Париже, о своих картинах, о том, как чуть не женился на француженке.
"А ты?" — спросил он однажды. "А что я? Дом, семья, консультации онлайн..."
"И всё?"
"А разве этого мало?"
Он тогда посмотрел так, что внутри всё перевернулось: "Для кого как".
Свет в зале начал гаснуть. Елена машинально проверила телефон — ни звонка, ни сообщения.
Занавес дрогнул, поплыл в стороны. На сцене появилась Алиса — в чёрном платье, с собранными в тугой пучок волосами. Такая взрослая, такая красивая. Когда она успела стать такой?
— Люди, львы, орлы и куропатки... — голос дочери звенел под сводами зала.
Скрипнула дверь. По проходу метнулась тень — Михаил, наконец-то! Но нет, просто кто-то из опоздавших зрителей.
Телефон завибрировал в сумочке. Елена нащупала кнопку отключения, но краем глаза успела заметить имя — Степан.
— Я чайка... Нет, не то. Я актриса!
Андрей осторожно накрыл её руку своей. Ладонь у него была тёплая, чуть шершавая — руки художника. Елена замерла.
И тут грохнула входная дверь.
— Лена! — Михаил ввалился в зал, спотыкаясь. — Лена, я всё про...
— Тише! — зашипели со всех сторон.
Алиса на сцене запнулась, сбилась с текста. Елена похолодела — от растрёпанного вида мужа, от запаха алкоголя, от ужаса в глазах дочери.
— Па-ап? — дрогнувший голос эхом отразился от стен.
— Простите... — Михаил попятился к выходу. — Я просто... Лена, нам надо поговорить!
— Молодой человек, выйдите! — режиссёр вскочил с первого ряда.
— Вы не понимаете, это срочно! Лена!
Андрей медленно поднялся:
— Может, тебе помочь выйти?
— А ты ещё кто такой?!
Алиса всхлипнула, зажала рот рукой и выбежала за кулисы.
— Господи, — простонала Елена, вскакивая. — Миша, что ты творишь?
Но он уже рванул к сцене:
— Алиска! Доча, прости! Я не хотел...
— Охрана! — крикнул кто-то.
Всё смешалось — крики, топот, чей-то плач. Елена бросилась к дочери, но её перехватили чьи-то руки.
— Пусти! — она забилась в объятиях Андрея.
— Тише, тише, — его губы коснулись её виска. — Я с тобой.
А потом раздался грохот. Михаил, пытаясь увернуться от охранника, снёс декорации. Что-то с треском рухнуло, зазвенело разбитое стекло.
— Всё кончено, — прошептала Елена. — Теперь точно всё кончено.
Она не знала, о чём говорит — о спектакле, о муже или о своей жизни.
Часть 5. Возрождение
Елена сидела в пустом школьном коридоре, машинально сжимая в руках смятую программку. За дверью актового зала слышались приглушённые голоса — комиссия из театрального решала судьбу Алисиного поступления.
"Мы видели запись репетиции", — сказала седая женщина в строгом костюме. "И инцидент на премьере нас не интересует".
Инцидент. Какое удобное слово.
— Кофе?
Андрей протягивал ей пластиковый стаканчик. Рядом с ним стоял Михаил — помятый, с двухдневной щетиной, но трезвый.
— Спасибо, — она взяла стаканчик, избегая смотреть на обоих.
— Я, пожалуй, пройдусь, — Андрей тактично отступил. — Позвони, если что.
Михаил дёрнулся, но смолчал. Опустился на подоконник напротив:
— Ты с ним...
— Нет, — она отпила кофе. Слишком сладкий. — Но могла бы.
— Понимаю.
— Правда? — Елена наконец посмотрела на мужа. — Что именно ты понимаешь, Миш?
Он провёл рукой по лицу:
— Всё профукал. Деньги, доверие, семью... Степан свалил в Эмираты, представляешь? А я остался — с долгами и разбитой мордой.
— Это охранник?
— Да нет, — он невесело усмехнулся. — Твой художник приложил. За кулисами, когда я... В общем, заслужил.
Елена представила эту сцену и вдруг фыркнула. Потом ещё раз. А потом они оба расхохотались — нервно, до слёз.
— Знаешь, — Михаил утёр глаза, — я ведь реально думал, что делаю всё правильно. Деньги, связи, проекты... А потом сижу в баре, заливаю горе, и тут Алискино сообщение: "Пап, это последняя репетиция. Правда-правда последняя. Придёшь?" И меня как молнией шарахнуло — я же пропустил всё. Её первую роль, первую любовь, первое разочарование...
— Премьеру ты точно не пропустил, — съязвила Елена.
— Да уж, — он поморщился. — Эффектное было появление.
Дверь актового зала скрипнула. Выглянула Алиса — бледная, но с горящими глазами:
— Мам, пап... Меня взяли! На бюджет!
Елена вскочила, роняя программку. Михаил в два шага оказался рядом. Они стиснули дочь в объятиях — неловко, неумело, как давно не обнимались.
— Только, — Алиса вывернулась, — есть одна проблема. Нужно снимать квартиру в Москве, а я знаю, что деньги...
— Я продаю машину, — перебил Михаил. — И долю в офисе тоже.
— Пап, не надо! Может, общежитие...
— Надо, — он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. — Я же твой папка. И хватит уже всё делать по-своему, а?
Последнее он сказал, глядя на Елену.
— Квартиру найдём, — она взяла их обоих за руки. — Веркина галерея неплохо идёт. И у меня есть пара идей для нового проекта...
— Только не от Северина! — шутливо взмолился Михаил.
— Вообще-то, — Елена прищурилась, — от меня. Помнишь, я говорила про арт-терапию?
Алиса просияла:
— Мам, ты же всегда хотела!
— Хотела, — она сжала их ладони. — И знаете что? Хватит уже бояться хотеть.
Они стояли в пустом школьном коридоре — взрослая дочь, неидеальный муж, непримерная жена. Семья. Немного потрёпанная, слегка побитая жизнью, но живая. Настоящая.
В кармане завибрировал телефон. Андрей:
"Как всё прошло?"
Елена улыбнулась и отключила звук.
Некоторые истории должны остаться в прошлом. Чтобы настоящее могло превратиться в будущее.
КОНЕЦ