Устроился рабочим к нам в бригаду на нивелирование 1 класса Юра Котов- мужчина слегка за сорок лет. За плечами два высших образования, но что-то у него с мозгами произошло, наверное, потому что, вдруг, он бросил работу, жена выгнала, стал подрабатывать в Иркутске золотарём. Кто не знает про эту вонючую специальность: это вовсе даже не золотых дел мастер, а совсем наоборот- Котов чистил сортиры. С особенной радостью он нам рассказывал, как хорошо это делать было у попа: тот платил, не жадничая.
Работали мы на Таймыре, по берегу Карского моря. Юра, которого мы звали просто Кот, а иногда Рыжий из-за его огненной кудрявой шевелюры, таскал нивелирную рейку. Несмотря на его странности, он был очень вежливым человеком. Одна из проблем с ним- Котов никогда не бывал сытым- мог есть двадцать четыре часа в сутки и неважно, что будет лежать перед ним. Мне кажется, положи булыжник, он и его сгрызёт.
Вылетели мы на АН-2 из Хатанги на мыс Челюскина, сделали первую посадку на мысе Косистом, там поели в столовой, пока лётчики тоже у себя обедали. Ждём их на лётном поле, мёрзнем под стылым ветерком, ёжимся. Наконец, приходят летуны. Вижу- они что-то ищут, бочки разглядывают, нагибаются. Потом подходят к нам и спрашивают:
- Мужики, вы не видели: здесь на бочке лежал кусок нерпичьего сала?
Юра, вежливо улыбаясь, сообщает:
- А я его скушал.
Пилоты остолбенели. Потом один из них осторожно заметил:
- Вообще-то мы им унты натирали, чтобы не промокали...
Закончился сезон, нам предстоял длинный перегон по тундре, уже снег лежал. Перед выездом подстрелили оленя. Попался хороший, откормленный экземпляр: на заду у него накопился большой кусок сала. Хотели выбросить, но Юра воспротивился: как можно? Смотреть, когда он поедал обжаренное полусырое сало, не было никаких сил. Кот смачно чавкал, жир стекал по рукам, а он громко нахваливал угощение и предлагал всем попробовать.
Желающих не нашлось.
Наконец, мы тронулись. Палатка была установлена на металлическом каркасе на вездеходе. Наверх мы поднимались по деревянной лестнице, которая во время переездов убиралась внутрь вездехода или крепилась сбоку палатки.. Чтобы остановить вездеход в экстренном случае, высовывались из палатки и пускали ракету в сторону движения. Водитель тут же останавливался. Перед выездом поели плотно, Котов слопал свой любимый кусок сала. Лежим на спальниках, дремлем под гул вездехода и покачивание. Вдруг Котов застонал, что само по себе было необычно- он за весь сезон ни разу даже не чихнул, здоровье физическое было у него в порядке. Спрашиваю:
- Юра, что случилось?
- Живот болит. Сил нет... Когда у нас остановка?
- Так не скоро ещё.
- Не могу терпеть.
Я распахнул дверь, высунулся на мороз, выставил ракетницу и выстрелил над кабиной.
Вездеход тут же остановился, а Котов, оттолкнув меня, снял штаны и, не спускаясь на землю, опростался с площадки на девственно чистый снег.
Облегчённо вздохнув, заполз в палатку и растянулся на спальнике.
Водитель Саня, пользуясь остановкой, делал обход вездехода, проверял гусеницы- не вылез ли где палец. Лежу в палатке, вдруг слышу встревоженный возглас водилы:
- Мать честная! Масло выгнало!
Я вскакиваю со спальника и бегу к двери, крича:
- Саня, не трогай!
Открываю дверь. Вовремя: Саня как раз заглядывал под вездеход, пытаясь понять, откуда погнало масло, и хотел зацепить на палец это самое "масло".
Когда он узнал, в чём дело, то долго материл обжору, а тот оправдывался сверху:
- Это не сало виновато, у меня ведь гастрит...
