Без указания автора
Дед мой, Дмитрий Елиферьевич Зигури, приходился племянником Григорию Аргировичу Папахристо и, во время крушения корабля "Императрица Мария" у турецких берегов, находился на этом корабле, - морским юнкером.
В эту же кампанию (здесь русско-турецкая война 1828-1829), брат его, лейтенант Зигури (Александр Елиферьевич), за "вырезку турецких судов под Варной" получил Георгиевский крест. С корабля "Император Франц" были посланы два катера. Одним командовал капитан 2-го ранга Потемкин, другим Зигури. В этом деле Зигури был ранен в пятку, что заставило его всю жизнь носить бархатный сапог, а товарищи и сослуживцы прозвали его "Ахиллесом".
Дмитрий Елиферьевич рано вышел в отставку по причине прямого и неуживчивого нрава. Этот мой дед рассказывал в подробностях о том, что происходило на "Императрице Марии" в шторм на Черном море в начале октября 1828 года; но окружавшие его не интересовались рассказом настолько, чтобы его записать, и до пишущего эти строки дошли только кое-какие отголоски об историческом событии и о командире корабля "Императрица Мария".
В тот же день, как Император Николай Павлович прибыл из-под Варны, корабль снялся с якоря и, поставив паруса, пошел на фордевинд (здесь курс относительно ветра) к Одессе. Но не прошло и двух суток, как ветер переменился и стал дуть с такою силою, что вскоре превратился в сильнейший шторм.
Волны с ужасной силой били о судно, но крепкий корпус корабля не поддавался разбушевавшейся стихии. Все, что мог сделать расходившийся борей, это перервать 2-3 паруса и попортить такелаж.
Шторм начался ночью при сильном тумане.
Последнее обстоятельство делало положение находившихся на судне еще непригляднее и лишало возможности смотреть на компас.
Из всех лиц, находившихся на корабле, включая свиту Государя и команду, полнейшее присутствие духа сохранили только двое: Император Николай Павлович и командир капитан первого ранга Папахристо.
Штормовало страшно. Многие приготовились к смерти, и казалось, что только чудо может спасти судно от неминуемой гибели.
Григорий Аргирович, не торопясь, спокойно, отдавал приказания офицерам и матросам, помнившим о своем долге и о присутствии на корабле Государя; но, видя полнейшую невозможность правильного, систематического управления "Марией", он положил судно в дрейф.
Долго носился корабль по произволу бури. И в это-то время, удрученный кроме того мыслью, что жизнь Государя подвергается опасности, Папахристо должен был выслушивать бессмысленные советы лиц государевой свиты, людей по большей частью ничего не смысливших в морском деле.
Из лиц знавших морскую службу и дело, находился тут Римский-Корсаков (Николай Петрович), состоявший также при Государе. Корсаков порывался даже изменять приказания командира и так надоел Григорию Аргировичу, что тот вынужден был в решительных выражениях попросить его "не вмешиваться не в свое дело".
Уверенный в себе, Папахристо напомнил Государю, что на корабле, вверенном ему Его Величеством, он один начальник и глава.
- Ваше Величество! - сказал Папахристо, когда Император вышел на палубу и что-то приказал, - здесь хозяином Папахристо; даже Ваше Величество не может мешаться в его распоряжения.
- Твоя, правда, - сказал Николай Павлович: - делай свое дело; Бог не без милости, будем надеяться на Него.
После этого никто уже не трогал старого морского волка.
Между тем буря и не думала утихать, и новое открытие, сделанное командиром, было хуже всего предыдущего: он ясно понял, что корабль несет к турецкому берегу. Папахристо сейчас же сообщил об этом Николаю Павловичу (Лакруа об этом эпизоде пишет, будто Государь высказался, что Петр Великий не отдался бы живым).
Судно с каждым часом приближалось и приближалось к неприятелю. "Императрицу Марию", наконец, заметило какое-то турецкое военное судно и выпустило в корабль несколько ядер. Дед мой, тогда 15-летний мальчик, ужасно испугался, когда на его глазах ядро сломало мачту.
Положение было критическое, но благодаря умению Папахристо, туркам не удалось захватить в плен русского Императора. Вскоре ветер стал стихать. Повреждения, какие можно было исправить, исправили, поставили уцелевшие паруса, и 8 октября ночью, после нескольких дней скитаний, "Императрица Мария" достигла цели своего плавания.
Все служившие на "Императрице Марии" в достопамятный шторм не были забыты Государем. Но я не знаю, что именно получил Папахристо. Если принять во внимание, что в адмиральских чинах прежде сидели очень долго, можно почти с уверенностью сказать, что Григорий Аргирович был произведен в контр-адмиралы.
Племянника его, а моего деда, спросили, чего он желает: быть ли произведенным в мичманы, или иметь Георгиевский крест. Он предпочел первое. Однако чина ему не дали на том основании, что для офицерского мундира он еще молод. Не дали и креста, а вместо него, Зигури, получил медаль на Георгиевской ленте в память войны.
В офицеры же дед мой был произведен через год по экзамену, прослушав курс гардемаринской роты в Морском Кадетском Корпусе. Такую "неудачу" он всегда приписывал Римскому-Корсакову и своему родству с Папахристо.
Папахристо имел представительную наружность и типичное лицо. Человеку, первый раз его видевшему, он казался суровым, но на самом деле был доброй души и неподкупной честности. Будучи верным слугою России, он в тоже время любил и своих единоплеменников, греков.
Последние годы жизни Папахристо жил в Петербурге, в Конногвардейском переулке. В его квартире был балкон с цветными стеклами. Папахристо имел твердые установившиеся взгляды на вещи. Он прекратил всякое сношение с братом, принявшим в Константинополе ислам.
Умер Папхристо от апоплексического удара, если не ошибаюсь, в конце сороковых годов (1848). Смерть постигла его на обеде во дворце. Когда упавшего старика поднимали с пола, из кармана его мундира выпало несколько конфет. Государь Николай Павлович был очень огорчен этим печальным происшествием.
- Нет ли у него внуков? - спросил Император, заметив разбросанные конфеты.
Государю сказали, что у адмирала нет и не было детей, а есть дети у его падчерицы (он был женат на вдове). Похоронили его на Смоленском кладбище. Государь почтил своим присутствием похороны старого моряка.
Через несколько лет дед мой разыскивал его могилу и не смог найти. Кладбищенские сторожа также не смогли на нее указать. Могила Григория Аргировича Папахристо осталась затеряна.
Кронштадт, 1893 г.