В течение почти столетия так называемые «уродливые законы» запрещали людям с видимыми нарушениями и заболеваниями посещать общественные места, раскрывая суровые стандарты красоты общества и влияние на тех, кто им не соответствует.
Исследования показали, что красота дает вам преимущество в отношениях, в школе и на работе. Но что, если считаться непривлекательным — это не просто социальное препятствие, а уголовное преступление? С середины 19-го до середины 20-го века так называемые «уродливые законы» запрещали «неприглядным» людям посещать общественные места по всей территории Соединенных Штатов.
В то время как мы часто слышим о привилегиях — незаслуженных преимуществах, которыми пользуются те, кто соответствует стандартам красоты нашей культуры — этот закон повлек за собой последствия за то, что не соответствует новым крайностям. Вот что эти малоизвестные законы говорят о том, кого наше общество считает красивым и как они повлияли на людей, которые не соответствовали этому идеалу.
Рост симпатичных привилегий
По мере того, как города расширялись, а общественные места становились все более переполненными, все больше внимания уделялось поддержанию порядка и эстетики в городской среде. Сан-Франциско был первым городом, который в 1867 году объявил преступлением «любого человека, который заболел, искалечен, искалечен или каким-либо образом изуродован, чтобы быть неприглядным или отвратительным объектом», чтобы «выставлять себя на всеобщее обозрение».
Законодательство, которое быстро распространилось на другие города и штаты, включая Рино, штат Невада; Портленд, штат Орегон; Чикаго, штат Иллинойс; Новый Орлеан, штат Луизиана; и Пенсильвания — нацелены на людей с видимыми нарушениями. Это было частью более широких усилий по регулированию общественного поведения и обеспечению соблюдения социальных норм, часто появляясь наряду с ограничениями на расовую интеграцию, иммиграцию и бродяжничество, по словам Сьюзан М. Швейк, автора книги «Уродливые законы: инвалидность в общественных местах».
Некоторые оправдывали законы как меру общественного здравоохранения, ошибочно полагая, что встреча с человеком с инвалидностью может буквально сделать здорового человека больным. Другие утверждали, что разрешение инвалидам выпрашивать деньги слишком облегчает притворщикам возможность воспользоваться этим, притворяясь инвалидом. Законы, по-видимому, были наиболее сильно мотивированы отвращением.
Журналист Джуниус Анри Браун писал в 1869 году в своих мемуарах о жизни в Нью-Йорке «Великая метрополия»: «Когда вы направляетесь на обед, или в гости к своей возлюбленной, или сочиняете в уме последнюю строфу нового стихотворения, которое доставило вам столько хлопот, вам неприятно сталкиваться с каким-то отвратительным видением».
Эти законы лишают некоторых людей возможности зарабатывать на жизнь. Уличные торговцы с ограниченными возможностями, попрошайки и артисты были вынуждены уйти с работы, потому что их присутствие мешало публике наслаждаться городскими пространствами.
Например, в середине 1910-х годов 35-летний мужчина из Кливленда с косолапыми руками и ногами был вынужден бросить свою работу по продаже газет из-за закона. Он изо всех сил пытался прокормить себя и свою семью, пока владелец местной аптеки не разрешил ему продавать с крыльца магазина, чтобы он находился в частной, а не муниципальной собственности.
«Хелен Келлер и Рузвельт [президент Франклин Д. Рузвельт] не были мишенью закона», — говорит Швейк. «Его наиболее очевидная функция заключалась в том, чтобы препятствовать или препятствовать людям с видимыми нарушениями находиться в общественном месте, прося у людей деньги».
Некоторые сторонники законов считали, что если людей с инвалидностью перевести с улицы в учреждения, то они получат лучший уход. Такой подход, однако, привел лишь к дальнейшей маргинализации, лишив инвалидов их права на самоопределение и изолировав их от остального общества.
Не все поддержали уродливые законы. Некоторые мэры начали выдавать разрешения на торговлю специально для людей с ограниченными возможностями, чтобы защитить свои доходы, и случайные прохожие часто вмешивались, когда полиция пыталась произвести арест, что затрудняло правоприменение.
Например, в 1936 году, когда чикагский полицейский попытался арестовать Бена Льюиса, чернокожего человека с ампутированной конечностью, выбив из-под него здоровую ногу, четверо белых зевак напали на полицейского, в то время как сотни других собрались вокруг них.
Уродливые законы имеют долгосрочное воздействие
Хотя сами уродливые законы больше не действуют — последний зарегистрированный арест, связанный с уродливым законом, был в 1974 году в соответствии с постановлением в Омахе, штат Небраска, — их наследие продолжает влиять на отношение к инвалидности и общественному пространству.
«Вместо публичных уродливых законов у городов теперь есть гладкие планы по управлению тротуарами, чтобы предотвратить или сдержать действия некоторых людей, которые другие люди считают некрасивыми, например, стоять слишком долго и слишком заметно на улице, или сидеть там, или спать, или иметь вещи, или явно испытывать слишком большую нужду», — говорит Швейк.
Однако уродливые законы также имели положительный результат. Защитники прав инвалидов в 1970-х годах использовали эти законы в качестве шокирующего примера дискриминации, демонстрирующего их потребность в защите гражданских прав. Их активность привела к принятию Закона об американцах с ограниченными возможностями 1990 года, который требует от предприятий и правительств предоставлять приспособления для людей с ограниченными возможностями.