— А может, все-таки не стоит переезжать? — спросила Варвара, разглядывая потрескавшуюся штукатурку на стене старого дома. — Место какое-то... недоброе.
— Мам, прекрати! — Андрей швырнул сумку с инструментами на пол прихожей. — Ты сама выбрала этот дом. Четыре месяца искала. И теперь, когда все документы подписаны...
В тесной прихожей пахло пылью и старым деревом. Сквозь мутное окно пробивался тусклый свет октябрьского дня. Варвара провела пальцем по подоконнику — толстый слой пыли.
— Ладно, — она достала из кармана колоду карт, — давай хоть расклад сделаю на новое жилье.
Андрей закатил глаза: — Опять начинается... Мам, я пошел машину разгружать.
Варвара осталась одна. Села на старый табурет, который остался от прежних хозяев, разложила потертые карты на пыльном подоконнике. Пятнадцать лет назад она впервые взяла в руки эту колоду — подарок покойной бабушки. С тех пор карты стали частью её жизни, а вскоре и единственным источником дохода.
Первая карта легла рубашкой вверх. Перевернула — королева жезлов. Варвара усмехнулась: властная женщина поблизости. Что ж, с соседями придется познакомиться. Вторая карта — десятка пентаклей. Богатство? Вряд ли. Скорее, стабильность и порядок в доме. А вот и третья — отшельник. Одиночество... или мудрость?
За окном послышались голоса. Варвара отложила карты и выглянула во двор. Андрей таскал коробки из старенькой "девятки", а рядом стояла полная женщина в цветастом халате и что-то громко говорила, размахивая руками.
— Агриппина Ильинична я! — донеслось до Варвары. — Старшая по дому. У нас тут порядок, чистота. Шуметь после десяти не положено. А это что за коробки? Небось, барахло какое-то?
Варвара поморщилась. Вот она — королева жезлов собственной персоной. Надо выйти, познакомиться, а то сын наговорит лишнего. Он у неё прямой — что думает, то и скажет.
Во дворе пахло прелой листвой и сыростью. Агриппина Ильинична окинула Варвару придирчивым взглядом: — А вы, значит, новые жители? В третью квартиру въезжаете?
— Да, мы с сыном, — Варвара натянуто улыбнулась. — Документы все в порядке, можете не беспокоиться.
— А чем занимаетесь? — Агриппина Ильинична подошла ближе, обдав запахом дешевых духов.
— Консультирую людей, — уклончиво ответила Варвара.
— Каких людей? По каким вопросам? — не отставала соседка.
Андрей хмыкнул, проходя мимо с очередной коробкой: — Мама у меня гадалка. На картах, на кофейной гуще — на чем угодно. И очень хорошая, между прочим.
Агриппина Ильинична отшатнулась, словно от змеи: — Колдунья значит? Ну-ну... — И, развернувшись, поспешила к своему подъезду.
— Зачем ты ей сказал? — вздохнула Варвара.
— А что скрывать? — пожал плечами сын. — Все равно узнают. К тебе же люди ходить будут.
Он был прав. Клиенты находили её везде — и в старой квартире, и на новом месте найдут. Вот только соседи... Варвара достала из кармана карту отшельника. Да, придется привыкать к косым взглядам и шепоткам за спиной.
Переезд затянулся до вечера. Андрей собрал кровати, повесил люстры, расставил мебель. Варвара разбирала коробки с посудой и книгами. В новой кухне было просторнее, чем в старой, но окно выходило на глухую стену соседнего дома.
— Мам, я в мастерскую съезжу, — Андрей взял ключи от машины. — Договорюсь насчет работы, заодно продукты куплю.
— Осторожнее за рулем! — крикнула вслед Варвара.
Она налила себе чаю и села у окна. За стеной слышался громкий телевизор — кажется, у Агриппины Ильиничны. Какой-то целитель вещал о чудодейственной силе заряженной воды.
"Шарлатан", — подумала Варвара и тут же усмехнулась. Многие и её считали шарлатанкой. Но карты не врали — они просто показывали возможности, варианты будущего. А уж как человек этими возможностями распорядится...
Первый клиент появился через три дня. Молодая женщина в красном пальто долго бродила по двору, высматривая нужную квартиру. Варвара заметила её из окна и вышла навстречу: — Вы ко мне?
— К гадалке... — женщина замялась. — Мне подруга дала ваш адрес.
— Проходите.
В комнате, отведенной для приемов, стоял круглый стол, накрытый темной скатертью. Свечи, хрустальный шар — антураж для впечатлительных клиентов. Но карты Варвара держала в простой деревянной шкатулке — той самой, бабушкиной.
— Что вас тревожит? — спросила она, когда женщина села напротив.
— Муж... Кажется, у него кто-то есть.
Варвара достала колоду. Замужние женщины часто приходили с такими вопросами. И редко хотели слышать правду.
К вечеру во дворе уже судачили о странных посетителях новой жилицы. Агриппина Ильинична собрала вокруг себя стайку любопытных старушек: — И куда только власти смотрят? Развели тут притон гадальный! А вдруг порчу наведет? У меня вон кошка уже чихать начала...
Варвара, проходя мимо, только головой качала. Пусть говорят. Карты предсказывали: терпение приведет к успеху. Надо только выждать время.
А время шло. Неделя, другая... Андрей устроился в ювелирную мастерскую, Варвара принимала клиентов. Соседи постепенно привыкли к постоянному потоку посетителей. Даже Агриппина Ильинична притихла — по крайней мере, открыто не возмущалась.
Но однажды вечером в дверь постучали. На пороге стояла соседка с пятого этажа: — Варвара Николаевна, помогите! Агриппина Ильинична с ума сходит. Третий день воду перед телевизором заряжает, всю семью заставляет пить. А сегодня заявила, что в доме порча, надо соль по углам рассыпать...
Варвара вздохнула. Достала карты. Первой легла башня — символ разрушения старого. Что ж, видимо, пришло время перемен. И для Агриппины Ильиничны тоже.
Андрей возвращался затемно. В мастерской много работы — люди несли украшения в ремонт, заказывали новые. Он любил возиться с металлом и камнями, превращать бесформенные кусочки в изящные вещицы. А еще любил женщин, которые приходили за своими заказами — ухоженных, красивых, чужих жен.
В тот вечер он задержался дольше обычного. Последней клиенткой была она — невысокая женщина в потертых джинсах и мешковатом свитере. Протянула золотую цепочку: — Можете починить замочек?
Андрей взял украшение, мельком взглянул на руку клиентки — обручальное кольцо. — Присядьте, — он указал на стул. — Сейчас посмотрю.
Она опустилась на краешек стула, постоянно ерзая, будто не могла найти удобного положения. Как стрекоза, подумал Андрей. Живая, порхающая.
— Давно сломался? — спросил он, разглядывая замок через лупу.
— Вчера. Муж подарил на годовщину, а я уже испортила, — она нервно рассмеялась. — Я вообще... невезучая.
Андрей поднял глаза. Встретился с её взглядом — прозрачным, чистым. И вдруг понял: пропал.
Стрекоза приходила каждый день. Замок он починил в первый же вечер, но она находила поводы: то колечко почистить, то сережку проверить. А потом просто приходила — поговорить.
Однажды она призналась: — Я за тобой следила. Каждый день мимо мастерской ходила, в окно заглядывала...
— Зачем?
— Не знаю. Захотелось.
Он целовал её в подсобке, среди коробок с инструментами и футляров с украшениями. Она смеялась, отбивалась: — Пусти! У меня муж...
— Плевать.
Неделя пролетела как один день. Варвара была в санатории — врачи прописали лечение суставов. Андрей впервые радовался её отъезду. Стрекоза прилетала по вечерам, они гуляли по городу, пили вино в маленьких кафе, занимались любовью в его квартире.
А потом она исчезла. Просто не пришла в очередной вечер. Не отвечала на звонки. Растворилась, будто её и не было.
Андрей места себе не находил. Пил. Работу забросил. Когда вернулась мать, даже не вышел её встретить.
— Что случилось? — Варвара заглянула в его комнату. — Заболел?
Он молчал, уткнувшись в подушку. Какая болезнь? Пустота. Черная дыра в груди.
А во дворе уже судачили. Агриппина Ильинична, конечно, первая прознала:
— К вашему охальнику замужняя баба ходила! Неделю крутили, а потом она с мужем помирилась и уехала. В другой город перебрались.
Варвара попыталась поговорить с сыном: — Андрюша, милый, нельзя же так...
— Отстань! — он впервые повысил на нее голос. — Без твоих карт проживу!
Варвара плакала ночами. Достала колоду — руки дрожали. Нет, не будет гадать о сыне. Есть вещи, которые лучше не знать.
Время шло, а Андрей не менялся. Исхудал, осунулся. На работу ходил через силу. Варвара извелась, глядя на него. И тут, как назло, новая соседка появилась — Нина из четвертой квартиры.
Молодая, самостоятельная, с машиной. И главное — незамужняя. Варвара обрадовалась: вот оно, спасение! Стала звать Нину в гости, невзначай расхваливала сына: — Такой мастер, золотые руки! И характер спокойный...
Нина смущалась, краснела. А Андрей бесился: — Прекрати сватать меня всем подряд!
Но Варвара не отступала. Разложила карты — выпала удача в любви. Значит, права она, надо действовать!
Однажды вечером Нина припарковала машину во дворе. Новенькая иномарка сверкала в свете фонарей. Андрей смотрел из окна, стискивая зубы. Эта девчонка раздражала его своей правильностью, своей успешностью, своей... непохожестью на Стрекозу.
Утром он вышел во двор. Медленно обошел машину Нины. Достал из кармана связку ключей. Царапина на капоте получилась длинная, глубокая. Вторая легла параллельно первой.
Нина выскочила из подъезда: — Что вы делаете?!
— Я? — Андрей удивленно поднял брови. — Смотрю, кто мне вчера бампер поцарапал. Вы же последняя парковались.
— Что?! — Нина задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете?!
Сбежались соседи. Андрей показывал царапину на своей машине — старую, появившуюся месяц назад. Нина плакала. Варвара стояла в стороне, кусая губы.
— Совсем с ума сошел твой сын, — шипела Агриппина Ильинична. — Девчонке машину испортил! А она-то как на него смотрела...
Нина подала заявление в полицию. Потом забрала — не было свидетелей. Но во двор больше не возвращалась — продала квартиру и съехала.
Варвара заперлась в своей комнате. Достала карты — они рассыпались по столу, как осенние листья. Всё, хватит. Не будет больше вмешиваться в жизнь сына. Пусть живет как знает.
А жил он всё так же — работал, пил по вечерам, встречался с чужими женами. Варвара молчала. Только свечку ставила в церкви каждое воскресенье.
Однажды во двор въехала машина скорой помощи. Агриппина Ильинична опять устроила представление — бегала по двору в ночной рубашке, кричала, что видит порчу и сглаз на всех соседях. Её увезли в психиатрическую больницу.
— Допилась своей заряженной водички, — злорадствовали соседки.
Варвара достала старую колоду. Перевернула карту — жрица. Мудрость приходит через страдание. Может, и Агриппине Ильиничне полезно будет подумать о жизни в больничной палате?
Прошла неделя. Во дворе стало непривычно тихо — никто не командовал, не распекал нерадивых жильцов, не следил за порядком. Варвара вдруг поняла, что скучает по старой склочнице. Вспомнила расклад пятнадцатилетней давности — карты говорили о будущем сотрудничестве с властной женщиной.
В субботу она собрала пакет с фруктами и поехала в больницу. Агриппина Ильинична сидела на койке, осунувшаяся, притихшая.
— Пришла посмотреть, как я тут мучаюсь? — спросила она без обычной язвительности.
— Пришла проведать, — Варвара присела рядом. — Фруктов принесла.
— Зачем? Я же тебя грязью поливала...
— Забыли. Карты сказали — будем дружить.
Агриппина Ильинична всхлипнула:
— Дура я старая. Всю жизнь всеми командовала, всех строила. А теперь вот... — она обвела взглядом палату. — Может, и правда порча на мне?
— Нет никакой порчи, — мягко сказала Варвара. — Просто устали вы. Отдохнете здесь, подлечитесь...
С того дня она приезжала каждую неделю. Приносила фрукты, свежую выпечку, журналы. Рассказывала дворовые новости. Агриппина Ильинична оживала на глазах.
Через месяц её выписали. Варвара помогла добраться до дома. В квартире старой соседки все изменилось — исчезли газетные вырезки с рекламой целителей, фотографии экстрасенсов, бутылки с заряженной водой.
— Поняла я, — сказала Агриппина Ильинична, разливая чай. — Нельзя верить во всякую чушь. А вот твои карты... Может, расскажешь, что они обо мне говорят?
Варвара достала колоду. На столе легли три карты: отшельник, справедливость, солнце.
— Будет всё хорошо, — улыбнулась она. — Только не командуйте больше всеми. Пусть каждый сам выбирает свой путь.
Вечером, вернувшись домой, Варвара услышала голоса из комнаты сына. Женский смех, звон бокалов. Она тихо прошла на кухню. Нет, не будет мешать. Пусть живет как хочет.
Достала карты — просто так, по привычке. Перевернула первую: влюбленные. Вторую: двойка кубков. Третью: десятка пентаклей. Замерла. Неужели?
— Мам, — Андрей заглянул на кухню. — Познакомься, это Лена.
В дверях стояла женщина лет тридцати пяти. Непричесанная, в мешковатом свитере. Совсем не похожа на холеных любовниц сына.
— Здравствуйте, — она переминалась с ноги на ногу, как большая стрекоза. — Андрей столько о вас рассказывал...
Варвара уронила карты. Нет, не может быть! Опять она?
— Мам, не пугайся, — Андрей обнял Лену за плечи. — Она развелась. И я... В общем, мы решили пожениться.
Позже, перебирая старые карты, Варвара думала: можно ли было предвидеть такой поворот? Предсказать встречу сына со Стрекозой, их расставание и новую встречу? Агриппину Ильиничну в больнице? Свою дружбу с бывшей соседкой-врагом?
— О чем задумалась? — Агриппина Ильинична поставила на стол тарелку с пирогом. Теперь она часто заходила в гости — не командовать, просто поговорить.
— О судьбе, — Варвара разложила карты веером. — Ведь я правда не могла предсказать всё это. Карты только показывают возможности, намекают...
— А я вот что думаю, — Агриппина Ильинична разлила чай. — Может, и не надо всё знать наперед? Пусть жизнь иногда преподносит сюрпризы.
За окном шумел вечерний двор. Хлопали двери подъезда, играли дети, лаяли собаки. В квартире напротив Андрей помогал Лене развешивать шторы — они решили жить отдельно, сняли квартиру в том же доме.
— Знаешь, — Варвара собрала карты в стопку, — я ведь тогда, пятнадцать лет назад, долго выбирала квартиру. Всё не нравилось что-то. А потом пришла сюда, во двор заглянула — и поняла: здесь. Карты потом подтвердили, но я уже знала.
— Почему?
— Просто почувствовала. Бывает так: смотришь на место, на человека — и понимаешь, что это судьба.
Агриппина Ильинична задумчиво помешала ложечкой в чашке: — И часто угадываешь?
— Как карты, — усмехнулась Варвара. — Иногда верно, иногда нет. Жизнь ведь не гадание, её не разложишь по картам.
— Слушай, — Агриппина Ильинична придвинулась ближе, — а может, раскинешь карты? На будущее? А то я после больницы как-то... потерялась.
Варвара молча достала колоду. Старые карты легли на стол, открывая новую историю.
Новый интересный рассказ: