Хатёнка грустно стояла в ожидании хозяйки. Ничего не исчезло за прошедший год. Всё стояло и лежало на своих местах. Будто Фрося вышла всего на часок и вот снова вернулась. Даже на старую почерневшую икону никто не позарился.
Глава 223
Картошку посадили только в середине июня, когда полностью растаял снег в огороде, и просохла земля. Ещё через недельку Мотя посеяла несколько грядок свёклы, капусты, морковки. Фрося очень переживала, что картошка не вырастет. Но она выросла. Когда начали копать в середине сентября, молодая женщина удивилась. Картошка была очень хорошая. Даже лучше, чем в станице.
После уборки картошки, Фрося сказала вечно недовольной Моте, что собирается вернуться домой.
- Как хочешь. Я тебя не держу. Билет нужно купить заранее.
- Мне Раиса Михайловна купила на 20 число, - ответила Фрося.
- Ты ей рассказала? – прищурившись, спросила Мотя.
- Нет.
- Смотри, никому не говори. Я дам тебе немного денег. Купишь себе обновки дома. Да скажи Райке, что я буду ходить вместо тебя полы мыть. Терять денежное место не хочется. Валюшка подрастёт, Любке это место передам. 50 рублей в месяц лишними не будут. Я же собираю гроши на хатёнку в Лабинской. В Ахметку мы не вернёмся. И здесь долго не задержимся. Егор пенсию заработает, и поедем в тёплые края.
Фрося кивала головой. Она думала, что сестра попросит её остаться или хотя бы расстроится, но Мотя даже повеселела и выглядела довольной.
Вечером, за ужином, сестра сообщила, что Фрося скоро уезжает. Дети расстроились. Лёня заплакал, обнял её и сказал:
- Мамашка, я как вырасту, приеду к тебе. Пиши нам, а то мы будем скучать.
Маня с Васей тоже загрустили.
В тот же день Любе сообщили дети о скором отъезде тёти.
- Я никогда туда не вернусь, - сказала племянница. – Здесь у меня Алёшка и Валюшка. Они любят меня. Там меня никто не любил. Тётя, если ты уверена, что пора вернуться, то возвращайся.
Фрося внимательно посмотрела на племянницу и поняла, что Люба знает о выходках Егора. Знает и терпит ради матери.
***
Раиса Михайловна сунула Фросе на вокзале сто рублей и даже прослезилась. Провожала Фросю Люба. Мотя сослалась на разболевшуюся спину, дала Фросе 50 рублей и ушла в комнату. Раиса выпросила машину у главного инженера и с комфортом отвезла свою помощницу на вокзал в Ухту. Люба с Валюшкой на руках поехала с ними.
Близнецы были в школе, Вася на работе. С детьми Фрося распрощалась утром. С Егором говорить не стала. Ушла в уборную и просидела там, пока он не ушёл.
Ехала она с одним чемоданом и тот был почти пустой. Ватник и сапоги Фрося забрала, свитер и брюки оставила. За год те вещи, что были у неё, почти износились, а кроме ватника и резиновых сапог Фрося ничего не приобрела. Зато у неё были деньги, на которые она могла купить себе обновки дома.
***
Хатёнка грустно стояла в ожидании хозяйки. Ничего не исчезло за прошедший год. Всё стояло и лежало на своих местах. Будто Фрося вышла всего на часок и вот снова вернулась. Даже на старую почерневшую икону никто не позарился. После холодного климата Фросе постоянно было жарко. Выезжала она в фуфайке и в сапогах. Как только приехала в Москву, купила себе туфли и коричневый костюм. Такой был у неё когда-то в молодости, когда бежала от матери в Ростов.
Надела костюм на старое заношенное платье и в таком виде ехала дальше. Еды у неё было мало. Но с голоду не умерла. Купила недалеко от вокзала булку хлеба и ехала сытая. Пила чай с хлебом. С попутчиками в разговоры не вступала. Боялась. Почему боялась и сама не знала. В Ростове хотела выйти. Даже чемодан приготовила, но не вышла. Воспоминания нахлынули с такой силой, что даже голова закружилась. Поезд в Ростове стоял долго. Вышла на перрон. Постояла совсем чуть-чуть и вернулась в вагон.
В Лабинской встретила знакомую, которая жила недалеко от сестры Тани. Поговорила с нею.
- Фроська, а ты йиздыла дэсь? – спросила та, увидев в руках Фроси чемодан.
- Ага. Ездила. Теперь домой еду. Какие в станице новости?
- Та усэ так, як и було. Систра твоя Танька болие. У Лабу упала осиню прошлый год. За дровамы ходыла. С кладки прямо у воду. А вже холодно було. Вона выплыла, та застудылася. Ели по хати соваица.
- А я ничего и не знала, - расстроилась Фрося. – Как же Нина теперь?
- Нина у школу ходэ и дома усэ робэ. Хороша дивчина. Хотила я Таньку у больныцю положыть, так она ны хоче. Дивчину ны с ким оставыть. Хорошо, что ты вырнулась, хоть систри поможышь.
Фрося кивнула головой, а перед глазами встала мать, которая сказала, что надо свою жизнь устраивать, а сёстрам и племянникам меньше внимания уделять. Но не могла Фрося так поступить. Не могла. Она была в долгу перед сёстрами. В неоплатном долгу за свою жизнь.
***
В тот же день Фрося купила гостинцев в магазине и пошла к сестре.
Таня уже знала, что Фрося вернулась. Она сидела на кровати и поглядывала в окно. Хатка у неё была просторнее, чем у Фроси. Состояла из 2-х комнат и тёплого коридора. Таня жила в первой комнатке. Во второй – стояла кровать и стол с книжками. Там спала Нина и учила уроки.
- Здравствуй, сестрица, - Фрося обняла Татьяну и заплакала. Сестра была худая. Только кожа да кости. Распухшие суставы рук уродовали пальцы. – Как же ты так, Таня? Что врачи говорят? Можно это вылечить?
Кому я нужна, чтобы меня лечили? Сказали, ревматизм. Растирку назначила врачиха. А денег-то нет. В колхозе работать надо, а я двинуться не могу. Вот и сыдю, - Татьяна вытерла слёзы.
- Как же вы без копейки денег живёте? – всплеснула руками Фрося.
- Мотька прысылала 5 рублей каждый месяц. Нам с Ниной хватало.
- Так она знала, что ты болеешь? – удивилась Фрося. – А мне ничего не говорила. Я бы и раньше вернулась.
- Не знаю я, как там было. Нина и тебе лично письмо писала, но ты не ответила.
- Я ничего не получала.
- Катька тоже обижалась, что ты забогатела и ни одного письма не написала. Приходила она несколько раз. Помогала нам картошку копать. Катька сильная. На деревяшке, а в огороде работает, как лошадь.
Фрося вспомнила, как Мотя всегда, собираясь в магазин, спрашивала:
- Писем не писала? Давай в ящик отнесу, кину. Мне всё равно по пути.
А ведь тогда и в голову не пришло, что сестра может так варварски поступать. Выбрасывать её письма. Ни разу ничего не заподозрила. Рада была, что письмо рано пойдёт, полетит на родину. А оно летело в печку, чтобы уж точно никаких следов.
Фрося вздохнула. Не знала она жизни совсем. Росла под материным крылом. Житейской мудрости нужно было учиться. Нельзя быть глупой и доверчивой.
- Ничего, Таня, прорвёмся. На зиму ко мне переселишься. Нине в школу будет ближе ходить, да и топить будем всего одну хату, а не две. Там у меня больница рядом. Врача вызывать будем. Лечиться будем. Я вас не брошу.
- Нет, Фрося. Никуда я со своей хаты не пойду. Ваня скоро должен из армии вернуться. Одного сыночка я не оставлю. Хватит, что Тоня живёт в чужой стороне. Давно писем от неё нет. Как там она, кровиночка моя родная?!
- Было бы плохо, уже приехала бы, - ответила Фрося. Принесла дров, затопила грубку и сварила пшеничной каши. Крупу она купила в магазине. Сели поели с Таней. Сестра съела две ложки и отодвинула тарелку.
- Не хочется мне есть совсем. Вот узварчику я выпила бы.
- Так давай сварю. Сушка у тебя где?
- На потолку (чердак). Лаз в коридоре. Там лестница стоить.
Фрося вышла в коридор, открыла дверь на улицу, чтобы хоть немного впустить света в коридорчик. В маленькой пристроечке не было окна. Фрося спокойно влезла на чердак, постояла немного с закрытыми глазами. Открыла их. Сушка лежала по всему чердаку. Набрала с краю. Чтобы посветить, нужно было брать лампу или свечку. Ничего этого у молодой женщины в руках не было.
Спустилась вниз. Перебрала сухие фрукты, замочила водой.
- Таня, я возила Моте сушку, ну, ты помнишь. Так у неё такой вкусный компот получался. Она стакан сахара сыпала в кастрюлю. Детвора потом и фрукты съедали с огромным удовольствием.
- Сахар в колхозе я получила в прошлом году. Есть там ещё немножко. Возьми, если хочешь, - сказала сестра.
Таня уже легла. Огромные шишки на коленях выпирали из-под юбки.
Фрося приподняла юбку и погладила сначала одно больное колено сестры, потом другое.
- Горячие, - сказала и убрала руку.
Сварила узвар, налила сестре в кружку, подала пряник.
Татьяна выпила с удовольствием. Попросила ещё.
- Ой, вкусно! Только теперь по маленькому буду бегать. Давно так много не пила.
- Я принесу грязное ведро. Поставим в уголок, накроем старой кухвайкой и ходи. У Моти так было. Зимой на улицу сильно не набегаешься. В кладовке ведро ставили и вперёд. Справился, накрой ведро, чтобы не воняло.
- Та где ж взять старую кухвайку? У нас всего две. Моя и Нинына.
- Что, вообще никаких тряпок нет?
- Есть, конечно. Только мне проще на улицу сходить. А то ведь выносить, кто будет?
- Нина и вынесет. Что, она ведро не поднимет? Оно-то и неполное будет, - ответила Фрося.
- Зачем я буду дитя нагружать за собой ведро выносить. Я потихоньку дошкандыбаю на улицу. Вот так. Смотри.
Татьяна взяла табуретку, стоявшую рядом с кроватью и переставляя её направилась к двери. Ноги у неё в коленях не сгибались и приходилось их тащить по полу.
- Зацепишься за что-нибудь и упадёшь, - сказала Фрося. – А встать не сможешь. Сидела бы лучше в хате.
- Мне сказали, двигаться надо. Вот так я и на огород хожу и козу кормлю. Не волнуйся, Фрося. Всё будет хорошо. Я не упаду.
Продолжение здесь
Не пропустите!
Все главы здесь