Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 47
Опять вопросов больше, чем ответов, но слишком уж цепляют слова о том, что все эти движения – это слова Маслова. Видимо, именно он поручил этим двум съездить в поселок и собрать что-то в сумки. Наверное, как факт отсутствия Гошки и Агнии. Как же все это пугающе странно!
Я дожидаюсь, когда они уедут и опять по лесу ухожу к себе. Ночь проходит настолько беспокойно, что проснувшись в час от света в окно огромной луны – я забыла закрыть портьеры – я выхожу во двор и выпускаю Хана из вольера. Вместе заходим в дом, он устраивается рядом с моей кроватью, Бегемот – рядом со мной, и наконец все мы спокойно засыпаем.
Проснувшись утром, чувствую себя разбитой. Решаю не говорить Анютке о том, что видела поздно вечером у дома Масловых, иначе та побежит к местному участковому.
Часть 47
– Так, подожди! – останавливаю я Анюткин переживательно-тревожный поток слов – с чего ты взяла, что Гошка и Агния пропали внезапно? Может, Гошка с отцом в командировку уехал? А Агния в город рванула, развлекаться?
– Да нет же! Ася, слушай, Гошка точно никуда не собирался, иначе он бы обязательно мне об этом сказал, понимаешь?!
– Ань, у вас что – любовь? Что случилось тут за тот короткий срок, что меня не было в Заячьем? Зачем ты устроилась на ферму? Я же просила тебя держаться подальше от Масловых!
Боюсь, сейчас мы с ней опять поссоримся, но Анютка, глядя на меня, чуть не плачет.
– Ася, ну, мы с ним, с Гошкой, встречаемся, понимаешь... У нас еще ничего не было, честно, но он очень мне нравится, очень! Мне даже кажется, что я в него... влюблена! Он все мне рассказывает и очень доверяет! И если бы он собирался с отцом, то точно рассказал бы мне, понимаешь?
Я оглядываюсь вокруг и кажется, начинаю нервничать.
– Ань, давай мы поговорим не здесь. Слишком много ушей, и все это мне жутко начинает не нравиться. Давай домой придем и там где-нибудь побеседуем.
– Тогда ты приходи ко мне, ладно? – просит Анютка и вытирает нос. В этот момент она похожа на ребенка – беззащитного и невинного, и мне очень хочется ей помочь.
Остаток рабочего дня я чувствую себя, словно на иголках. Что произошло, пока меня не было? Никто, кроме, пожалуй, Маслова, на этот вопрос мне не ответит.
Решаю, что нечего тянуть с разговором – мы с Анюткой можем поговорить по пути с фермы домой. Все равно идти в одну сторону.
– Ну так с чего ты взяла, что с твоим ненаглядным что-то случилось? – спрашиваю я ее.
– Ну, я же тебе говорю – он мне ничего не сказал, и исчез внезапно! Я звоню на его телефон, а там выключено, понимаешь?! Но Гошка никогда не выключает телефон, никогда!
– Так, ладно, с этим все понятно. А Агния?
Анютка снова шмыгает носом и молчит. Ох, Аня, Аня! Как же я тебя понимаю! Сама ведь испытала на себе действие харизмы Маслова-старшего! Ну, а Гошка.. в этом он похож на отца. Может быть милым и учтивым, но от этого не менее опасным. Надо что-то с этим делать, пока не поздно...
– Ну так что с Агнией-то? – снова спрашиваю я ее.
– Когда я вчера целый день не могла дозвониться до Гошки, я вечером, после работы, пошла к ним домой.
– И? – о, Боже, Анька вообще всю гордость потеряла! Наверняка пошла с надеждой расспросить Агнию о том, где этот красавчик?! Это после того, как Агния с ним спала и наверняка все еще имеет на него виды.
– Дома была только домработница их и больше никого. Когда я спросила ее, где хозяин и домочадцы, она только и ответила, что ничего не знает. Сказала, что сам хозяин уехал в командировку, а ей сказал, что и Гошки с Агнией несколько дней не будет дома. Сколько – она не знает.
– А ты не спросила ее про вещи? Ну, забрали ли они что-то с собой, или налегке уехали?!
– Конечно, спросила, но она стала орать на меня – какого черта я здесь хожу и вынюхиваю, выслеживаю. Может быть, она что-то знает, но молчит?
– Ань, мне кажется, ты стала слишком уж подозрительной.
– Я потом и Агнии пыталась звонить, но у нее тоже телефон выключен. Вот что все это может значить?
– Я не знаю. Но возможно, в этом нет ничего такого. Может быть, они вдвоем сбежали...
Она останавливается и смотрит на меня исподлобья.
– Нет, Ася! Что ты говоришь, а? Не мог он с ней сбежать! Не мог! Он... ты не слышала просто, что он мне говорил! Такие слова!
– Не всем словам нужно верить, Анютка.
Мы приходим домой, и я сразу принимаюсь за дела, чтобы выбросить из головы мысли о пропавших Гошке и Агнии. Тоже пытаюсь звонить, но их телефоны действительно выключены. Кормлю животных, потом хожу из угла в угол, словно потеряла себя и не могу найти. За мной по пятам, словно чувствуя мое настроение, ходит Бегемот. Беру его на руки, глажу мягкую шерстку, снова задумываюсь о Гошке и Агнии.
Есть три варианта, самый из них пока возможный для меня это тот, что они сбежали. Вдвоем, вместе... Вероятно, надоела им жизнь втайне от Данилы. Правда, трудно себе представить, чтобы Гошка вот так поступил с отцом, а впрочем... Он ведь хотел однажды обобрать Данилу и спокойно уехать вместе с Агнией. Сколько воды утекло с тех пор, как я подслушала этот их разговор с ней? Только вот – если у него были подобные планы, зачем ему была нужна Анютка? Для отвода глаз и пускания пыли в эти самые глаза?
Второй вариант – Маслов почувствовал, что для «охотников» «запахло жареным» и прячет своих близких. Очень вероятно, тогда легко можно объяснить и его отсутствие тоже, впрочем, для первого варианта это тоже объяснимо, если Маслов-младший и Агния сбежали, он мог просто напросто отправиться на их поиски.
И третий вариант... Нет, об этом я вообще не хочу думать, но вероятность такого развития событий крайне высока. А именно – Маслов каким-либо образом узнал про связь своей жены и сына, и... Вот тут фантазия может быть бесконечной, вплоть до того, что Маслов мог стереть с лица земли само существование Гошки и Агнии, или отправить их в скит в качестве «зайцев».
При мысли об этом мне становится нехорошо, настроение портится настолько, что даже аппетит пропадает, хочется только одного – куда-то бежать и что-то решать.
Но в последнем варианте есть одно «но» – мать Гошки, Ульяна. Не станет Маслов так поступать с собственным сыном, его жена никогда ему этого не простит, а он все-таки тепло к ней относится и считается с ее мнением.
Немного подумав, я нахожу в контактах телефон Ульяны – в ту нашу первую и единственную встречу мы с ней обменялись нашими номерами. Делать нечего – придется ей позвонить, должна же она знать хоть что-то про своего сына. Трубку она берет, как ни странно, сразу.
– Ульяна, здравствуйте! Меня зовут Ася, мы с вами как-то раз встречались...
– Да, Ася, я помню. У вас ко мне дело? Что-то случилось?
– Ульяна, скажите, вы давно разговаривали с вашим сыном по телефону или, может быть, виделись?
– Виделась я с ним две недели назад, а по телефону разговаривала... подождите... вчера вечером.
От сердца словно отлегло, но тем не менее, кое-какие вопросы еще остались.
– Ульяна, а он не показался вам странным, когда вы общались?
– Нет, а что, должен был?
– Я не знаю... Он внезапно уехал, и мы не знаем, куда и переживаем... Девушка Гоши переживает... И телефон у него выключен.
– Вот как? Странно, а он ничего не говорил мне об отъезде. Он как-то быстро закончил разговор, я даже и подумать не могла, что он мог уехать куда-то.
– И Данила в командировке, но у него я не стала интересоваться, где Гошка. Он не любит, когда... его донимают. Потому я и решила вам позвонить.
– Честно говоря, вы меня встревожили. Сейчас позвоню ему, а если не ответит, то Даниле.
Думаю, у нее хватит ума не сказать Даниле о том, что это я ее взбудоражила, и она начала искать Гошку по моей вине.
Через некоторое время она мне перезванивает и говорит:
– Да, у Гоши действительно выключен телефон. А Данила трубку не берет. Ася, давайте сделаем так – до Данилы я все равно достучусь, и когда хоть что-то выясню – сразу свяжусь с вами. Идет?
– Да, хорошо, я буду ждать вашего звонка!
Прощаюсь с ней, заканчиваю звонок, снова хожу из угла в угол, а потом набираю Диму. Честно говоря, слова Ульяны меня волнуют – вчера она говорила с Гошей... А потом? Он сам выключил телефон или... кто-то дает ему периодически звонить матери и убеждать, что у него все в порядке?
– Дима, привет! Послушай, у нас тут опять... происшествие.
– Что еще случилось?
– Пропали Агния и Гошка – я передаю ему разговор с Анюткой.
– Слушай, ну, может она излишне переживает, и не стоит ей так? Они вообще могли втроем отдыхать уехать...
– Какой отдыхать, Дим? Маслов сказал, что он в командировке.
– Маслов мог сказать тебе все, что угодно. Не всему же надо верить. Ну, я не знаю, или он их спрятал где-нибудь. Может быть, боится за них. Давайте вы там паниковать не будете, я попрошу своих ребятишек пробить, где последний раз фиксировались их телефоны. И пожалуйста, не бросайтесь в омут головой с целью их найти, договорились?
– Дим, да где мы их искать-то будет, когда и знать не знаем, где они вообще могут быть?
– На мой взгляд, от твоей чересчур эмоциональной подруги можно ожидать всего, чего угодно, да и от тебя тоже, потому я и прошу не лезть в поиски Гоши и Агнии.
Я обещаю ему, что в поиски мы не полезем, мы прощаемся, а через некоторое время мне перезванивает Ульяна.
– Ася, мне перезвонил Данила. Они все вместе, втроем, уехали отдыхать. Так что напрасно мы с вами переживали. Я и с Гошенькой говорила, так что все в порядке. И спасибо вам за бдительность!
От сердца словно отлегло после разговора с ней, но совсем ненадолго. Маслов сказал мне, что он в командировке, имея в виду себя самого. Почему бы не сказать о том, что они всей семьей уехали отдыхать?
А почему, собственно, он должен передо мной отчитываться? Кто я такая? Ну назвал единственный вариант, который удобен был ему, что ему – каждый свой шаг описывать в подробностях?!
И все-таки что-то не дает покоя. Вечером, в сумерках, выхожу прогуляться, надев черный спортивный костюм, кроссовки, и взяв с собой Хана.
Ноги сами ведут меня к дому Маслова, туда, где задний двор, точнее, забор, выходят в лес, на грейдированную дорогу. Хорошо, хоть сегодня нет дождя, на улице тепло, лишь легкая вечерняя свежесть окутывает поселок. Вон, и роса на траве уже проступила – свежая, как слеза, из-за нее усиливаются запахи травы, и кажется, что вокруг пахнет медом.
Окна дома Масловых враждебно темнеют в сумерках – света нет ни в одном из них. Чтобы убедиться в этом, я спускаюсь к дому с противоположной стороны, туда, где ворота, осторожно заглядываю в щель. Да, в окнах темнота и во дворе нет даже волкособа. Его они тоже забрали с собой отдыхать? Или Маслов временно поселил его у кого-то?
Я еле успеваю нырнуть в узкий проулок между домами – на дороге, сверкая фарами, показывается автомобиль.
– Хан, рядом! – тихо говорю я и добавляю – тихо, Хан!
Он осторожно устраивается у моих ног.
Так и есть – машина останавливается возле дома Масловых – это черный, огромный, как корабль, джип, с тонированными стеклами. Из него выходят двое людей в камуфляже, я внимательно рассматриваю их фигуры и понимаю, что они оба мне знакомы. Ну, конечно! Это ведь мои старые «друзья» – Санек и Макс, те самые, с кем я уже ни раз сталкивалась то тут, то там. Интересно, чего им тут понадобилось?
Санек закуривает сигарету, огонек которой кажется чем-то нереальным в этих сумерках, потом спрашивает нетерпеливо:
– Ну че, открыл, нет?
– Да щас! Данила, блин, не может нормальный замок сделать?!
– Ты давай быстрее, братан, че ковыряешься? Надо забрать, че он сказал и ехать, а то будет опять дергаться, итак последние три-четыре дня на взводе!
– Кстати, да, а че с ним, ты не в курсе?
– Откуда? Он разве поделится когда?
– Ладно, пойдем, открыл я.
Три-четыре дня... То есть именно тогда, когда я возвращалась из Горелого дуба. Что же заставило Данилу волноваться и нервничать?
Я жду их появления до тех пор, пока они снова не показываются из ворот с двумя большими сумками.
– Ладно, думаю, Даниле этого будет достаточно. Он же сказал – что на глаза попадется, то и берите.
Интересно, и что же такого повезут в сумках эти молодчики? Вещи Гошки и Агнии? Но почему сразу нельзя было взять их с собой? Не успели? Торопились? И почему Маслов сам не приехал за этими вещами? Кого-то боится? Не хочет светиться в поселке?
Опять вопросов больше, чем ответов, но слишком уж цепляют слова о том, что все эти движения – это слова Маслова. Видимо, именно он поручил этим двум съездить в поселок и собрать что-то в сумки. Наверное, как факт отсутствия Гошки и Агнии. Как же все это пугающе странно!
Я дожидаюсь, когда они уедут и опять по лесу ухожу к себе. Ночь проходит настолько беспокойно, что проснувшись в час от света в окно огромной луны – я забыла закрыть портьеры – я выхожу во двор и выпускаю Хана из вольера. Вместе заходим в дом, он устраивается рядом с моей кроватью, Бегемот – рядом со мной, и наконец все мы спокойно засыпаем.
Проснувшись утром, чувствую себя разбитой. Решаю не говорить Анютке о том, что видела поздно вечером у дома Масловых, иначе та побежит к местному участковому.
И когда мы встречаемся на ферме, просто ставлю ее в известность, что Масловы уехали отдыхать, озвучив ту самую версию, что озвучила мне Ульяна.
– Ась, ну ты сама в это веришь?
– Мне Данила сказал по телефону.
– Так он тебе сначала сказал, что в командировку поехал.
– Наверное, ему было стыдно за то, что в самую горячую пору он поехал отдыхать с семьей, вот и сказал первоначально, что в командировку.
– Не верю я в эти россказни! Почему тогда Гошка и Агния трубки не берут?
– Скорее всего, там плохая связь – говорю я – когда Данила звонит, у него что-то там трещит постоянно.
– Он должен был меня предупредить перед отъездом, Ася, а он этого не сделал! Это... ненормально!
– Анют, вряд ли он был обязан это делать! Вы с ним кто? Всего лишь пока друзья, не более того, он не обязан перед тобой отчитываться, он тебе не муж! Ну, и потом, вот так думая, что все это ненормально, ты что хочешь этим сказать – что Данила хочет причинить вред своему сыну и Агнии? Ну, да, он в чем-то жесткий человек, но ведь не настолько!
Кажется, мне удается ее успокоить. И это хорошо, потому что не хватает только того, чтобы она действительно побежала к Марку и еще начала кричать на весь поселок, что исчезновение Маслова и его домочадцев – подозрительно.
Неожиданно к вечеру в гости заявляется сам Марк. Провожу его в дом, предлагаю ужин – он и не отказывает, сетует на тяжелый день и на то, что пришлось ехать в соседнюю деревню, в дороге прошло почти полдня. Мы с удовольствием едим жареную рыбу с овощами, пьем чай с булками, которыми меня угостила тетка Дуня, и Марк рассказывает о событиях, которые происходили в деревне в мое отсутствие.
События эти настолько незначительны, что я слушаю его рассеянно, и только когда он говорит, что Маслов звонил ему перед отъездом, настораживаюсь.
– Сказал, что решил ненадолго уехать из деревни, отдохнуть. Теперь, мол, есть, на кого ферму оставить, работников хватает, а мы никуда вместе уже триста лет не ездили.
– Интересно, и куда же это он лыжи навострил? – интересуюсь я.
– Наверное, на море. Его Агния так мечтала об этом... Но я рад, что он меня оповестил, а то наших деревенских хлебом не корми – дай раздуть из простой информации страшную сенсацию.
Мы долго болтаем, сидя после ужина на крылечке, я стараюсь больше не разговаривать с Марком про Маслова – рассказываю ему о том, как жила в Горелом дубе, как поймали мы отравителей животных. Уходит Марк уже в сумерках, я же укладываюсь с книжкой и почти засыпаю при свете ночника над кроватью, когда громко звонит телефон. Дима.
– Солнышко мое, привет! Слушай, отпечаток ботинка в твоем доме действительно принадлежит берцам фирмы «Восход», и в таких берцах ходят служащие колонии, которая располагается в лесу.
– Я так и знала – говорю ему сонно – еще есть информация?
– Да. Окурки, найденные около твоего дома, принадлежат одному из служащих колонии, Александру Перевалову. На окурке его слюна.
Перед моими глазами тут же встает образ того самого Санька, которого вчера я видела около дома Масловых, а до этого несколько раз сталкивалась с ним то в лесу, то возле своего дома.
– Когда мы были в колонии по делу найденного в расщелине Тараса и пропавшего Игоря Панфилова – мы у всех брали образцы ДНК, а отпечатки пальцев их есть в базах данных. Так что – твой дом осматривал именно он. Думаю, его уже можно брать за это.
– Дим, послушай – говорю я – Маслов звонил нашему участковому перед отъездом, и сказал ему, что едет с семьей отдыхать, мол триста лет нигде не были.
– Сомнительно это на самом деле. Мои еще не выяснили, где фиксировались телефоны Гошки и Агнии. Меня заявление Маслова об отдыхе не удовлетворяет, так что пусть ребята в этом направлении дальше работают.
– Дим, а про братьев Агзамовых что-то известно?
– За ними обоими ведется слежка, но пока никто из них не подавал признаков того, что является «охотником».
После его звонка сна нет ни в одном глазу, потому я решаю почитать в интернете о братьях Агзамовых. По запросу выходят фото и кое-какая информация, но только я углубляюсь в чтение, как мне приходит оповещение о сообщении.
Открываю его и когда вижу отправителя, не верю своим глазам – это Агния.
«Ася, привет! Приходи завтра к домику Таисьи в восемь часов вечера, только никому не говори об этом, прошу тебя. Иначе ты погубишь и меня, и Гошку, и самое главное, Данилу. Только ты можешь нам помочь. Я должна передать тебе кое-какую информацию, а что с ней делать – будешь решать сама. Я тоже буду одна, мне они ничего не сделают, а вот Гошку и Данилу могут погубить. На тебя одна надежда, Ася!»
Прочитав смс-сообщение, быстро звоню на номер Агнии, но телефон также отключен.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.
Каково это - быть нелюбимым старшим зятем? И каково теще под конец жизни осознать, что очень она в зяте ошибалась? Мне понравился этот рассказ на канале Алены Седовой. Прочтите и Вы!