— Нет, ты видела, как он на салфетке записывал номер телефона? Пальцы дрожали... — Марина отхлебнула кофе из картонного стаканчика, искоса поглядывая на мужчину, сидящего через три ряда впереди них в туристическом автобусе.
— Маринка, прекрати! — шикнула Вера. — Человек просто вежливый. Гид объявила, что нужно записать контакты для группового чата...
Автобус мягко покачивался на трассе Москва-Суздаль. За окном проплывали осенние пейзажи, а в салоне разворачивалась своя, не менее живописная картина: двадцать пять туристов, решивших провести выходные в древнем русском городе.
— Вежливый? — Марина фыркнула. — А ты заметила, как он вздрагивает, когда к нему обращается экскурсовод Светлана? И краснеет. Мужчине под пятьдесят, а он краснеет как мальчишка!
Вера внимательнее присмотрелась к их попутчику. Александр Петрович (так он представился при посадке) действительно выделялся среди остальных туристов. Безупречный твидовый пиджак, дорогие часы, ухоженные руки. Но было в нём что-то... неуловимо одинокое.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Вера, — он мне напоминает моего профессора из консерватории. Тот тоже был такой... застёгнутый на все пуговицы. А потом выяснилось, что жена ушла от него к молодому дирижёру.
Автобус притормозил на заправке. Туристы потянулись к выходу, и Александр Петрович, пропуская вперёд женщин, как-то неловко задел локтем стойку. На пол посыпались его вещи из расстегнувшегося портфеля.
— Позвольте, я помогу,— Светлана, молодая экскурсовод, тут же оказалась рядом.
Марина толкнула подругу локтем: Смотри, смотри! Он же просто окаменел от её прикосновения!
Действительно, когда их руки случайно соприкоснулись над рассыпавшимися бумагами, Александр Петрович замер, словно от электрического разряда.
— А ты заметила, что у него нет кольца? — прошептала Марина.
— Это ещё ничего не значит...
— Значит, значит! И посмотри, какие у него глаза тоскливые. Как у моего кота, когда я его на диету посадила...
***
Вечер первого дня тура выдался на удивление тёплым. Группа расположилась в уютном ресторане с видом на Кремль.
— Я всё поняла! — Марина заговорщически наклонилась к подруге. — Он же классический трудоголик. Смотри: телефон постоянно проверяет, но не звонит никому. Значит, привык контролировать, но сейчас намеренно пытается отключиться.
— И что с того?
— А то, что он явно давно один. Вон, даже салат выбрал самый сытный, с майонезом. Типичное заедание одиночества.
— Марин, ты прямо диагност...— Вера осеклась, заметив, как их попутчик достал из портфеля книгу. — "О, смотри — читает книгу за ужином! Похоже на привычку.
Александр Петрович действительно углубился в чтение, изредка делая пометки в блокноте. Официантка дважды подходила спросить, не нужно ли чего-нибудь ещё, но он только рассеянно качал головой.
—Знаешь, что я тебе скажу, — Вера задумчиво помешивала чай, — он мне напоминает такой... законсервированный цветок. Знаешь, как в 'Маленьком принце'? Будто спрятался под стеклянный колпак и боится выйти.
— Почему боится?
— А ты видела, как он дёрнулся, когда Ольга из нашей группы случайно задела его в автобусе? Как будто от ожога отпрянул. Тут дело не в простом одиночестве...
В этот момент к их столику подошла Светлана-экскурсовод.
— Девочки, не возражаете, если я присяду? Ноги гудят после экскурсии...
— Конечно-конечно! — оживилась Марина. — А расскажите, вы давно водите туры?
— Третий год. Знаете, после развода захотелось сменить обстановку. Я же раньше в школе преподавала...
— Развода? — Марина многозначительно посмотрела на Веру. — А можно нескромный вопрос...
Но договорить она не успела. За их столиком раздался звон разбитого стекла. Александр Петрович,проходя мимо видимо задумавшись, случайно смахнул стакан с компотом рукой.
— Простите, я такой неловкий... — он выглядел искренне расстроенным. — Позвольте, я закажу вам новый..."
— Не стоит беспокойства, — улыбнулась Светлана. — Лучше расскажите, что вы читаете с таким увлечением?
— О, это... — он запнулся, — сборник эссе о венецианской архитектуре...
— Как интересно! Я как раз собираюсь в Венецию этой зимой, проводить рождественский тур...
Марина и Вера переглянулись, наблюдая, как меняется лицо их попутчика.
— А знаешь, что я думаю? — тихо сказала Вера. — Мы все немного 'голодные'. Кто-то по любви, кто-то по пониманию, кто-то по простому человеческому теплу. Просто некоторые научились это скрывать лучше других...
— Философ ты мой! — усмехнулась Марина. — Но согласись, есть в нём что-то... Вот смотри: руки холёные, костюм дорогой, а глаза... глаза такие потерянные.
***
Второй день тура начался с утреннего посещения монастыря. Группа медленно продвигалась по древним галереям, слушая рассказ экскурсовода.
— Представляешь, — шепнула Марина подруге, — я его за завтраком видела. Сидел один, три чашки кофе выпил. И всё время в телефоне что-то проверял.
— Может, работа важная?
— В выходной? Нет, тут другое. Знаешь, мой психолог говорит, что современные мужчины часто прячутся за гаджетами от реального общения. Особенно те, кто пережил... ну, эмоциональную травму.
Александр Петрович шёл чуть впереди них, старательно записывая что-то в блокнот. Когда Светлана рассказывала об истории монастыря, он несколько раз пытался задать вопрос, но каждый раз останавливался на полуслове.
— А вы заметили эти фрески? — Светлана указала на стену. — Они относятся к...
— Простите, — неожиданно перебил Александр Петрович, — но, кажется, эта роспись более поздняя. Если присмотреться к технике...
Светлана с интересом повернулась к нему:
— Вы разбираетесь в иконописи?
— Я... — он снова замялся, — когда-то изучал историю искусств. Давно...
За обедом в трапезной монастыря Марина продолжала свои наблюдения.
— Вера, ты видишь? Он же почти не ест. Только чай пьёт и на Светлану смотрит, когда думает, что никто не видит.
— А по-моему, ты придумываешь...
— Ничего я не придумываю! Вот скажи, почему человек едет в тур выходного дня один? Почему не с друзьями, не с семьёй?
— Может, просто любит искусство?
— Ага, особенно когда это искусство в юбке и с бейджиком экскурсовода!
После обеда группа направилась в старинную церковь. На ступеньках Александр Петрович неожиданно предложил Светлане руку, помогая подняться. Она улыбнулась, и впервые за два дня его лицо озарилось ответной улыбкой.
— Знаешь что, Маринка, — задумчиво произнесла Вера, — может, дело не в 'голоде', а в страхе?
— В каком ещё страхе?
— В страхе быть собой. Страх быть отвергнутым и непонятым. Смотри: человек явно образованный, интересный, но как будто боится показать это. Словно однажды его уже осудили за то, кто он есть...
— Или за то, кем он не смог стать, — неожиданно серьёзно ответила Марина. — Помнишь, как он говорил про историю искусств? 'Давно...' А что случилось потом? Почему бросил?
***
Вечер второго дня. Небольшой ресторан в купеческом доме XIX века. Приглушённый свет, негромкая музыка, запах свежей выпечки.
— Я всё узнала! — Марина плюхнулась на стул рядом с Верой, чуть не расплескав глинтвейн. — Представляешь, он профессор архитектуры!
— Откуда информация?
— Погуглила. Александр Петрович Савельев, доктор искусствоведения. Преподавал в архитектурном, потом ушёл в бизнес. Сейчас у него своё бюро...
— Маринка, ты что, его сталкеришь?
В этот момент объект их разговора как раз вошёл в зал. На нём был всё тот же твидовый пиджак, но галстук исчез, а верхняя пуговица рубашки была расстёгнута.
— О, смотри-ка, — прошептала Марина, — защита слабеет. Утром был застёгнут на все пуговицы, как в скафандре...
Светлана, сидевшая за соседним столиком, помахала ему рукой. После секундного колебания он направился к ней.
— Я тут подумала, — Вера наблюдала, как неловко он устраивается за столом, — может, это мы все немного сломанные? Просто по-разному это проявляется...
— В смысле?
— Ну вот смотри: он прячется за работой и книгами, ты — за бесконечными свиданиями, я — за музыкой...
— Эй! Я не прячусь!
От соседнего столика донёсся негромкий смех. Светлана что-то рассказывала, активно жестикулируя, а Александр Петрович слушал с таким выражением лица, будто перед ним открывалась давно забытая книга.
— Знаешь, что самое забавное? — Марина задумчиво покрутила бокал. — Мы тут строим теории о его 'голоде', а может, человек просто устал быть тем, кем его хотят видеть другие...
— Это ты о чём?
— Да вот смотрю на него и вспоминаю своего отца. Тоже всю жизнь делал то, что должен: престижная работа, статус, костюмы... А потом в шестьдесят всё бросил и уехал на Байкал. Сейчас водит туристов в походы и счастлив как ребёнок.
Из-за соседнего столика донеслось:
— А вы знаете, что в Венеции есть церковь, где...
— О да, Сан-Дзаккария! Я писал о ней диссертацию...
— Вер, а может, дело не в 'голоде'? — вдруг сказала Марина. — Может, дело в смелости? Смелости признать, что ты чего-то хочешь. Смелости быть уязвимым...
— Философ ты мой! — передразнила её Вера. — А помнишь, как утром ты его 'голодным' называла?
— Ой, да все мы немного голодные... До настоящего. До искреннего. До того, чтобы просто быть, а не казаться...
***
Последнее утро тура. Автобус готовится к отправлению в Москву. Солнце медленно поднимается над древними куполами Суздаля.
— Нет, ты видела? — Марина буквально подпрыгивала на сиденье. — Они обменялись телефонами! По-настоящему, не для группового чата!
— И что? — улыбнулась Вера. — Может, он действительно поедет в её рождественский тур в Венецию...
— Да брось! Ты видела, как он на неё смотрел, когда она рассказывала про барочные церкви? Как будто проснулся после долгой зимы...
Александр Петрович сидел теперь впереди, рядом со Светланой. Его твидовый пиджак был небрежно перекинут через спинку кресла, а в руках – не телефон, а потрёпанный путеводитель по Венеции.
— Знаешь, что я поняла за эти три дня? — тихо сказала Вера. — Мы все так любим навешивать ярлыки: 'голодный', 'одинокий', 'трудоголик'... А за ними живые люди. Со своими страхами, надеждами, несбывшимися мечтами...
— И что, по-твоему, с ним случилось на самом деле?
— А важно ли это? Важно то, что происходит сейчас. Смотри, как он улыбается – искренне, по-настоящему. Без своей привычной брони...
Автобус тронулся. За окном проплывали золотые купола, резные наличники, древние стены. Светлана что-то увлечённо рассказывала о реставрации фресок, а Александр Петрович слушал, иногда добавляя исторические детали, и его глаза больше не казались потерянными.
— Может, — задумчиво произнесла Марина, — дело не в том, чтобы найти кого-то, кто заполнит твою пустоту...
— А в чём?
— А в том, чтобы встретить того, рядом с кем ты сам захочешь стать целым. Без масок, без брони, без вечного страха показаться не таким, как надо...
На повороте солнце особенно ярко осветило салон автобуса. Александр Петрович достал из портфеля свой неизменный блокнот, но вместо рабочих заметок начал что-то рисовать. Может быть, венецианские каналы, а может – новую главу своей жизни.
— Знаешь что, Маринка? — Вера достала наушники. — Давай в следующие выходные тоже куда-нибудь поедем?
— Думаешь, встретим своего профессора архитектуры?
— Думаю, встретим себя. Настоящих. А это, пожалуй, важнее...
Автобус въехал на трассу, унося с собой истории – рассказанные и нет, надежды – высказанные и затаённые, и одну маленькую победу над страхом быть собой. А впереди была Москва, и Венеция, и целая жизнь, в которой всегда есть место для нового начала.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях, возможно они кому-то помогут 💚