В своей историко-исследовательской работе 1970 года «Энтогенез и этносфера» Львом Николаевичем Гумилёвым была впервые представлена в наиболее широком объёме так называемая пассионарная теория этногенеза. В её сути лежала попытка вывести сущность этноса через призму космологической биологичности: энтогенез происходит в результате взаимодействия солнечной, тектонической и, непосредственно, космической энергий.
Ещё на этапе своего рождения гумилёвская теория энтогенеза вызвала неоднозначные оценки и породила дискуссии, тянущиеся вплоть до сегодняшнего дня, дискусии, в которых яоднако не стану принимать активного участия. По крайней мере, пока. Да, можно было бы нырнуть и поглубже, закрыв глаза на смешение материалистического анализа с идеалистическими дополнениями, лежащих уже на поверхности. Можно было бы, но сейчас меня интересует другое.
Несмотря на то, что раскрытие (или, точнее, попытка раскрытия) сущности этноса являлась определяющей задачей Гумилёва как в «Этногенезе и этносфере», так и на протяжении всей его исторической деятельности, в массовой культуре особо видное место заняло понятие пассионарности, играющее не центральную, но образующую роль в гумилёвской теории энтогенеза.
Прежде, чем ответить на вопрос как и, по возможности, почему, следует сформулировать само определение вышеприведённого понятия. Итак, пассионарность – это «активность, проявляющаяся в стремлении индивида к цели (часто иллюзорной) и в способности к сверхнапряжениям и жертвенности ради этой цели». По Гумилёву, в этносе в целом и в отдельных индивидах в частности постепенно накапливается энергия, которую люди берут из окружающей среды и воспроизводят её в виде какой-либо деятельности. Кто-то не жадничает и берёт от матушки-природы столько, сколько ему необходимо для удовлетворения базовых потребностей и банального выживания. В то же время другой кто-то попросту не способен остановиться на таких мелочах, так как энергия в силу их биологической исключительности внутри них накапливается довольно продолжительное время, что приводит к её переизбытку, который, в свою очередь, также рано или поздно откликается миру, но в уже колоссальных, роковых масштабах. То есть пока одни условно тратят энергию на покушать, работу и поспать, другие расширяют рамки привычной действительности за счёт разницы в объёме поглощённой энергии. Первые – субпассионарии, вторые – пассионарии.
Деление на основной тип и его второстепенный подтип – определяющий вектор теории пассионарности, её фундамент. В пику марксистскому подходу к истории, где двигателем развития, как положительного, так и отрицательного является процесс смены общественно-экономических формаций, она утверждает в качестве основного закона исторического процесса, помимо объективных природных факторов, влияние личности, но не личности в экзистенциальном смысле, а личности конкретной, выбранной некими не зависящими от личности причинами извне. Если ты субпассионарий, ты уже не пассионарий.
Такой дуалистичный подход задаёт вполне конкретную тональность тому, как можно мыслить общество, ведь этнос есть сжатое общество.
Общество согласно теории пассионарности – само суть разделение, чётко обозначенное и очерченное. Люди – это роли, но роли не содержательные, а исключительно распределяющие: есть главные лица, есть второстепенные, есть третьестепенные и т.д. Причём за пределами влияния основных лиц молчит сама жизнь, так как второстепенные и последующие роли имеют значение не персонажей, а реквизита, служащего для немногочисленных главных героев и злодеев. История суть мономиф, путь победителя, ведущего к тёплой звезде или в пропасть, где скрежет зубов, обделённых судьбой проигравших.
Правила игры в социуме, где правит буржуазная культура, диктуют установки пассионарного характера: раздаются роли бессодержательного, но классифицирующего характера. Должны быть победители, но чтобы победители могли быть, нужно непременно найти проигравших. Человеку навязываются пассионарные установки, представляющие собой выстраивание иерархической лестницы по отношению почти к любому возможному объекту. В отдельных случаях человек распределяет роли между посторонними субъектами, например, делает выбор, какая из предлагаемых девушек «симпатичнее». В других случаях человек определяет себя как объект наравне с другим объектом и уже сам участвует в расстановке ролей, когда на самом деле он изначально являлся объектом, второстепенной ролью, которую молча предоставила ему буржуазная культура.
Женщинам, мужчинам, детям, старикам, каждой социальной группе задают возможные стандарты. Девушки, вы можете быть либо красивы, либо нет! Парни, вы либо умеете копаться в машине и вы настоящий мужчина, либо не умеете, а, значит, не мужчина! Школьник, ты либо знаешь предмет и ты хороший – то есть победитель – либо ты не знаешь – и ты проигравший.
Буржуазная культура ни в коем случае не потерпит хоть сколько-нибудь острого взгляда в свою сторону, иначе бы её ущербность не спряталась ни за какой голливудской улыбкой, поэтому никакое стремление свести победителей и проигравших к общему знаменателю не будет ей поддержано, а в иных случаях окажется под более или менее формальным запретом. У книг нет сути, есть лишь мнение насчёт неё. Ты либо за, либо против. Ничего не следует разбирать по составу, есть только оценочные характеристики. Никакого созидания и осмысления, только оценки, только распределение.
Конкурсы талантов, школьные оценки, стереотипы, выбор между «нравится» и «не нравится, представления о некой более успешной жизни, продвижение по карьерной лестнице – всё это подпитывает буржуазное устройство общества, выплёскиваясь на последующие поколения и снова оборачиваясь топливом для капитализма и государства. Такой вот вечный двигатель, такое вот колесо сансары.
Не стоит путать пассионарность с законами генетики, так как во втором случае не выстраивается никакая иерархия. Безусловно, кто-то более способен к физическим нагрузкам, кто-то к интеллектуальным, в любом случае, наше генетическое строение не утверждает ролей. Оно как раз наполняет роли содержанием, биологическим материалом для строительства новой возможной культуры, как бы грубо это не звучало.
Поразительно, как Лев Николаевич во второй половине двадцатого века, предложив новый исторический термин, на самом деле вскрыл термин философско-когнитивистский! Наблюдая кризисы современной жизни, я считаю, настала пора пересмотреть понятие пассионарности именно в таком ключе и с его помощью продолжить исследовать отчаянное положение человека в этом мире.