С этим нужно что-то делать.
Но для начала я хочу разобраться в своих чувствах. Даже в мыслях я не могу признаться себе в том, что на самом деле хочу. А рассказать об этом своему мужу… Мне кажется, он будет против. Даже я сама не до конца уверена, но уверенность — это последнее, о чём я думаю. Моё сердце разрывается на части, на миллионы частей.
— Поль, всё в порядке? — спрашивает меня Лера, видя, что я не пишу конспект. — Ты какая-то грустная в последние дни.
— Всё в порядке, не переживай.
— Спасибо тебе ещё раз за заграничные подарки, кстати!
В нашем свадебном путешествии я купила всем подругам что-то. Точнее не я, а Стас, конечно же, я просто говорила, что хочу купить.
Мне сложно представить, что этот любящий и нежный со мной мужчина мог быть таким жестоким и жёстким с другими. Мог заставлять их желать смерти, лишь бы только не попадаться ему на глаза. Мог чуть ли не убить…
Он всегда относился ко мне хорошо. Никогда не срывался на мне. Никогда не причинял боли.
Конечно, обстоятельства делали мне больно, но не он.
— Мама была в таком восторге от сладостей, что облизывала пальцы.
Невольно хихикаю, представляя взрослую женщину, которая облизывает пальцы. Это то, чего у меня никогда не было. Раньше я завидовала другим людям, девочкам, которые близки со своими матерьми, которые знают, что такое материнская любовь и ласка. А сейчас мне приносит безграничное удовольствие осознание, что другие девочки всё это знают, потому что так и должно быть. Мама должна быть непробиваемой стеной для своего ребёнка, смогу ли я такой стать? В свои восемнадцать лет? Смогу ли стать хорошей мамой? Или я просто дурочка, которая совсем ничего не понимает в жизни?
После пар я хочу поехать к папе, потому что не была у него целую вечность и ужасно соскучилась, но моё внутреннее беспокойство меня съедает и останавливает. Не хочу, чтобы папа видел, как мне плохо и нервничал. Меня просто кидает из стороны в сторону, поэтому я прошу Алексея отвезти меня домой.
— Может, вы хотите попить или что-то перекусить? Мы можем пройти в дом.
Он тепло улыбается и отказывается, настаивая на том, что будет сидеть оставшийся день до приезда Стаса в машине. Сколько он уже работает в роли моего охранника и водителя, но я не могу не жалеть его за постоянно проведенное время рядом со мной.
Дома я принимаю душ и стараюсь вместе с водой и гелем для душа смыть грузь последних дней, только ничего не получается. Моя голова забита теми вещами, о которых я даже раньше не задумывалась.
Не знаю, что со мной происходит, но слёзы скатываются по щекам. Я не могу себя успокоить, потому что обида за невинного человечка просто съедает меня изнутри.
Это просто несправедливо. Так не должно быть. И я не могу просто взять и отпустить всю ситуацию. Не могу жить так, словно ничего не случилось.
Вытерев лицо чистым полотенцем, я захожу в гардеробную и достаю первый костюм из ткани софт, который попал мне на глаза. Я его ещё никуда не надевала, Стасу может показать, что он слишком открыт для окружающих…
Это белый топик на тонких бретельках, подчёркивающий грудь и открывающий живот. Длинная юбка нежно-зелёного цвета с принтом цветов и разрезом на ноге. Обув чёрные босоножки на невысоком толстом каблуке, я выхожу из дома и направляюсь к машине.
— Можете меня отвезти к Стасу на работу? — спрашиваю я, садясь на заднее сиденье.
— Конечно, — отвечает Алексей, немедленно заводя машину. Я открываю окно, ветер треплет мои волосы, пока я обдумываю, что мне сказать своему мужу, как мне попросить его, как убедить. Я сама ещё не до конца понимаю, на что подписываюсь, но моё сердце невыносимо болит и ноет.
На улице вечереет, но всё ещё очень тепло. Наконец-то хотя бы к концу весны можно не ходить в куртках и сапогах.
Спустя полчаса пробок я выхожу из машины и направляюсь к огромному зданию, предвкушая наш разговор.
В машине уже мне было страшнее, чем дома. А выйдя из лифта я уже чувствую, как мои коленки дрожат. Но, собравшись с духом, я не даю себе права сделать шаг назад и иду прямиком в кабинет Стаса.
— Подожди, подожди, подожди, — мой путь преграждает секретарша, декольте который сразу же бросается мне в глаза. Кажется, ещё немного — и она действительно будет ходить по офису голая.
— Что? — спрашиваю я.
— К нему нельзя. У него важное совещание.
— Отойди, — резко отвечаю я, сама от себя не ожидая. Честно говоря, я даже не верю, что у него совещание, она просто как всегда не хочет давать пройти мне в его кабинет.
— Я же говорю, у него…
— Мне всё равно, что у него. Я его жена и имею право прийти к нему, не спрашивая твоего разрешения. Отойди, — повторяю я, и, к моему большому удивлению, она больше не грубит мне и даже ничего не отвечает.
Настраиваясь на нужную волну, я прохожу вперёд и открываю дверь его кабинета.
О боже, я оказалась не права! Похоже, здесь всё-таки проходит совещание. Четыре пары глаз смотрят на меня. Стас сидит во главе, но сразу же встаёт из-за стола, только я появляюсь в его поле зрения.
— Все вышли, — коротко и грозно произносит он, сейчас его голос больше похож на рык зверя. Я отхожу в сторону, когда некоторые из мужчин забирают документы и выходят прочь. Стас уже стоит возле меня и закрывает дверь.
— Прости, я не знала, что ты занят, — оправдываюсь я, не уточняя, что секретарша всё-таки говорила мне о совещании.
Такое ощущение, что он пропускает мои слова мимо ушей, потому что его руки ложатся мне на талию и прижимают моё тело к его торсу.
— Я никогда не бываю занят для меня, принцесса.
Он целует меня в краешек губ, когда я посмеиваюсь от его прикосновений.
— Хочешь, чтобы я озверел?
— Что? Из-за чего?
— Из-за того, как другие мужчины смотрят на тебя, когда ты надеваешь на себя такую одежду.
— Думаю, никто не посмотрит на меня, ведь никто из них не хочет почувствовать на себе твой гнев.
— Мой гнев будет адским для них.
— Я в этом не сомневаюсь. Хоть ты и обещал работать над этим.
— Я работаю, принцесса.
— У тебя не получается, если ты звереешь из-за моей одежды.
— Ты права, малыш. У меня очень плохо получается, но я буду стараться.
Стас берёт ладонями меня под попой и приподнимает так, что теперь наши лица находят на одном уровне.
— Ты мне безумно поможешь, если не будешь ходить так, словно ищешь чужого внимания.
— Есть один мужчина, чьё внимание я ищу.
— И что это за мужчина?
— Мой муж, — я шепчу губами прямо в его ухо, а затем трусь своей щекой о его щетину. — Только его внимания я всегда ищу.
— Тебе не нужно его искать, потому что всё его внимание принадлежит тебе. Как и он сам.
— Ты принадлежишь мне?
— Только тебе, принцесса. И не делай вид, что это для тебя открытие.
— Это для меня открытие.
Своими руками, которые до этого момента мостились на его предплечьях, я обхватываю его мускулистую шею.
— Что такой мужчина может принадлежать мне.
— И он принадлежит, Полина. Ты это знаешь.
— Тогда я хочу воспользоваться этим и кое о чём попросить тебя.
— Проси, моя девочка. Проси всё, что ты хочешь.
От переживаний у меня останавливается дыхание. Мне страшно и боязно, что он мне откажется. Ведь мне казалось, что Стас не из тех людей, кто приветствует подобное. Думаю, что такие сильные и жёсткие люди принимают только свою кровь, им это важно.
Но помимо всего прочего, он мужчина, окутывающий меня добротой, лаской и заботой. Мужчина, без которого мне не хочется испытывать никаких радостей жизни, потому что без него для меня всё теряет смысл.
Я его люблю. И я хочу сказать ему о своём желании, даже если ему это совсем не понравится. Я не могу бояться его реакции. Он никогда не делал ничего для того, чтобы я боялась.
— Я не знаю, как об этом рассказать.
Он ставит меня на месте, мои каблуки соприкасаются с дорогим полом этого офиса. Хоть я уже и не в воздухе, но его руки всё ещё не отпускают. И они для меня — самое безопасное место в мире. Безопасное и любимое.— Я хочу ребёнка, Стас.
Выражение его лица принимает хмурый, слегка беспокойный вид. Прикусывая нижнюю губу, я собираюсь продолжить, я должна продолжить, чтобы он точно понял, о чём я его прошу.
— И ты думаешь, что я откажу тебе в этой просьбе, малыш? — большой палец его гладит мою щёку.
— Нет, но это не всё.
— Что ещё? Я слушаю.
Наверное, я и сама не до конца понимаю всю ответственность своей просьбы и решения, которое мы в итоге примем, но я не могу по-другому.
Мой муж. Моя опора.
— Любимый, я хочу, чтобы мы взяли ребёнка из детского дома, — на одном дыхании произношу я, после чего выдыхаю. — Тебе даже не нужно ничего говорить, чтобы я поняла, насколько сильно ты против. Я знаю, что ты этого не хочешь и думаешь, что это глупо. И я не могу тебя заставить думать по-другому или сделать это, но просто… Этот малыш не выходит у меня из головы. Я не могу жить так, словно ничего не было, словно его не использовали как ненужную вещь.
Стас внимательно слушает меня, не перебивая, не показывая своего недовольства и отрицательного ответа, и смотря прямо мне в глаза — от его пристального, изучающего взгляда душу выворачивает наизнанку. Но я и сама раскрываю ему свою душу. За дверью его кабинета кто-то шумит, разговаривает, но все эти звуки теряются на фоне моих мыслей.
— Если она его вернула в детский дом, я хочу забрать его. И даже если она его не вернула… Он ей не нужен, она не будет заботиться о нём, она не подарит ему любви.
В уголках моих глаз скапливаются слёзы, с которыми я борюсь от самого дома. Большими пальцами он смахивает их с моего лица.
— Даже если он не родной тебе, — подвожу итог я, утыкаясь в его чёрную рубашку, ткань которой становится немного влажной. — Я хочу, чтобы мы стали родителями этому малышу. Уверена, это не будет легко, но я смогу всё, если ты будешь со мной рядом.
Мой муж. Моя опора. Моя любовь.
И отец наших будущих детей. Родных по крови или нет.
Хрупкое сердце
В мои планы никогда не входило брать чужого ребёнка. Чёрт возьми, я уже собирался избавиться от этого ребёнка в случае, если бы он оказался моим. Я собирался сделать так, чтобы Полина никогда не чувствовала, словно делит меня с кем-то, словно наши будущие дети должны соперничать с этим ребёнком. Собирался обеспечить его на всю дальнейшую жизнь и отослать куда подальше вместе со своей изворотливой бывшей женой, которая прикинулась его матерью.
Нам совершенно точно не нужен чужой ребёнок, но я понимаю, почему моя девочка захотела забрать его.
Точнее, почему она вбила себе в голову, что хочет забрать его.
Она сама была максимально травмированным ребёнком. Она буквально выживала в одном доме с сукой, которую не повернётся язык назвать матерью. И вся ситуация с никому не нужным ребёнком засела в её голове. Зная, насколько у неё доброе и открытое сердце, насколько она могла перенести эту ситуацию через себя, я даже не должен удивляться, что она изъявила такое желание.
Возможно, она считает, что чем-то обязана этому ребёнку — и я не должен отвечать ей резко.
Только не сейчас, когда она смотрит на меня полными надежды глазами. И не в любое другое время.
Да, я хочу сказать, что это исключенно. Что этот ребёнок не просто не наш, но ещё и прямое напоминание о том, что пришлось пережить ей в своей душе, когда она закрылась от меня. Пускай это были недолгие два дня, но они были. Они чуть не разрушили её спокойствие и чуть не подорвали её доверие ко мне.
Я хочу сказать, что мы не возьмём этого ребёнка, но не могу. Не могу, пока она смотрит на меня глазами, полными тоски. Будто своим отрицательным решением я могу собственноручно забить все гвозди её могилы. Я, который всегда намеревался сделать её жизнь счастливой.
Блядь, что она делает со мной? Её власть надо мной безгранична.
— Да, я знаю, что ты против, — продолжает она, прижимаясь головой к моей груди. — Прости, я не права, что вываливаю на тебя это и ставлю тебя перед фактом.
— Ты всё правильно делаешь, Полина. Ты должна говорить со мной обо всём, что ты хочешь и что тебя тревожит. Я твой муж и сделаю для тебя всё, ты знаешь это.
— И сейчас пользуюсь этим… — обречённо вздыхает она, думая, что пользуется своей властью надо мной.
На самом деле, так оно и происходит, и я позволяю ей пользоваться мною в любых смыслах. Я определённо мог стать её рабом, которым сочтёт за божью милость исполнять её приказы.
Даже такие нелепые.
— Принцесса, я могу понять твоё импульсивное желание, но я знаю, что оно может пройти уже к завтрашнему дню.
— Стас, я не… — она прочищает горло, очевидно, не в состоянии ответить.
Я обнимаю её одной рукой, другой поглаживаю по волосам, отчётливо ощущая запах персиков в воздухе. Её гель для душа, которому я завидую, ведь она так часто наносит его себе на тело. Мне хочется стать всем, что как-либо касается её. Мне хочется стать всем, что имеет для неё значение — любой мелочью и каждой важной вещью. Мне хочется взять её на руки, отвезти куда-то в глубокую глушь или на необитаемый остров и держать. Просто держать там, чтобы я был единственным мужчиной, который попадался ей на глаза. Чтобы только у меня было право наслаждаться её присутствием. Каким же одержимым безумцем она меня делает. Блядь, мне пора лечится, только от этого нет препаратов, нет лекарств, нет советов.
Есть только одно — Полина, моя девочка, чьё тело и душа однажды могут не выдержать моего сумасшедшего натиска. А мой натиск действительно сумасшедший, потому что Полина — моя грёбанная зависимость.
— Я знаю, насколько ты добрая и насколько твоё желание помочь этому ребёнку искреннее. Но нам необязательно брать его себе, чтобы принять участие в его жизни, принцесса, ты понимаешь это?
— Наверное…
— Я могу подключить любые связи, любые благотворительные организации, которые помогут пристроить мальчика. Я могу обеспечить его приёмных родителей до скончания веков, открыть ему счёт в банке, распланировать его жизнь и дать ему лучшую жизнь. Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой.
И это правда.
Я сам ещё не заделал ей ребёнка, потому что знаю, что она слишком юна. И кидать её в жизнь с чужим ребёнком — нет, я не собираюсь. Я мог бы даже договориться с самим собой, мог бы даже притвориться для неё, что люблю некровного сына, но она устанет. Она устанет и будет винить себя за то, что не сумела стать матерью в свои восемнадцать лет.
— Я не жертвую собой. И понимаю, что это не игрушка, а ребёнок, с появлением которого наша жизнь изменится. Просто я… Я действительно хочу, чтобы мы стали его родителями.
Меня переклинивает.
Одно только осознание того, что Полина готова и хочет растить со мной чужого ребёнка, наполняет меня диким удовлетворением. Я всё ещё считаю, что это импульсивное решение, основанное на её эмпатии и жалости, но чем бы оно ни было, она хочет, чтобы я был рядом вместе с ней.
Я не понимаю, что она со мной делает. Я никогда не думал, что смогу принять и полюбить чужого ребёнка. Я всё так же против этой идеи, но она заставляет меня задуматься. Потому что она хочет видеть меня в роли отца её ребёнка, родного или нет. Конечно, блядь, меня, потому что я её муж, единственный мужчина, который когда-либо будет у неё.
— Ты против, — подытоживает она, запрокидывая голову и смотря на меня своими изумрудами. Как же я люблю эти глаза, сколько же я готов отдать, чтобы они всегда были наполнены любовью по отношению ко мне.
— Я против, — подтверждаю я. — И я не в состоянии тебе отказать. Даже если знаю, что это не взвешенное решение.
— Оно взвешённое.
— Подумай, принцесса. Подумай, хочешь ли ты, чтобы я устроил его жизнь или ты хочешь, чтобы это сделали мы с тобой.
Я не могу выглядеть в её глазах бездушным и чёрствым ублюдком. Какой бы глупостью я ни считал её желание, я всегда собираюсь оставаться в её глазах тем самым мужчиной, который готов ради неё на всё.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лазаревская Лиза