— Моё шея — то место, где ты всегда будешь сидеть, как в прямо, так и в переносном смысле.
Я наблюдаю за каждым движением её тела — она едва заметно выдыхает с облегчением, моргает больше обычного, взгляд мечется, старается смотреть сквозь меня, не фокусируя зрения.
— Скажи, почему ты не хочешь, чтобы я это делала? Ты ведь поддерживал меня в этом деле.
— Я поддерживаю тебя в любом деле, Полина. Во всём, что ты захочешь.
— Но не в этом.
— Скажи, что тебе нужно. Всё, что угодно. Я всё принесу к твоим ногам.
— Ты издеваешься надо мной, — шепчет Полина. — Мне не нужно ничего, потому что ты и так делаешь для меня слишком много. Я даже не могла представить, что такое возможно. Но я хочу попробовать зарабатывать сама. Хочу попробовать чего-то достичь в жизни. Почему ты против? Потому что думаешь, что таким образом я буду больше общаться с другими парнями?
— И это тоже.
— Стас, это уже ненормально, — с грустью шепчет она.
— Ты знаешь, что я такой и есть. Ты не представляешь, как сильно я борюсь с этой ревностью, чтобы ты не увидела всех моих демонов.
— Почему? Разве я даю тебе для этого повод?
— Ты — и есть мой повод. Я безумно ревную тебя, моя девочка. Я не хочу унижать тебя своим недоверием и пытаюсь бороться с этим, но ты настолько восхитительна, что притягиваешь всех, как магнит. Одна только мысль о том, что ты будешь с другим мужчиной, просто сводит меня с ума. И я разорву любого, кто просто посмотрит на тебя с надеждой. Ты мой мир, единственное, что мне нужно в этой жизни, это чтобы ты меня любила. И если я потеряю тебя, то вместе с тобой я потеряю рассудок.
Она беспокойно сглатывает.
— Ты не потеряешь рассудок. Потому что не потеряешь меня. По крайней мере, если не будешь так ко мне относиться.
Она снова пытается сделать шаг назад, я позволяю, но моя рука всё ещё лежит на её затылке.
— Я сейчас хочу побыть одна, — тихо просит она. В уголках её глаз собираются слёзы.
Блядь.
Хочу растерзать себя на куски ещё больше, когда она борется с желанием их пролить. Возможно, своей неконтролируемой ревностью я убиваю всех бабочек, порхающих в её животе. Я ослабляю хватку и она отходит на расстояние вытянутой руки.
— Забери этот телефон, если ты и так знаешь всё, что в нём происходит, — она указывает взглядом на лежащий на диване мобильный и выбегает из гостиной, быстрым шагом направляясь к лестнице. Через несколько секунд слышу, как дверь — очевидно её студии — закрывается.
Впервые за долгое время я причиняю ей такую боль, проклиная себя за свою несдержанность. Полина — не только моя одержимость. Она моё всё, в прямом смысле. Кислород не попадает в лёгкие, если она не со мной.
— Блядь, идиот, — вырывается у меня, прежде чем я беру её телефон и поднимаюсь к ней.
Зайдя в её студию, я вижу, как она умостилась в кожаном кремовом кресле, свернувшись калачиком. Чёрт, я не в состоянии оставить её даже на несколько минут. Она может думать, что это моё желание контролировать любое её действие, чуть ли не каждый вздох, но это моя чёртова неспособность жить без неё.
Ни одна женщина в моей жизни не заставляла меня чувствовать себя подобным образом. Все они безликие, когда Полина стала моим миром, моей вселенной, моим воздухом. Мне легче всадить себе пулю в голову, чем жить без неё, потому что сама жизнь без неё никчёмна и ничтожна.
Когда я беру Полину на руки, она съёживается, но не протестует.
— Я не хочу разговаривать, — обиженно проговаривает, не смотря на меня.
— Ты можешь не разговаривать со мной у меня на руках. Тебе не нужно уходить, если я веду себя, как кретин.
— Пожалуйста, я хочу побыть одна.
— Ты можешь побыть одна у меня на руках.
Мы можем продолжать так до бесконечности. Она это понимает и замолкает, пока я держу её.
— Я принесу ужин сюда.
— Я не голодна.
Уверен, что она голодна, учитывая, что я накинулся на неё сразу же, только она вернулась с учёбы.
— Не устраивай голодовку, только потому, что я скотина.
— Я правда не голодна. Я хочу немного порисовать. Не на заказ, если тебе это важно.
— Будешь рисовать на моих руках, — хриплю ей на ухо, отчего она едва заметно дёргается.
— Нет.
— Это не вопрос, принцесса. Разве ты слышала вопросительную интонацию в моих словах?
— Тогда я ничего не буду делать.
— На моих руках.
— И ты будешь так стоять весь вечер?
— Весь вечер, принцесса. Я могу часами просто наблюдать за тобой. Это для меня лучшее занятие.
— Хорошо, тогда стой.
Возможно, она думает, что может проучить меня таким образом — но я готов простоять всю ночь с ней на руках, не сомкнув глаз. И это будет для меня грёбанной мечтой, потому что не ничего больше не нужно. Несмотря на бушующую в ней смелость, красный оттенок не предаёт и проявляется на её лице.
— В туалет мне тоже стоит ходить на твоих руках? — через какой-то время спрашивает она, когда понимает, что я выполняю то, о чём говорил. Её вопрос заставляет меня рассмеяться, представляя данную картинку.
— Я был бы не против, милая.
Она морщится, вызывая во мне ещё больше смеха. Моё желание снова пометить каждый дюйм её тела возрастает с каждой секундой, но вибрация моего телефона приводит меня в чувства.
— Клянусь, я перережу тебе глотку, если ты звонишь не по важному делу, — сообщаю я своему помощнику, которому сам звонил сегодня в четыре утра, чтобы он удовлетворил мою паранойью.
— Дело важное. Я бы вас не тревожил. Это касается сегодняшних документов и последнего новостроя.
— Хорошо, одну минуту.
Я наклоняюсь к Полине, наблюдающей всё это время за мной, и оставляю лёгкий поцелуй на её губах. И вновь она не сопротивляется, но и никак не отвечает на это.
— Прости, любимая.
— Ничего, я как раз побуду одна, — издевательски произносит она, провоцируя меня на то, чтобы я разбил свой телефон к чертям собачьим и вернулся к тому, с чего мы начали.
— Ненадолго.
Зайдя в свой кабинет, какое-то время я занимаюсь поиском документов, чтобы сверить все цифры. Потом перезваниваю по другим вопросам всем ведущим специалистам. В совокупности всё занимает больше чуть больше часа. И когда я возвращаюсь в студию, вижу, что Полина спит на кресле с планшетом на груди. Меня наполняет ощущение, что она специально постаралась заснуть, чтобы проучить меня.
Я убираю планшет с её груди и случайным образом нажимаю на кнопку. Он включается, и перед тем, как заблокировать его, я вижу своё лицо.
Она рисовала меня.
Моя грудь вздымается с необъятной скоростью.
Она нарисовала меня так, словно я смотрю в зеркало. Без улыбки, с лёгкой щетиной, с хмурым взглядом и самое главное… С рогами. С красными дьявольскими рогами.
Думаю, она нарисовала меня раньше, а сегодня закончился рисунок, приделав мне последний элемент. Это вызывает дикую улыбку на моём лице.
Ещё пару минут я смотрю на своё лицо в планшете, а потом блокирую его и отношу сопящую Полину в нашу спальню. Обычно она не ложится так рано, но сегодня, скорее всего, она слишком перенервничала из-за того, что я повёл себя как ублюдок.
Завтра мне нужно будет порадовать мою девочку, потому что слёзы на её глазах из-за меня — это показатель моей ничтожности.
***
Кажется, мои ублюдские действия имели больше последствий, чем я думал. Потому что её охранник позвонил и сообщил, что она попросила отвезти её к отцу. И сказала, чтобы он уезжал, потому что я заберу её.
Конечно же я заберу её, даже несмотря на то, что она пишет мне сообщение, что до утра останется у папы.
Потому что он попросил.
Моя девочка считает, что может проучить меня, спрятавшись у своего отца. Так наивно с её стороны думать, что я обойдусь без неё этой ночью.
Доделывая все дела по списку, я собираюсь поехать к ней и своему будущему тестю. Мы с ним очень редко видимся. Это нужно исправить.
Осознание
Чёрный циферблат моих Rolex показывает почти девятого. Мне пришлось разгребать дела на работе в ускоренном режиме до последнего и заехать в магазин, прежде чем явиться сюда. В очередной раз я могу открыть дверь своим ключом, но всё-таки что-то останавливает меня и я нажимаю на звонок один раз.Я не предупреждал Полину о своём приезде сегодня, но мне кажется, это должно быть очевидно.
В буквальном смысле я не смогу прожить без неё ночь. Лучше облить себя бензином и поджечь — но это будет не так мучительно, как несколько лишних часов без неё.
Дверь открывается и перед собой я вижу её, своего ангела, в той же одежде, которой она уезжала универ. Белая блузка с пышными рукавами и короткая чёрная юбка, которую мне прямо сейчас хочется задрать, чтобы отшлёпать её наглую задницу.
— Стас? — вопросительным тоном выдавливает из себя она, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Уже вполне привычный для меня румянец заливает её лицо.
— Ты решила от меня спрятаться?
Оценивая пространство вокруг неё, замечаю лежащие сзади сапоги на невысоком каблуке.
Опустив на пол пакет со специально купленными продуктами, я делаю шаг вперёд, тем самым нарушая её личное пространство. Хоть и красная, но она смотрит на меня, запрокинув голову и не отводя взгляда. Мои руки скользят по её осиной талии, притягивая её хоупкое тельце ближе.
— Полина.
— Нет, я не собиралась прятаться.
— Не лги мне.
— Я не собиралась прятаться, — неуверенно повторяет она. — Просто хотела побыть сегодня с папой.
— И ты решила, что проведёшь эту ночь без меня?
— Разве это возможно? — до этого вопроса она выглядела озадаченной, но не испуганной, а сейчас я вовсе вижу спокойствие и хитрый блеск в её глазах. Возможно, она не собиралась прятаться — она хотела проучить меня, перекрыть мне кислород, показать, что я повёл себя как урод и только потом побыть с отцом.
— Ты права, принцесса. — Я обхватываю обеими руками горящие щёки и заставляю смотреть на себя, прежде, чем заявить права на её губы. Она и без того смотрела, но мне мало даже её взгляда. — Ты от меня никогда и нигде не спрячешься. Я последую за тобой куда угодно.
Несмотря на затаившуюся обиду в глазах, её тельце податливо тянется ко мне, когда я прижимаюсь своими губами к её пухлым губам. Еле заставляю себя остановиться и отстраниться, потому что мой мозг отказывается функционировать, когда я целую Полину.
Или когда я смотрю на неё. Когда вспоминаю нашу ночь после её дня рождения и того, как сделал ей предложение.
Сколько раз уже убеждаюсь в том, что моя одержимость за гранью понимания. И при этом я никогда не смогу избавиться от неё, не смогу вылечиться. Единственное, что мне остаётся, подпитывать эту одержимость, чтобы окончательно не свихнуться.
Закрыв за мной дверь, Полина поворачивается, позволяя мне следовать за ней.
— Мы с папой пили чай.
Зайдя на кухню, я осматриваюсь и изучаю обстановку. Леонид сидит в углу стола, на столе стоит прозрачный заварочный чайник, чашки и немного выпечки. Всё настолько невинно, что я даже злюсь на самого себя, что посмел нарушить их идиллию.
Моё счастье, спокойствие и радость напрямую зависит от её счастья, спокойствия и радости.
Положив пакет продуктов на столешницу, я подхожу к Леониду и протягиваю ему руку прежде, чем он успевает повернуть своё кресло и подъехать ко мне.
— Подождите секунду, я сейчас протру стол, а то мы разлили немного, — сообщает Полина и берёт тряпку, чтобы убрать пролитый чай со стеклянной поверхности.
Леонид косится на меня и будь я проклят, но он ухмыляется.
Закончив вытирать стол, Полина на несколько мгновений замирает.
— Я сейчас вернусь, — сообщает она и выходит из кухни, после чего мы можем слышать звук закрывающейся на замок двери.
У меня есть несколько минут, чтобы перекинуться парой слов с её отцом.
— Не понимаю причину твоей радости, — агрессивно бросаю я, облокачиваясь о стену и скрещивая руки на груди, а ноги в лодыжках. — Может, объяснишь?
— М-моя дочь собирается у-уйти от тебя? — произносит он, причём его вопросительная интонация звучит как-то риторически.
— С чего… — я откашливаюсь в кулак. — С чего ты, чёрт возьми, это взял?
— Раньше она н-никогда не оставалась на ночь. Наоборот, п-предлагала мне остаться у-у вас. В-видимо, она начала п-понимать, что ты ей не пара.
Клянусь, я впервые вижу, чтобы он улыбался таким образом. Если бы у него функционировало тело, то он бы мог зловеще потирать руки, пока изо всех сил пытается вывести меня из себя.
— Полина никогда не уйдёт от меня.
— М-мы всё увидим.
— Тут и смотреть нечего, Лёня. Не рассчитывай, что у тебя когда-нибудь появится ещё зять, кроме меня.
— Если т-ты себя так успокаиваешь.
Клянусь, его издевательская ухмылка прожигает в моём мозгу дыру. Ещё ни одного раза он не позволял себе подобного. Никогда не показывал такого очевидного победоносного выражения лица, а сейчас он даже не в состоянии скрыть это.
— Есть только один вариант для того, чтобы мы расстались — я сдохну, — я пытаюсь вдолбить это в его голову и в миллионный раз себя успокоить.
— Н-не самый невозможный вариант, п-правда? — его широкая улыбка действует мне на нервы. — Т-так что, мой п-пока что единственный зять, может в-выпьем, раз пришёл?
За всё время наших отношений с Полиной я почти не выпивал со своим тестем. И его слова издевательские намёки на наш разрыв подталкивает меня к тому, что я готов разделить с ним бутылку.
— Я схожу в магазин.
— Б-брось, ты думаешь, у м-меня нет алкоголя? — приподнимая брови, взглядом он указывает на нижний кухонный шкафчик, который я сразу же открываю. И вправду, в этом доме есть алкоголь, особенно есть учесть, что его жена — алкоголичка, которая систематически здесь напивалась.
Ставлю на стол наполовину выпитую водку и запечатанную бутылку виски, после чего беру несколько стаканов и рюмок.
— Д-давай я, — просит он, когда я собираюсь виски по стаканам. — Можешь д-достать из холодильника лимон и н-нарезать.
Делаю, как он говорит и заодно проверяю наличие продуктов в холодильнике. Каждый день, большую часть времени с ним находятся сиделки, с которыми я держу связь и которых я испепелю одним взглядом, если они сделают что-то не так. Но всё равно всегда нужно всё контролировать, люди расслабляются и забывают, кем являются, пока им не напомнишь.
В их обязанности входит, конечно, входит покупка продуктов, уборка и куча всего. Прохожусь глазами по полкам холодильника и удовлетворённо отмечаю, что он наполнен до отвала — начиная от фруктов и заканчивая разными видами мяса и рыбы.
Закончив с лимоном, я ставлю тарелку на стол и сажусь. В стаканах уже налит виски, который мы выпиваем в считанные секунды и почти сразу же выпиваем ещё.
— С-скажи мне, как она.
— О ком ты спрашиваешь? — я наблюдаю за тем, как его глаза беспокойно мельтешат, но в какой-то момент обретают спокойствие и останавливаются на мне.
— Полина.
— Нет, ты спрашивал не о Полине.
Я делаю глоток виски.
— К-как долго ты собираешься держать её там? Реабилитация м-может длиться до шести месяцев.
Кажется, он намекает на то, что его жену уже пора выпускать и каких-то жалких шести месяцев достаточно для того, чтобы перечеркнуть восемнадцать лет кошмара, в которых жила Полина.
— Её реабилитация будет длиться столько, сколько я посчитаю нужным. — Допиваю виски. — Можешь не беспокоиться, хуже не сделают.
Наливая в стакан ещё алкоголя, я не замечаю, как Полина возвращается на кухню. Её шаги тихие и невесомые, словно у левитирующей над землёй мышки. Она стоит возле меня в белом махровом халате, закрывающем её целиком. Кажется, она была в душе. И кажется, прямо сейчас я превращаюсь в доисторического человека, неандертальца, готового закинуть её на плечо и унести в свою пещеру в тысячу квадратных метров.
— Папа, вот зачем? — она хмурится, обходя меня сзади и поднимая пустой стакан в воздух. — Ты же не пьёшь.
— Я не каждый день в-встречаюсь с твоим будущим мужем, — отмахивается Леонид. — М-можем и выпить немного.
— Ты встречался с моим будущем мужем пару дней назад. Не нужно злоупотреблять этим.
— Я и н-не собирался, милая.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лазаревская Лиза