Я знаю, к чему всё идёт. Я знаю, чего он хочет.
Для человека, который лжет получить всё в пределах разумного и неразумного тоже, он ждал слишком долго. Он не похож на терпеливого мужчину, но тем не менее он терпел.
Мне немного страшно представить, что сейчас произойдёт. Но в то же время я понимаю, что хочу этого — я хочу настоящих отношений, я хочу связи со своим мужчиной и я хочу его.
Страх меня преследует. И желание, потому что Стас невероятно сильно возбуждает меня. Только он. И никто никогда не заставлял меня чувствовать подобное.
Широкие плечи напряжены, как и чётко очерчеиенная квадратная форма скул.
— Стас, прежде чем ты сделаешь со мной всё, что захочешь.
— Я сделаю с тобой только то, что ты захочешь, принцесса. Я не маньяк и не насильник, чтобы причинять тебе боль.
— Я знаю, но я просто хочу всего, что ты сделаешь. И мне всё равно, что это будет. Только пожалуйста, скажи мне. За всё то время, что мы были вместе. За то время, что ты не прикасался ко мне, ты…
— Ты думаешь, я изменял тебе?
— Нет, я спрашиваю об этом.
Глупо спрашивать о том, что я всё равно никогда не узнаю, но я делаю это.
— Полина, весь этот год я едва держал себя в руках — как в прямом, так и в переносном смысле.
Осмысление этой фразы заставляет уголки моих губ чуть приподнятся.
— Все мои мысли, все мои каждодневные, длительные, болезненные эрекции были только из-за тебя. И будь я проклят, сколько раз я чуть не сорвался.
— И почему ты не сорвался?
— Потому что, принцесса. Это то, через что я не мог перешагнуть. То, чего я готов был ждать.
— И ты дождался, — шепчу я, опуская голову.
— Посмотри на меня, — требует он и медленно приподнимает мой подбородок указательным пальцем. Я встречаюсь со взглядом его глаз, которые сейчас темнее ночи. — Скажи мне, если ты этого не хочешь, принцесса. Просто скажи, и я останавлюсь, ничего не сделаю и мы просто ляжем спать. Я даю тебе слишком мало времени.
Он дал мне слишком много времени. Не каждый мужчина смог бы столько ждать. Или вообще никто, потому что они подвергаются желанию и нетерпеливости.
— Я хочу, — мягко отвечаю я, хоть мой голос и дрожит, но я стараюсь унять эту дрожь. — Хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что тебе захочется. Потому что я хочу быть твоей. Хочу принадлежать тебе. Никому другому. Только тебе без остатка.
Эти слова воздействуют на него. И я понимаю, что не просто даю зелёный свет, но и провоцирую. И мне всё равно, потому что я правда хочу.
Стас превращается в дикого зверя и настигает мои губы своими. Так жёстко и властно. Так страстно и бесконтрольно.
Одной рукой он обхватывает мою талию и снова поднимает в воздухе. Другой зарывается в моих волосах сзади, у затылка. Он начинает идти, нести меня в такой позе вверх по лестнице, при этом ни разу не отстранившись от моих губ. Мои ноги широко расставлены и обхватывают его ноги, пока мы идём. И всё это время чуть ниже от себя я ощущаю огромную выпуклость в его штанах.
Когда он заносит меня в такую же украшенную спальню, он кладёт меня на край кровати, а сам садится на колени так, что его лицо прямо рядом с моими коленями.
Стас раздвигает мне ноги — и я понимаю, что смотрит на мою промежность. Пока что нас разделяют мои прозрачные колготы и трусики. Он целует и покусывает внутренние части моего бедра, спускаясь ниже, пока не доходит от коленей до верха сапог. Медленно, безумно медленно он расстёгивает один сапог и целуют ногу прежде, чем снимет его полностью. То же самое он проделывает со вторым сапогом. А потом стягивает с меня и колготы. Ноги начинают дрожать ещё больше, когда он широко разводит их и приподнимает подол моей рубашки выше. Ему открыт вид на мои трусики и его рука скользит к ним, отодвигая немного ткани и застывая. Теперь ему видно всё, как я уязвлена, возбуждена и трясусь. На этот раз у меня всё гладко, но всё равно я заливаюсь краской.
Всё тело. Оно всё горит.
Но не так, когда он поднимается на ноги и снимает с меня корсет поверх рубашки. Потом поднимает мне руки, чтобы стянуть и саму рубашку.
Это чувство уязвлённости, когда он стоит всё ещё полностью одетый, а я сижу перед ним только в трусиках. Он целует мою шею, спускаясь ниже к груди, покусывает мой сосок и покусывает его так сильно, что я хнычу.
— Моя девочка, — хрипит он, перемещаясь к другому соску, который настолько набухший, что мне больно от наполняемого меня ощущения.
Ощущения принадлежности его рукам. Его рту. Ему целиком.
Развалившаяся перед ним, я вдыхаю грубый аромат его одеколона, напоминающий запах костра или древесины. Даже одеколон у него такой же грубый, как и он сам.
— Моё сокровище.
Он спускается к пупку, облизывая кожу вокруг него. Стас доминирует надо мной так, что я даже не могу вздохнуть. А когда его рот наконец встречается с промежностью через мои трусики — я закатываю глаза от напряжения, ещё большей уязвлённости и устрашающего удовольствия.
Он целует мой клитор, всё ещё через кружевную чёрную ткань. Целует, ещё раз, потом начинает лизать, кусать, я кричу и плачу, когда его большой палец сменяет рот и надавливает мне на клитор.
Чувствую, как мои трусики промокают.
— Давай, моя принцесса. Кончи для меня.
Не знаю, как это возможно, но тело начинается содрогаться и бешено пульсировать сразу же, только он мне приказывает. Я заливаюсь слезами от дикой волны ощущений, которые не могу вытерпеть. Не могу, а он просто дотронулся до меня через трусы.
— Моя хорошая девочка, — улыбается Стас, пока мои глаза быстро моргают от наслаждения и боли. Болезненного наслаждения. Он дотрагивается обеими руками до моих трусиков и я жду, что он спустит их. Но он этого не делает, он разрывает их на части, оставляя остатки ткани под моей попой.
Все конечности немеют от только что нахлынувшего оргазма, но Стасу этого мало — для него всё только начинается. Он снова прикасается губами к моему пульсирующему клитору, лижет его, но теперь уже не через ткань. Когда он надавливает языком прямо на сердцевину, точку внутри, я дёргаюсь и скулю. Такое ощущение, что он хочет пропихнуть язык ещё глубже, когда это и так уже предел.
— Стас… — стону я, когда он притягивает меня ещё ближе за бёдра. Снова большой палец сменяет его рот на моем клиторе, а язык входит внутрь меня. Истошный крик выходит из моего рта, когда я ощущаю, как он исследует мои узкие стеночки. И когда я понимаю, что это всего лишь его язык.
Не узнаю свой голос и даже не понимаю, дышу ли я. Новая волна оргазма настигает меня, когда Стас берёт мои ноги под коленными чашечками и закидывает их себе на плечи. Всё моё естество распадается на молекулы, потому что в последний раз лизнув клитор и мои нижние губы, он возвышается надо мной, становясь на колени.
Он медленно и так чарующе расстёгивает пуговицы на рубашке и стягивает её с себя, позволяя увидеть мощные, жилистые руки, накачанную грудь, твёрдый пресс. Невообразимая разница в наших размерах может испугать и завести одновременно. Я наблюдаю за тем, как он переходит к ремню на чёрных брюках. Я смотрю на выпуклость, когда ремень летит на пол, а брюки приспускаются вместе с его боксёрами.
Жар внутри и снаружи вспыхивает с новыми силами, потому что я смотрю на его огромных размеров член. Он толстый, жилистый, с набухшими венками и выглядит таким твёрдым, как железо, словно им можно убить. Мне кажется, что реальный человек не в силах вытерпеть его в себе. Хочу сказать это вслух, но останавливаю себя — как минимум потому, что у меня нет сил говорить, нет сил даже смотреть, но я должна напомнить себе, к чему быть готовой.
Стас раздвигает мои нижние половые губы и вводит по моему входу головкой члена.
В один момент он наваливается на меня, делая упор на руки, что он только что расположил по обе стороны от моей шеи. Его член приближается к моему входу, собирая и впитывая всю влагу вокруг.
— Если бы ты знала, как я мечтал об этом и ненавидел себя за это одновременно. Потому что не хотел сдирать с тебя твою невинность. Потому что это подобно варварству — причинять тебе боль, использоваться твоё тело для своего удовлетворения.Поражённая, я машу головой. Он не использует меня. Он мог бы, но он так трепетно ко мне всегда относился, что у меня нет поводов не доверять ему.
— Ты только моя, Полина.
Он наклоняется и целует мне веко, влажные от слёз щёки, уголки губ, оставляет жёсткий засос на шее и входит в меня. Медленно, аккуратно, но это всё не важно — потому что его член разрывает меня изнутри. Понимаю, как сильно он сдерживается, потому что сила пульсации его члена внутри меня едва уступает размеренному толчку.
Гигантское тело двигается, нависает надо мной и разрывает меня изнутри на части. Он всё ещё входит, даже не вошёл в половину длины, но я уже распадаюсь на кусочки.
Это длится словно целую вечность, когда я привыкаю к его «остановке», он снова продолжает протискиваться внутрь, ещё и ещё глубже. Среди тишины в нашей спальне слышны только мои всхлипы и стоны, и его гортанное дыхание, похожее на рык зверя.
Он целует меня. Слишком много. Слишком часто. Щетина ласкает кожу.
Я снова всхлипываю, когда он застывает во мне чуть дольше, чем до этого.
— Я в тебе, принцесса. Полностью. Почувствуй меня.
— Я чувствую, — еле выговариваю я. И это единственные два слова, на которые у меня хватает сил. Стас начинает двигаться в адски медленном темпе, позволяя моим стеночкам подстраиваться под его гигантский размер. Он трётся о них, разрушает их, скользит по ним.
— Каждый миллиметр твоего тела принадлежит мне. Скажи мне это, принцесса, — требует он хриплым гортанным голосом возле моего уха, но мой разум словно теряется.
Могу думать только о толчках, о движении его огромного члена внутри меня.
— Полина, скажи мне, — повторяет Стас более жёстко, покусывая мочку моего уха. — Скажи, кому ты принадлежишь. Кто, блядь, твой единственный мужчина, которому позволено видеть тебя такой.
Мои руки красные, как и всё остальное тело. Мне хочется дотронуться до него, но сил действительно нет. Он фиксирует меня руками, держа под низом, за талию — так крепко, словно хочет остаться в таком положении до конца своей жизни и никогда больше не собирается отпускать меня.
Если бы не удерживающие руки, даже сдерживаемая сила его движений впечатала бы меня в матрас. Из-за моего молчания он начинает врезаться в меня чуть активнее, и я хнычу, скулю, пищу.
— Тебе, — отвечаю, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — Я принадлежу тебе.
— Да, моя девочка. Ты принадлежишь мне. Каждый миллиметр твоего тела. Каждая твоя улыбка и каждый твой оргазм. Всё это моё, Полина.
— Да, — зачем-то соглашаюсь я, желая произнести вслух. — Твоё.
Еле унимая дрожь в теле, я приподнимаюсь. Точнее, всего лишь пытаюсь это сделать, тянусь к нему лицом — и он накрывает своими губами мои. Он полностью выходит из меня, какое-то время возвращаясь пальцами к клитору и надавливая на него, вращая и заставляя ещё больше пульсировать. С пальцами на клиторе, он снова вводит в меня член — но уже с большей грубостью и силой.
Я кричу, потому что он доводит мою киску и клитор. Я кричу, потому что моя восприимчивость и чувствительность убивают меня. Я не могу вынести этих ощущений, особенно, когда большой палец кружит вокруг клитор с ещё большей интенсивностью.
— Стас… — плачу я.
Ещё несколько мгновений — и он застывает во мне, доводя меня до оргазма в третий раз. И именно сейчас его член дёргается внутри меня, как невменяемый — это ещё больнее, чем когда он просто вошёл в меня в самом начале. Но при этом, чувство наполненности захватывает меня и заставляет затрястись от странных ощущений.
Стас кончает в меня, оставаясь ещё какое-то время внутри. Столько запахов и ощущений. Капельки пота на моём лбу, груди и животе, продолжительно разливающийся по телу жар, его сперма во мне перемешанная с моей влагой.
— Малыш, — обращается он ко мне, поднимаясь на руках.
— М? — мой ответ звучит как едва слышное мычание.
— Я настоящий подонок.
Слова, которыми он себя оскорбляет, смешат меня — хотя у меня нет сил даже улыбнуться.
— Почему ты так говоришь? Потому что лишил меня девственности, — моё предложение лишь забавляет его.
— Потому что, принцесса, у тебя уже нет сил. А я собираюсь протрахать тебя до самого утра.
Смысл доходит до меня моментально. Если я с трудом могу выговорить что-то и открыть глаза, то он скорее всего не потратил и одного процента своей готовности.
— Ты всё ещё твёрдый, — вслух замечаю я.
— Я буду твёрдым, Полина, пока не кончу в тебя несколько десятков раз, пока я не залью в тебя пару литров своей спермы, — рычит он, и я знаю, что он не врёт.
Дикий, животный блеск его тёмных глаз не сходит, а лишь разрастается с бешеной скоростью. Он прирастает ко мне, сжимает обеими ладонями мою грудь и поочерёдно облизывает оба набухших, ярко-розовых соска.
— Главное скажи, что мне позволено продолжить, — он будто просит моего одобрения, хотя держится из последних сил. Мне приятно, что ему важен мой выбор.
— Тебе позволено, — стону я, запрокидывая голову назад и чувствую, как он вытаскивает из меня влажный, залитый моими соками член. На постельное белье из меня вытекает сперма.
Несколько десятков раз. Несколько литров спермы.
Он обхватывает руками мою попу и насаживает меня на себя. Это будет безумно длинная и такая откровенная ночь.
Дикий, необзузданный
Я вытираю остатки её крови на члене краем простыни, потому что она и без того вся в крови и других жидкостях.
Определённо, я самый морально безнравственный и безжалостный урод на этой земле. Это можно понять, бросив один-единственный взгляд на её безжизненно лежащее тело, нежная кожа которого впитала в себя всё, что только возможно — кровь, пот, слёзы и, самое главное, мою чёртову сперму. Только сейчас я позволяю себе открыть окно и выкурить одну сигарету в её присутствии. Потому что я надеюсь, что наблюдение за ней, спящей, под сигарету — немного усмирит мой аппетит. Но нет, это всё дерьмо, которое не работает. Мой аппетит не усмирили несколько часов, которые я провёл, трахая её.
Блядь, я пойму, если после этой ночи она не захочет выходить за меня замуж. Потому что сегодня я впервые ей показал, что буду делать с ней каждый день в постели. Потому что она действует на меня как афродизиак, опьяняет меня, одурманивает, сводит с ума. Она — и есть тот наркотик, ставящий бесхребетных существ на систему. И теперь я — это самое бесхребетное существо. Я, который создал свою строительную империю за считанные годы с нуля, после нищеты и наркотиков. Я, который никогда не ставил себя на чужое место и который одним взглядом мог заставить человека желать только одного — исчезнуть.
И теперь я, которым теперь управляет эта девушка.
Моим мозгом. Моим телом. Моим сердцем, о наличии чувств которого я даже не предполагал.
Она моя одержимость. Моё безумие. Мой завтрашний день. Моё стремление и моя будущая жена.
Осознание этого снова делает меня твёрдым. Хотя не сказать, что мой член упал, даже несмотря на то, что я делал с Полиной так долго. Настолько долго, что в итоге я сбился со счета, сколько раз она кончила от моих рук. Сколько раз она отключалась и приходила в себя.
Ох, блядь, я животное.
И если быть честными с собой, то ощущаю себя насильником.
Выкинув окурок в окно, я закрываю его на форточку и натягиваю на себя трусы. Должно быть, воды в джакузи уже достаточно, я включил набираться её сразу же, только отстранился от неё. Теперь я подхожу к измотанной Полине — с её кукольного лица понемногу сходит красный оттенок. Пока я её трахал, она была красной.
Моя застенчивая девочка. Даже в моменты, когда я довожу её до оргазма, она так реагирует на меня.
Присев на крае кровати, я провожу большим пальцем по засохшей слезе на щеке, спускаюсь к подбородку и останавливаюсь на нижней губе. Я так сильно измотал её, что она периодически отключалась и в конце концов заснула.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лазаревская Лиза