Марс: Да брось, малыш. Смущаешься после всего, что между нами было? Ранила меня в самое сердце.
Венера: Мне нужно работать, несносный мужчина. Я напишу тебе вечером, когда вернусь домой, хорошо?
Марс: Буду ждать с расстегнутой ширинкой.
Боже, из-за него мои щеки снова краснеют.
Остаток моей смены проходит без эксцессов.
Даже Амир просто спокойно отдает мне ключ и уходит без каких-либо комментариев. Но странный взгляд его почти черных глаз на себе я все же замечаю.
Ира приезжает практически вовремя. Чуть ли не силой впихивает мне в руки контейнер с какой-то свежей выпечкой, умоляя спрятать быстрее ее кулинарный шедевр, потому что сама она на диете и боится сорваться.
— Я нашла идеальное свадебное платье, но оно на два размера меньше. В ближайшее время превращусь в кролика и буду есть одну морковку.
Мне остается только посмеяться в ответ и предложить выбрать другое платье.
Уже оказавшись на улице, я вспоминаю о забытой зарядке и быстренько разворачиваюсь, дергая дверь на себя. Хнычу, когда мой многострадальный нос снова врезается во что-то твердое, ощупываю его быстро на предмет крови и перелома.
— Живая? — сильные руки обхватывают меня и тянут с прохода.
— Не уверена.
— Ты не Вишенка, а катастрофа ходячая, — усмехается Ник. — Поехали, довезу тебя хоть в целости и сохранности.
— Мне на общественном транспорте удобнее. Или прогуляюсь.
— Меня сегодня выебали во все щели сраными проверками, так что давай ты просто кивнешь и побудешь немного умницей, без разговоров запрыгнув в тачку?
Проще согласиться, чем приводить аргументы «против», каждый из которых будет разбит каким-то невероятным упрямством Ника.
В машине я достаю телефон и специально утыкаюсь в него, намекнув своему начальству об отсутствии у меня желания разговаривать с ним. Это становится фатальной ошибкой, потому что через двадцать минут, когда я осознаю, что дорога как-то затянулась, за окном уже проносятся какие-то непонятные дома.
— Бля-ядь, — выдыхает на светофоре Ник на мой немой вопрос, а где мы собственно. — Задумался и забыл про тебя.
— Я выйду здесь. Останови после перекрестка.
— Леська тогда предлагала тебе провести выходные за городом у моего отца. Считай, что это приглашение, от которого теперь не отказаться.
После смены сигнала на зеленый автомобиль срывается с места и проезжает мимо того места, возле которого я попросила Ника припарковаться.
— У меня даже вещей с собой нет… — мямлю практически себе под нос, потому что Ник все равно не остановится.
— Отличный повод побороть установленные в обществе стереотипы и начать ходить голышом. Мужская часть населения тебе только спасибо скажет.
— Сам своим советам следуй.
— Обязательно, Вишенка. Обещаешь, что не станешь закрывать глаза?
Я отворачиваюсь к окну и погружаюсь в свои мысли. Никак не пойму, чего конкретно Никита добивается своим поведением. Отношения ему явно не нужны. Да и какому парню на его месте они вообще будут нужны?
Женским вниманием он не обделен, живет один, кот не считается. Он в любой момент может набрать какую-нибудь девочку из своей явно обширной телефонной книги, и она удовлетворит любую его потребность.
Почему он пристал именно ко мне?
Через полчаса мы въезжаем на частную территорию загородного элитного сектора, и я наконец-то могу порассматривать что-то помимо быстро сменяющихся деревьев.
Машина останавливается возле ворот, Ник что-то быстро делает в телефоне, и они открываются. Дорогу я, конечно, запомнила, да и навигатор в телефоне всегда сможет выручить, но такси отсюда мне обойдется в цену самолета, а автобусы здесь явно не ходят.
— В воскресенье утром будешь дома. Расслабься, Варя, здесь маленьких девочек не обижают. Скажешь, в такую погоду лучше сидеть в душной квартире?
— Лучше, — бурчу обиженным тоном. Я злюсь на Ника, серьезно злюсь. Он не имеет права принимать такие решения за меня.
А если бы у меня были планы? Они и есть вообще-то. Марс будет ждать, а переписываться с ним у всех на глазах я не хочу. Это слишком личное.
— Где все? — спрашиваю, вываливаясь из машины.
Свет в доме нигде не горит, никаких других машин в гараже нет. Ну не на воздушном же шаре сюда добираться, правильно?
— Я не сказал? Егор и Леся с Алексом будут завтра утром, у них какие-то дела нарисовались.
— То есть мы здесь…вдвоем? — пропускаю мимо ушей новое имя.
— Дом отстроен не с нуля, так что кто знает? Предлагаю ночью спать в одной кровати на случай нашествия призраков, — издевается надо мной Ник.
Все становится еще хуже.
Теперь такси не кажется мне такой уж плохой идеей. Подумаешь, придется какое-то время посидеть на одном кефире. Ночь в пустом доме наедине с маньяком пугает меня куда сильнее урчащего живота.
— Я хочу отдельную комнату.
— Ну будет тебе комната. Только кто сказал, что я нечаянно не перепутаю их в темноте?
— Здесь есть ножи? Мне нужен один под подушку, — бреду за Ником, чтобы нечаянно не заблудиться.
У меня при мысли о загородном доме возникают в голове самые разные картинки, но ни одна из них не отразила бы всей красоты этого участка.
Вместо покосившегося деревянного цветастого домика современный коттедж с зеркальными вставками. Вместо дощечек в виде тропинок под ногами чуть ли не высококлассный асфальт. Грядок нет, их заменяет идеально подстриженный зеленый газон без сорняков.
Я такие дома только в фильмах видела. И уж точно никогда не думала, что окажусь в одном из них.
— С твоей удачей ты сама же и порежешься, — Ник открывает дверь для меня, впуская внутрь. — Предлагаю сначала поужинать.
— Я могу что-нибудь приготовить…
Как там говорят? Если не получается сопротивляться, лучше расслабиться и постараться получить удовольствие.
Плюс — меня хотя бы будут кормить.
Минус — все остальное.
— Развлекайся, Варь, а я пока посмотрю, что там с бассейном.
Кухню я нахожу собственными силами. Сразу же залезаю в холодильник и удивляюсь, что вместо бедной мышки и заветрившегося куска лимона на меня смотрят самые настоящие продукты. На скорую руку решаю приготовить пасту с морепродуктами.
В какой-то момент мне приходит замечательная идея потереть сыр заранее. Все заканчивается тем, что я, стоя возле раковины, со слезами на глазах промываю порезы на внутренней стороне ладони под большим пальцем. Пармезан оказался слишком твердым, я надавила на кусок со всей дури, но немного не подрассчитала свои силы.
У меня соскользнула рука прямо на импровизированные ножи в терке.
— Что за хрень?
Оборачиваюсь на голос Ника, пока холодная вода продолжает литься на поврежденную кожу. Так легче, боль практически заглушается.
— Ты с кем здесь сражалась? — он видит капли крови на светлой мраморной столешнице, на деревянной разделочной доске и сыре. — Я не совсем это имел в виду, когда предлагал тебе развлечься.
Поджимаю губы, потому что сказать мне нечего. Морепродукты в сковороде начинают шипеть, паста явно разварилась в бурлящей воде, а сыр теперь, наверное, и есть нельзя.
— Сильно зацепило? — Ник подходит ко мне и пытается посмотреть на руку, которую я все еще продолжаю держать под водой.
— Я еще не успела разобрать.
— Ладно, сейчас принесу аптечку. Постарайся не истечь кровью в мое отсутствие.
Ник возвращается через пару минут, я же за это время успеваю быстренько сбегать и выключить плиту, чтобы после оказания мне первой помощи можно было еще как-то спасти предстоящий ужин.
— Ай-ай, больно!.. — я пищу, когда перекись прямо на моей коже начинает пениться.
— Тихо, — удерживая мою руку, строго произносит Ник. — Из дезинфекции тут больше ничего нормального нет. Хотя, в принципе, могу еще облить тебя зеленкой.
— Не надо.
Неожиданно для меня Ник наклоняется, чтобы подуть на ранки. Поток прохладного воздуха немного успокаивает жжение, мышцы расслабляются, и фаза острой боли отступает.
А когда чужой палец скользит по нежной коже на запястье, повторяя четкий контур голубых вен, я совсем перестаю ощущать последствия неудачного поединка с твердым сыром.
***
Ник продолжает мягко гладить мою руку, а я завороженно слежу за этим.
Мне немного щекотно, поэтому на губах появляется улыбка. Я кусаю кончик языка, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, пока на ране испаряется пена, возникшая там из-за перекиси.
— Теперь для меня хотя бы не так удивительно, что ты в первый же день на работе получила травму. Часто ты так калечишься? Или это я на тебя настолько пагубно влияю?
— Это сыр, — забираю ватку у Ника и стираю оставшиеся на коже багровые разводы.
Латать руку самой у меня выходит очень не очень, и после нескольких неудачных попыток хотя бы просто закрепить на ладони бинт у меня его забирают. Повязка выходит вполне себе ничего, отлично держится и нигде ничего не пережимает.
Только движения теперь все равно сильно стеснены, и я не представляю, как справиться с ужином с помощью всего одной конечности. Ноги не в счет.
— Не мельтеши, Варь, — тяжелые ладони ложатся на плечи, когда я едва не роняю кастрюлю с пастой на пол. — Раз уж ты теперь однорукий пират, будем эксплуатировать меня. Только я не особо знаю, что ты тут затеяла, поэтому давай, превращайся в доминантрикс уже.
— В кого?
Ник как-то загадочно улыбается.
— Это тебе Егор потом объяснит, он у нас спец.
— А кто такой Егор?
— Отчим мой. Ну, по факту, я его больше отцом считаю, чем временным сожителем матери. Они какое-то время были вместе, но потом разошлись. С миром. Поняли, что у них слишком одинаковые непрогибаемые характеры.
— Ему, должно быть, около пятидесяти…
— Тридцать восемь.
Выплевываю глоток сока, который до этого мне дал Ник, в стакан.
— У меня немножечко математика в голове не сходится, — честно признаюсь.
— Мать старше Егора, а Алекс — его родной сын и тот самый парень болтливой Леси — появился слишком рано. Кто-то в восемнадцать радуется тому, что вырвался во взрослую жизнь, а кто-то уже имеет мелкого на руках и разбирается в марках подгузников.
— Там надо посолить, — решаю никак не комментировать эту странную ситуацию.
Ник под моим руководством заканчивает с пастой, и она получается довольно вкусной. После ужина мы включаем первый попавшийся фильм через приставку и расчехляем Монополию.
Я пытаюсь скрыть свое удивление, потому что вообще-то ожидала чего-то другого, более провокационного, но Ник лишь пожимает плечами и сортирует карточки в правильную последовательность. Это выбивает из равновесия еще сильнее.
Телефон молчит, и я мысленно радуюсь отсутствию Марса в сети. Сейчас бы я не смогла активно отвечать на его сообщения. А зная моего анонимного собеседника и учитывая его предупреждение про расстегнутую ширинку, они бы точно были очень горячими, и мои алые от смущения щеки натолкнули бы Ника не на те выводы.
Уж лучше тюрьма и банкротство. Игрушечные, разумеется.
— Нравится тебе работа? — спрашивает, чтобы разбавить повисшую тишину.
— Очень. Я все время пытаюсь найти какие-то недостатки, потому что не может все быть так идеально, но они никак не хотят находиться, — улыбаюсь до ушей, мне действительно невероятно нравится работать у Ника в клубе. — Можно спросить?
— Валяй.
— Почему мне нужно было отказаться, когда Леся приглашала меня сюда? И почему ты вдруг изменил свое решение?
— Это два вопроса, Вишня, — Ник протягивает мне игрушечные деньги. — Скажем так, я в последний момент решил, что твоя компания будет поприятнее одиночества.
— То есть на том перекрестке ты специально не остановился?
— Нет, я реально задумался. Но ты же понимаешь, что у меня был вариант просто сделать круг и отвезти тебя домой?
— Понимаю…и не понимаю одновременно.
— Тебе плохо здесь?
— Не считая этого, — поднимаю свою забинтованную руку. — Мне здесь хорошо.
— Ну вот и заканчивай тогда почемучкать. Твой ход.
Через пару часов я понимаю, что Монополия — страшная вещь. Нас просто засасывает в нее так, что мы оба с Ником не можем оторваться. Фильм, ни минуты которого мы не посмотрели, уже идет на второй круг, а финала нашей игры вообще не видно.
— Я больше не могу, — позорно сдаюсь, когда от разноцветных карточек уже начинает рябить в глазах. — Можно ее на что-нибудь сменить? Тут есть карты?
Один мамин собутыльник, добрый дядька, как-то научил меня довольно искусно мухлевать. Он взял с меня честное слово никогда не делать так в «приличном» обществе и велел развлекаться подобным способом только с друзьями, у которых после не возникнет желания оттяпать мне в наказание пару пальцев.
Я давно не тренировалась, но, думаю, никуда мои навыки не делись.
— Рубиться в дурака на интерес я не люблю. Деньги с тебя брать тоже как-то стремно. Рискнешь на раздевание? — прищуривается Ник.
Уля-ля, кто-то сам роет себе могилу. Мне не сильно хочется увидеть его без одежды, но выражение лица Ника, когда он поймет, что его раздела до трусов девчонка, я просто не могу пропустить.
— Рискну.
Ко мне в руки попадает немного потрепанная колода, и игра начинается. Первый раз я специально поддаюсь, чтобы убить бдительность в моем сопернике, и после грандиозного проигрыша вполне справедливо снимаю один носочек.
Никита недовольно качает головой.
— Давай хотя бы два. Носки это вообще несерьезно.
— Один проигрыш — одна вещь, — качаю головой, поджимая ноги под себя. Так сидеть удобнее.
В какой-то момент Ник и правда остается передо мной в одних трусах. Он даже подушкой не прикрывается, гордо демонстрирует мне всю свою впечатляющую массу и то, что спрятано под черной тканью боксеров.
Не стоило мне соглашаться.
Я думала, что это будет весело, а в итоге у меня теперь во рту очень сухо, потому что я не могу перестать смотреть на то, как тугие канаты мышц перекатываются под загорелой кожей.
— А это еще что?
Моргаю, чтобы понять, о чем говорит Ник.
Между средним и указательным пальцами у него зажаты несколько карт, которые я в самом начале после плохой раздачи спрятала в диван…
— Закатилась, наверное. Так бывает, — я крадусь к углу дивана, раздумывая, в какой момент мне нужно будет срываться с места и прятаться.
Никита, прищурившись, разглядывает несколько карт. Сразу после он хватает ближайшую ко мне подушку, вскрывая еще один тайник. Он небольшой, я успела заныкать туда всего одну «шестерку», но даже ее хватает для разоблачения моей не слишком честной игры.
Ладно, совсем не честной.
— Я все объясню, — пытаюсь миролюбиво решить конфликт, но злые глаза напротив не сулят мне ничего хорошего.
— Варя, Варя, — качает головой он. — То есть я все это время думал, что мое математическое мастерство куда-то делось, а ты мухлевала? Прятала карты, пока я тут в трусах сидел.
— Считай, что это компенсация.
— Компенсация чего?
— Моих выходных. Я не просила привозить меня сюда и собиралась спокойно отдохнуть дома.
— Не просила, значит, — Ник повторяет за мной, и интонация его голоса мне совершенно не нравится. — Собиралась дома отдохнуть. А я прямо сейчас собираюсь надрать твою наглую задницу, Вишня.
Взвизгиваю и срываюсь с места, увидев, как Ник бросается на меня. Мне удается вывернуться из его загребущих рук, я лечу на пол и ударяюсь копчиком о твердый паркет, отталкиваюсь ногой от дивана, чтобы быстрее увеличить расстояние между нами.
У меня есть несколько секунд форы, пока Ник не понимает, как мне так удалось, и я собираюсь сполна ими воспользоваться. Хорошо что один носок так и остался где-то между ворохом подушек, потому что так у меня сцепление с полом лучше. Здесь нет ковров, и одна нога постоянно проскальзывает по отполированной поверхности.
Ник даже не удосуживается одеться.
Я засматриваюсь на то, как играют его мышцы при беге, и самым натуральным образом врезаюсь в очередной на моем пути дверной косяк. Даже не понимаю, куда бегу. Просто мчусь вперед, потому что, судя по глазам, претворить свою угрозу в жизнь Ник все же захочет.
Продолжение следует...