— Не трогай меня, пожалуйста, — попросила она, пытаясь выглядеть стойко, но она просто не могла.
— Ты решила наказать меня, встретившись с этим парнем?
— Нет, — ответила она, опуская взгляд вниз. — Я не думала о тебе, когда согласилась с ним встретиться..
Мне кажется, она даже не представляла, как я схожу с ума от подобных слов. Представлять, как она может принадлежать кому-то, кроме меня. Представлять, как её мысли и сердце наполнено другим человеком, ещё и таким убожеством.
— И ты довольна, что решила прогуляться с этим бесхребетным ничтожеством?
— Он не бесхребетный, — парировала она, всё ещё не смотря на меня. И мне было стыдно за то, что я был причиной её страха, когда всё должно быть наоборот.
— Куда он тащил тебя?
— К себе домой, — её голос был настолько спокоен, что это добавляло злости мне в вены.
— Ты представляешь, что он мог с тобой сделать? Ты думала об этом?
— Нет, я об этом не думала. И ты не должен об этом думать. У тебя есть жена, за который ты должен следить, — это было так невинно с её стороны. Она хотела меня уколоть, обвинить, она имела право.
— Принцесса, у меня больше нет жены, я развёлся.
У меня было время за эти три месяца сообщить ей об этом по телефону или в сообщениях, но я хотел, чтобы она услышала это лично. Я знал, если она возьмёт трубку, то будет готова поговорить со мной. Но этот мелкий ублюдок сократил моё ожидание, решив, что имеет право воспользоваться моей девочкой.
Чёрт, что бы было, если бы я не приставил к ней охрану?
Подняв её лицо вверх указательным пальцем, я нашёл в глазах секундную надежду и радость. Она не умела управлять своими эмоциями, играться на публику, она могла что-то говорить, но её глаза и мимика всё выдавали.
— Полина, я очень виноват перед тобой и все мои оправдания для тебя пустые звуки, но я клянусь, я никогда не врал тебе о своих чувствах.
— Нет, — снова это блядское ощущение, когда из-за тебя в уголках её глаз скапливаются слёзы. Я не мог ждать уже, не мог терпеть, для меня это было и так слишком долго.
— Я прошу тебя, дай мне один шанс.
Она стояла на месте, как статуя. Её щёки порозовели, но не из-за смущения, а из-за холода. Мне надоело наблюдать за тем, как она мёрзнет, поэтому я, не церемонясь, взял её на руки.
Полина не ожидала такого жеста и ахнула, оказавшись на моих руках. Даже в верхней одежде, она была лёгкой, как пушинка. Настолько лёгкой, что я мог нести её одной рукой.
— Поставь меня на место, пожалуйста, — обратилась она, но при этом обвила руками мою шею.
— Я поставлю тебя на место, когда мы приедем ко мне.
— Я не хочу ехать к тебе.
— Мы поедем к нам. Это будет твоим домом тоже.
Её зрачки расширились.
— Ты рассердился, узнав, куда меня ведёт Олег.
— Олег, значит, — повторил я. Даже чужое имя, произнесённое ею, заставляет кровь закипать.
— Ты сейчас делаешь то же самое.
— Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе боли.
Хоть я и причинил ей боль. Неосознанно, но причинил.
Блять, я готов был отдать всё, чтобы снова увидеть её улыбку, которая появляется на её лице из-за меня. Эти месяцы были для меня просто адом, на работе я срывался на всех подряд, я почти не спал, кроме тех дней, когда выпивал больше виски.
Не знаю, что она со мной делала, даже не подозревая о своей силе. Я действительно ждал её совершеннолетия, чтобы сделать своей женой, чтобы она переехала ко мне, чтобы каждое утро просыпаться с ней.
— Для чего тебе это нужно? Почему я должна поверить, что я не очередная твоя игрушка?
— Возможно, потому что все мои мысли с утра до ночи заняты тобой, Полина. Потому что я полностью одержим тобой, как бы страшно для тебя это ни звучало. Потому что мне ничего, кроме тебя, не нужно.
Она не ответила и остаток пути до машины мы провели в тишине, лишь под сопровождение звуков мимо проезжающего транспорта и людей, проходящих неподалёку. Только светофор загорелся зелёным, я перешёл дорогу.
Посадив её на переднее сиденье, я прошёл к водительскому месту и первым делом включил на полную печку, чтобы она согрелась.
Всю дорогу она молча смотрела в окно, при этом иногда бросая на меня свой мягкий взгляд. В душе я обрадовался тому, что она больше не сопротивлялась.
Когда мы приехали и вышли, она долго стояла возле ворот и рассматривала дом и забор из красного кирпича, стоящие на периметре фонари и всё, до чего касался её взгляд. Мне хотелось, чтобы ей здесь понравилось, я на самом деле собирался сделать её своей женой прямо в день её совершеннолетия.
Медленно я взял её за руку и провёл во двор, а затем и внутрь дома.
— Это твой дом? Тут ты живёшь?
— Да.
— Ты жил здесь с ней, — робко прошептала она. — И когда был со мной, возвращался к ней.
— Полина, — я разворачиваю её к себе, опуская голову, — мне двадцать восемь лет. Я взрослый мужчина, и у меня была жизнь до тебя, принцесса. Пускай она без тебя не имела особого смысла, но всё-таки была. И я был женат, я спал с женщинами, не придавая этому особого значения. Но пойми, моя прошлая жизнь не имеет ничего общего с тобой.
Я взял её ладонь и прижал к своей щеке.
— Ты можешь мне не верить сейчас, я всё равно никогда не оставлю тебя.
— Ты не оставлял меня сейчас?
— Я хотел дать тебе время. Я думал, так будет правильнее, но видно, это не то, что тебе нужно.
— А что мне нужно?
— Тебе нужен я. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, моя принцесса. Я обещаю тебе, я клянусь.
— Стас… — она с трудом выговорила моё имя, и я прижал её к своей груди. Столько лет я просто существовал, несмотря на всю власть в моих руках.
У меня было всё — колоссальные деньги, связи, в моём распоряжении был не только построенный мною строительный бизнес, но и территории в нескольких городах, я вселял страх в людей, меня уважали и боялись, я мог получить любую женщину, я делал это, трахал кого захочу, как захочу и где захочу. И всё это было настолько бесцельным, я просто существовал, имея всё.
И когда Полина появилась в моей жизни, я перестал существовать без неё.
Она наполнила меня воздухом, потребностью быть с ней рядом.
— Моя мама меня ненавидит, — всхлипывает он, отчего я снова прихожу в ярость. Я предупреждал её, чтобы она вела себя с ней по-ангельски. И она клялась, что так и будет. Но если Полина говорит о ненависти, то её мать явно не держит слово. — А мой папа инвалид, он мало что может сам. И я не смогу прийти к родителям, если ты сделаешь мне больно. Я не смогу прийти ни к кому, потому что у меня никого нет.
Она разрыдалась, сжимая ткань моей чёрной рубашки. Даже я не понял всего ужаса ситуации с её стороны. Ей не к кому пойти, если я её предам. Ей не к кому пойти, если я воспользуюсь ею и вернусь к жене, как она думает.
— У тебя есть я. И я никогда не посмею предать тебя. Этот дом станет твоим. Я покажу тебе мир. Больше никто и никогда не посмеет обращаться с тобой плохо.
— Ты правда развёлся со своей женой? — озадаченно спросила она, поднимая голову и всхлипывая.
— Правда, — ухмыльнулся я. — Я собирался это сделать до того, как ты обо всём узнала.
— Почему ты жил с ней? Если ты её не любил. Я не понимаю этого. Я бы не хотела жить с нелюбимым человеком.
— Несколько лет назад она забеременела от меня. По крайней мере, она утверждала, что беременна. Я вынужден был жениться из-за ребёнка.
— А ребёнок?.. Он?..
— Был выкидыш. Если всё-таки эта беременность была.
Тогда мне нужен был этот ребёнок, я не разбирался с тем, лжет она мне или нет. У меня были опасения, но и дураку понятно, что все девять месяцев она не смогла бы лгать.
— Прости меня. Я не знала, что у вас всё было так…
— Ты не должна извиняться. Я виноват перед тобой. И я обещаю, что реабилитируюсь.
— Стас, ты единственный человек, который был ко мне очень добр. Ты не должен реабилитироваться, я была не права.
— Ты всегда права.И в этой ситуации я на все сто процентов выглядел как ублюдок, который просто хотел поразвлечься с наивной девочкой. Мне следовало решить все проблемы, прежде чем на неё из-за меня полилось дерьмо.
Заправив две пряди волос ей за уши, я прижал её к себе для поцелуя. Она поддалась мне, раскрыв для меня свои пухлые, чуть суховатые губы. Все её движения казались такими неопытными, но мне было насрать на всё.
Отстранившись, она посмотрела на меня таким взглядом, словно я был единственным мужчиной в её жизни. Мне хотелось видеть этот взгляд всегда, столько времени без неё было слишком болезненно.
— Пойдём, сделаем тебе чай.
— Сладкий, с лимоном? — улыбнулась она. Я наконец-то увидел эту улыбку, заставляющую полностью отключится мозг.
— Только такой.
Полина уселась за стеклянным столом, пока я ставил чайник. Обычно я не проводил время на кухне, почти никогда, этим занималась домработница под руководством Алины. Но чувствую, что из-за Полины в скором будущем я стану проводить здесь больше времени.
— Теперь объясни мне, — говорю я, ставя кружку перед ней, — почему ты решила пойти гулять с каким-то парнем?
— Просто он предложил, — он сделала маленький глоток чая, перед этим немного подув на него.
— Это не повод, Полина.
— Может, я тоже хотела этого, — игриво произнесла, сделав ещё один глоток. Я встал прямо сзади неё и наклонился так низко, что моё дыхание доставало до её уха. Я не мог поверить в то, что она дразнила меня.
— Ты действительно этого хотела? Или ты говоришь это, чтобы проучить меня?
— Я хотела забыть тебя, — теперь уже её голос звучал серьёзно, ни намёка на шутку.
— Я никогда не позволю тебе забыть себя. Я твой мужчина, принцесса. И я никому не позволю забрать тебя у меня.
— Ты ревнуешь меня?
— Ты даже не представляешь насколько.
— Тогда я рада, что пошла с ним.
— Я этому не рад.
Не рад настолько, что готов убить этого мелкого щенка, просто придушить голыми рукам.
Полина накрыла своей ладонью мою, когда я дотронулся до её плеча. Она позволила поцеловать её шею, после чего я обвил её руками.
Мне не хотелось отпускать её.
— Думаю, ты должна остаться сегодня у меня.
— Папа будет волноваться.
— Позвони ему.
— Я даже не знаю…
— Я прошу тебя. Завтра с утра я отвезу тебя домой.
— Стас, я не хочу оставлять папу одного. Тем более, что… — она замялась.
— Что?
— К маме снова начались приходить её друзья. Поэтому мне не хочется, чтобы он чувствовал себя одиноким.
Мои вены напряглись в одно мгновение настолько, что готовы были порваться. Я не думал, что у этой твари хватит смелости и наглости для того, чтобы пойти против моего слова. Я говорил, что только будет один намёк на что-то, причиняющее дискомфорт Полине, я просто её уничтожу. Когда я звонил ей в последний раз, она клялась, что её можно назвать более чем образцовой матерью, её речь была трезвой.
— Мы с этим разберёмся.
— Стас, не надо… Мы с папой уже привыкли.
Я промолчал.
Естественно я не буду посвящать её в подробности наших прошлых взаимоотношений с её матерью. У меня такое ощущение, что с ней просто пора заканчивать. Полина безумно любит своего отца, отсутствие матери в её жизни должно сделать ей только легче.
— Хорошо, принцесса. Если ты хочешь побыть с папой, то я отвезу тебя домой. И если ты не против, поговорю с друзьями твоей мамы. И с ней самой.
— Стас, прошу тебя…
— Полина, я не позволю, чтобы ты оставалась на ночь в квартире с пьяными людьми.
Если она не может даже притвориться нормальной матерью, то я устрою ей такую жизнь, что она пожалеет обо всём.
Она будет со мной
Всю дорогу Полина разочаровано смотрит в окно, избегая со мной зрительного контакта. Она не хотела, чтобы я ехал к ней домой, но я не могу игнорировать то, что происходит. Блять, я настолько зол, что пальцы впиваются в руль с бешеной силой.
Когда мы прибыли на место, она посмотрела на меня своими зелёными, полными безысходности и горечи глазами. Клянусь, я мог бы убить любого, кто заставит её смотреть так.
— Стас, очень тебя прошу, не ходи ко мне домой, — голос звучит так жалостно, почти болезненно.
— Полина, — твёрдо говорю я. С этим уже пора заканчивать.
— Я не хочу проблемы с мамой, — объясняет она, нервно потирая большим пальцем ладонь другой руки. Наблюдая за этим, я останавливаю её, сжав своей рукой её руку.
— У тебя не будет никаких проблем с мамой.
Она вздыхает, так прерывисто, словно даже это для неё трудно.
— Мне не хочется, чтобы ты видел всё это, — говорит она себе под нос. Я понимаю, что, возможно, она стесняется той атмосферы, которая у неё дома? Она думает, что это как-то повлияет на меня? Отпугнёт? Она готова терпеть, лишь бы я этого не увидел?
Одурманенный светлым выражением её лица, я лишь молчу и выхожу из машины, после чего помогаю вылезти ей.
— Жаль, снег растаял, — она переводит тему, переминаясь с ноги на ногу. Да, на прошлой недели выпало немного снега, но уже всё растаяло и асфальт сухой.
— Любишь снег?
— Да, со снегом настроение… немного лучше.
Мне иногда любопытно, как в один момент жить может поменяться на сто восемьдесят градусов. В прошлом году примерно в это время я был заграницей с женой, занимался с командой разработкой одного проекта, который послужит длительным сотрудничеством с одной компанией. А сейчас я стою возле этой девушки и слушаю о том, что ей нравится.
— Моя мама ничего не спрашивала, когда ты приходил, — Полина всё ещё избегает зрительного контакта и поджимает губы, говоря это. Возможно, я понимаю, к чему она клонит. Она уже говорила своё подозрения касательно того, что именно из-за меня они переехали. Я не могу сказать, что виделся у неё за спиной с её матерью и платил ей за то, чтобы она относилась к ней по-человечески. И что я угрожал ей, это действительно убьёт её без ножа. — Ты с ней общался, правда? До этого? Она изменила своё поведение, когда ты появился. Это не просто так.
— Малыш, я прошу тебя, давай мы не будем начинать этот бессмысленный разговор.
— Нет, это не бессмысленный разговор. Я не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Я не хочу быть для тебя абузой, чтобы тебе приходилось общаться с моей матерью, потому что она меня ненавидит, — её голос звучит слишком напряжено, слова хоть и быстро вылетает из её рта, но видно, что она всё обмудывает и ей слишком больно говорить об этом. Я хочу забрать её. С моими деньгами и связями нет ничего невозможного, я делал что-то намного хуже, чем влюблённость в несовершеннолетнюю девушку.
Тогда почему я медлю? Хочу дать ей время, спокойно закончить школу, побыть ещё с отцом, в котором она не чает, не чувствовать себя ёбанным педофилом, когда ей наконец исполнится восемнадцать.
— Ты не обуза для меня. Я повторю это ещё сто раз, если тебе сложно понять.
В медленном темпе мы пошли к её подъезду, она шла нехотя и смотря себе под ноги, будто если я приду к ней домой — это станет её личным кошмаром. На самом деле нет, я хочу избавить её от этих кошмаров. Я был таким идиотом, думая, что это пьяная сука может держать слово. По крайней мере, я думал ей не хватит смелости говорить мне по телефону одно, а по сути делать совсем другое.
Когда мы поднялись на её этаж, она достала ключи и попали ими в замочную скважину не с первого раза, видимо, сильно нервничая. Даже сквозь закрытую дверь слышна музыка, играющая внутри и мерзкий мужской гогот. Конечно, это вряд ли её отец-инвалид, который с трудом разговаривает.
— Не нужно, — снова просит она, открывая металлическую дверь. Её лицо раскраснеслось больше, чем обычно. Блять, это просто невыносимо, смотреть на неё и понимать, что бо́льшую часть своей жизни она провела в такой атмосфере. Я могу сойти с ума лишь от одной подобной мысли. И я всегда думал, что лишён эмпатии, что именно это и жёсткость характера помогала мне в бизнесе. Нет, вся жёсткость уходит, когда она рядом.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лазаревская Лиза