Богдан тяжело переступал, поднимая одну ногу за другой. Ему словно бы сложно давалась эта прогулка по лесной просеке, ведущая в деревню Окольную.
Мужчина был погружён в свои мысли, размышляя, что может спросить у деревенского колдуна, о чём попросить. Поможет ли ему Иван из деревни Окольная? Ведь он и сам про себя знает такое, что не каждому изменить подвластно. То, что на нём было проклятье и должен и был он дожить именно до 33 лёт, Богдану говорила ещё его мать.
Она очень переживала за сына, ходила по разного рода бабкам в их городе, но те разводили руками, сообщая, что на сыне проклятье, никто не поможет его снять.
Нет, были и такие, кто требовал большие денежные суммы. Однажды Клара Захаровна даже пошла на уговоры колдуна, взяла кредит, который и сейчас ещё оплачивает. Молодой маг провёл обряд, обещал, что снимет колдовство с её сына, но позже стал поговаривать, что и над ней нависла угроза, которую важно срочно убрать.
Когда Богдан узнал о том, что мать залезла в долги, то сильно ругался, так как был убеждён, что это чистой воды мошенничество. Но мать плакала, умоляла сына всё же поверить в силу мага, так как было у неё сильное желание спасти сына.
После тридцатилетия Богдан и сам стал ощущать некую тяжесть, словно бы какие-то неведанные силы гнали его с этой бренной земли, уговаривая сделать над собой усилие и покинуть навсегда этот мир.
За рюмкой водочки Богдаша частенько подумывал, что всё бесполезно, что бы он не делал, как бы не боролся с превратностями судьбы, ничего поменять нельзя. Часто в голову приходили мысли уйти из жизни. Останавливала только мать.
Он знал, какого ей будет, ведь остался из мужчин в семье один, на него возлагались все надежды, но оправдывал ли он их? Да, оставался жив, да, пока ещё не наложил на себя руки, но чем полезен он? Что сделал за прожитые годы?
Ничего! Не было ощущения необходимости продолжать этот путь, не было желания что-то делать, куда-то двигаться. Он чувствовал себя уставшим, казалось, что это конец.
Богдан даже придумал, как именно уйдёт из этого мира. Нет, выходить из окна, как его брат или вешаться, как отец, он не будет. У него есть свой способ, наиболее красивый и эпичный.
Позёмка заметала снежинки в свой водоворот, поднимая их с поверхности сугроба, кружа и увлекая куда-то дальше. Богдан не чувствовал ветер, он не ёжился от него, не пытался укрыться или спрятаться хотя бы за шарфом, продолжая размышлять.
Верил ли он в колдовство? Верил ли, что кто-то мог проклясть его семью, делая так, чтобы мужчины не доживали до 33 лет? Он не мог ответить на этот вопрос. Мать всю жизнь повторяла, что их семья проклята, что мужчины не живут у них долго, поэтому выбора у Богдана не было. Он был убеждён, что так и есть, готовясь тоже уйти за братом и отцом.
Иван ещё издали увидел, как именно шёл к нему мужчина. Он тяжело поднимал ноги, продолжая движение так, будто бы нёс на своих плечах чужой груз, не принадлежащий ему.
Снега навалило за ночь столько, что и пройти от калитки к крыльцу было нельзя. Иван растопил печь и сразу же вышел на улицу, дабы не позволить снежному покрову закидать его двор ещё больше.
- Здравствуйте, вот и снега вам накидало во двор, - здоровый и крепкий мужчина уже подошёл к дому Ивана, - а вы не знаете, где тут колдун в Окольной обитает?
- Тут и обитает, - ответил Иван, продолжая работать лопатой.
- Давайте я вам помогу, - тут же предложил Богдан, видя, что хозяин дома даже до калитки ещё не дошёл.
Иван перекинул за калитку лопату, чтобы дать возможность себе помочь, сам же отправился за второй. Вместе они быстро справились с большим количеством снега, раскидав его по разным сторонам, образую проход.
- Весело у вас тут в деревне, физическими упражнениями надо заниматься каждый день.
- Это да, - Иван улыбнулся, затем посмотрел на пришедшего к нему гостя и тут же озвучил совет, - вам надо физически работать, хандра сразу же пройдёт.
- Да? Может быть.
В доме Иван усадил Богдана на табурет, установив перед ним таз с водой, занимаясь поиском спичек, которые были найдены у печи. Потрескивание в топки, тепло и тишина деревенской избы – всё это почему-то Богдану было приятным.
- А почему вы колдуном стали? – полюбопытствовал Богдан.
- Это не мой выбор. Это было предопределено.
- Значит ваша мать ведьма? – мужчина огляделся по сторонам, словно бы в поисках той самой женщины, что сделала Ивана колдуном.
- Нет, - Ваня замотал головой, - простая она женщина. Отец был шаманом.
- Как это? Почему же вы не шаман?
- Потому что в Сибири нет шаманов, да и какая разница, как называется то, чем я занимаюсь. Это меня колдуном местные стали называть. Я не считаю себя колдуном. Не колдую я, человек только сам себе помочь может, никто его не выручит из беды, никакой колдун, если он сам не приложит усилия.
- А кто вы? – удивился Богдан.
- Я обычный человек, просто вижу мёртвых, никак бы себя не называл, мне это и не надо, - Иван чиркнул спичкой, поджигая свечу в руке, - мужчина рядом с вами. Лет может быть 32 или около того, но выглядит помято, я бы на вид дал ему все 50. Не жалел себя совсем никак, характер не спокойный, резкий. Жена с ним, говорит, намучилась. Волосы тёмные, средней длины, не любил коротко стричь. Говорит, что Богдашка такой же, как я, тоже вспыльчивый, да резкий. Гена меня, говорит, зовут. А он у вас разговорчивый, - Иван договорил, с улыбкой посматривая на Богдана, который в это время внимательно слушал, - ты на него не похож. Просит матери твоей передать, что прощения просит.
- Отец? – Богдан ещё что-то хотел сказать, непрерывно смотря на Ивана, но не стал, заметив странный взгляд колдуна.
Иван был тут, но только физически. Редко он моргал, широко открыв глаза и внимательно рассматривал что-то, что было совсем не тут. Ваня поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, периодически следуя за своими видениями.
- Второй пришёл. Примерно такого же возраста. Худой очень, как больной, что ли, - Иван сморщился, затем втянул в себя воздух, принюхиваясь, - да, больной. Запах тяжёлый, гнилью пахнет. Словно бы изнутри всё протухло у него. Есть он не мог в последнее время. Вижу, как уговаривают, предлагают разное, зря, - Ваня махнул рукой, подходя к тазу с водой и сливая туда воск со свечи, - у него и желудка толком уж не было. Бедолага.
Отлив на воду воск, Ваня не успел его как следует рассмотреть, так как новое видение его прервало. Колдун продолжал держать свечу, не разворачивая тело, он покосился в сторону Богдана.
- Ещё один, а этот стрелялся. Ну вы даёте, ну семейка, шальные все. У этого смерть давняя, лет может быть сорок назад. Ростом невысокого, но коренастый такой, тоже всё любил барагозить, - колдун перестал рассматривать тех, кто пришёл, обращая внимание на отлитую из воска фигуру, - на пятёрку похоже, пятый ты, ещё кто-то есть, но сюда не явился. Он зачинщик, я думаю. Скорее всего не родственник, раз не объявился со всеми вместе.
- Вы про всю мою семью рассказали, будто бы знаете всё про нас, - у Богдана были приподняты брови от удивления, - правильно говорите, все мужчины уходят из семьи, не доживают больше 33-х лет. Дед застрелился, я его не знал совсем. Мать говорит, что они с бабкой моей хорошо жили, не было у него ничего плохого такого, что бы заставило стреляться. Батя повесился в ванной, а брат из окна выпал.
- А ты на машине собрался разбиться? – прервал его Иван, - креативную себе смерть придумал. Думаешь красиво будет? Не спорю, выглядит романтично, но будут доставать тебе из покорёженной машины частями, не так прилично смотреться будет. Ты представляешь, что девица твоя, которая ушла год назад, станет плакать и локти себе кусать? Нет, не будет, - Иван сжал крепко свои губы и замотал головой, - ей плевать на тебя. Не думает о тебе совсем, хорошо живёт, а тебе от этого плохо. А твой гроб даже открывать не станут, так как там не на что смотреть, в закрытом хоронить станут. Лицо будет всё размазано. Мать с ума сойдёт, в психушку её определят и там, как к дурочке относиться станут. Одной её будет совсем плохо. Хорошо, что проживёт совсем чуток, помрёт одна в комнате, будет кричать, плакать, а никто не придёт, ведь сына у неё не будет…
Иван говорил всё быстро и чётко, не собираясь жалеть чувства явившегося к нему гостя. Суицидников, романтично представляющих свою смерть, он не любил, всегда описывая им иную картину, нежели ту, что они себе рисовали в голове.
- Вот это вы даёте… - Богдан набрал воздуха в лёгкие, медленно выдыхая, не зная, что и сказать от неожиданности, - это будущее моё?
- Да, если пойдёшь по тому пути, что задумал.
- А есть другой путь? – Богдан опять удивился.
- Всегда есть, не один и не два, много.
- Разве судьба не предопределена при рождении?
- Судьба – это одно. Есть те черты, что даны от рождения. Например, талант, дар какой-то, цвет глаз или рост, характер спокойный, либо же эмоциональный и резкий. Есть особенности человека, дано и направление в жизни, но дальше человек может сам выбирать, куда ему пойти и как жизнью распорядиться. Можно сделать, как брат твой, просто убивать своё тело веществами разными, можно сделать, как девушка твоя, которая оставила тебя и пошла в сторону своего счастья.
- Со мной ей плохо было? – тихо спросил Богдан.
- А что ты ей давал? Ныл, что скоро умрёшь и сказки про проклятье рассказывал? Зачем ей это?
- Сказки? – у Богдана кровью глаза налились от такого поворота событий, он стал повышать голос, - наша семья проклята, вы же сейчас сами сказали, что все мужчины умирают, никто до 33 лет не дожил. Вы не понимаете, что это проклятие? Мне тоже скоро будет 33, я почти не жилец!
- Ну так значит хорошо, что девушка ушла? – Иван улыбнулся, - значит ей нечего рядом с тобой делать, если ты уже готовишься к смерти.