.
.
.
Люблю ли я подпольную культуру? Нет, сейчас не люблю, хотя в юности может быть и любил, и ей какой то время. очень увлекался. Человек живущий и творящий в подвале, никогда не создаст чего то волнующего, и поднимающего тебя над жизнью, каким бы он не был суровым и талантливым аскетом. Ведь это же не человек живущий в лесу, как например Серафим Саровский. Подпольная культура, всего лишь маргинальна. Я люблю лесную культуру, а не подвальную. Например, почти вся английская поэзия - лесная. Шелли - лесной поэт. Возможно, эта культура творилась в городах, но питалась она памятью и шелестом леса. И русская культура - культура лесная и небесная., и это ее роднит со старой английской культурой. На самом деле, Культура ( если это, классическая культура), она дворцовая, или если она романтическая, она замковая. Державин дворцовый поэт. А Лермонтов, замковый. Где замок, там лес. Где дворец, там скорее город. Шелли и Китс , это замки и лес, и реки. И Пушкин это лес, и старые сельские усадьбы. . И конечно ничего в поэзии таких авторов как Бродский или Кривулин не было подпольного. Это культура слишком залитая светом, как и божьим солнцем.
.НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ПОЭЗИИ ЕЛЕНЫ ШВАРЦ В СРАВНЕНИИ С ДРУГИМИ...
.
.
.
Помню, как еще в девяностых поэзию Елены Шварц воспринимали как альтернативу суховатому Бродскому. Спустя время понимаешь, что Бродский все таки, как поэт масштабнее. Елена Шварц больше интересный и хороший поэт, чем великий, чья поэтическая и художественная линия роднее духовному миру Леонида Аронзона, чем миру Бродского. Но у нее есть прекрасные стихи, которых не встретишь у Бродского, среди них Зверь -Цветок, Евангелие от пчелы, (и все ее стихи из воздушного евангелия) , элегии на стороны света, некоторые поэмы, и еще добрый десяток именно прекрасных стихов. И хотя, Елена Шварц противопоставлялась Бродскому как поэт не ума, а поэт мистической и божественной интуиции , у Лены как раз немало стихов чисто от ума, иногда выглядящих как поэтизированное изложение Юнга , которого Лена очень любила и внимательно читала. Юнг ее постоянно вдохновлял, и Лена часто со мной говорила о Юнге, даже подарила мне одну его книгу.
И некоторые ее стихи, слишком уж навеянные Юнгом , может быть, не так интересны, как другие ее стихи.Все в искусстве от ума, все в поэзии слишком концептуальное - не бывает по настоящему сильным и трогающим, ибо поэзия не может быть служанкой идеи, даже самой глубокой и непостижимой, хотя может глубокую идею выражать, или лучше сказать, мистически ее предвосхищать., как и открыть в ней нечто такое , что в ней не приметит чисто философский ум. Много у Лены и чисто эстетских стихов , актуальных в семидесятые, но уже не сейчас. Но и ее стихи от ума и чисто ее эстетские стихи никогда не отменят того прекрасного, что Лена написала .
У Елены Шварц много тонких , изысканных и лаконичных стихов.
ЗВЕРЬ-ЦВЕТОК
.
Иудейское древо цветет
вдоль ствола сиреневым цветом.
Предчувствие жизни до смерти живет.
Холодный огонь вдоль костей обожжет,
когда светлый дождик пройдет
в день Петров на изломе лета.
Вот-вот цветы взойдут алея
на ребрах, у ключиц, на голове.
Напишут в травнике – Elena arborea –
во льдистой водится она Гиперборее
в садах кирпичных, в каменной траве.
Из глаз полезли темные гвоздики,
я – куст из роз и незабудок сразу,
как будто мне привил садовник дикий
тяжелую цветочную проказу.
Я буду фиолетовой и красной,
багровой, желтой, черной, золотой,
я буду в облаке жужжащем и опасном –
шмелей и ос заветный водопой.
Когда ж я отцвету, о Боже, Боже,
какой останется искусанный комок –
остывшая и с лопнувшею кожей,
отцветший полумертвый зверь-цветок.
Елена Шварц
МОРЕ
Как холодно и пусто всё кругом.
Не меня одну на свете все забыли.
Даже море, когда варили, верно, думали о другом:
О море милое, тебя пересолили!
И позабыли. Гонит через горы
и через годы носит.
Вдруг волнами — там кто-то крикнул: «Море!»
Нет, «Лена!» — вдоль по берегу относит.
Нет, «Море». Рванулись волны
и за собою потянули берег.
А у меня лишь губы сжались:
Вернись — нам, милое, обоим показалось!
Когда все нас забыли — жизнь легка.
И стоим ли? Не стоим мы другого.
Я стою горсточки песка,
ты — камня голубого.
1964 (Елена Шварц, написано лет в 16)