Аня Герасимова (УМКА) с презентацией «Димкиной книги» в Студии 312 ГПНТБ в Новосибирске 09.04.2024.
Расшифровка видеозаписи: Наталья Родионова. Публикуется с сокращениями.
– В книжке я старалась избежать, так сказать, беатификации, карамелизации, которая свойственна нам, когда мы вспоминаем знаменитое высказывание «о мёртвых или хорошо, или ничего». На самом деле – «о мёртвых или хорошо, или ничего, кроме правды».
Во-первых, Димка не очень мёртвый, то есть даже совсем не мёртвый. А во-вторых, всякая карамелизация, возведение в степень святого… – я против такого подхода. Я считаю, что нужно писать, как есть. С другой стороны, сначала в основном писали, и звонили, и говорили со мной люди, которые несли исключительно положительный формат: рассказывали, какой Дима был прекрасный, – ну то, что все и так знают. Какой он был общительный, добрый, дружелюбный, как он каждого гладил по головке, и прижимал к сердцу, и всех называл своими друзьями, и так далее… Я сама этому свидетель и, так сказать, подвергалась такому его отношению, и это невероятное тепло осталось.
С другой стороны, это же далеко не всё, потому что на самом деле в жизни всякое бывало. Человек в общем-то был пьющий, как мы все знаем. И это было связано с некоторыми, конечно, конфронтациями. Дима был горячий парень, мог и поссориться с кем-то, и рассердиться, и, в общем, всё высказать совершенно бесстрашным образом. И даже подраться мог. И ближе к завершению книжного проекта стали вылезать люди, которые говорили: «Слушай, а давай напишем, например, как он там с кем-то подрался…» С организаторами или с кем-то другим в таком-то городе. А я говорю: «Нет. В эту сторону мы тоже не будем». То есть мы не будем и в ранг святого возводить, но мы не будем и неприглядные какие-то вещи вытаскивать. Потому что, как я написала в предисловии, это подарок на День рождения Диме. Некрасиво было бы вываливать на праздничный стол грязное бельё. Зачем это нужно? Ну, мы знаем какие-то вещи, кто кому чего сказал и так далее. Но совершенно необязательно обнародовать это в книжке. Можно даже друг другу рассказать, пожалуйста. Но в книжке это писать не надо.
Здесь есть всем известные люди, как, например, Манагер, Андрюшкин… Андрюшкин целый такой рассказ или даже повесть написал, очень красноречиво, очень изящно. Я с ним раньше не была знакома, но на сцене его видела и чё-то про него знала… Я так немножко с опаской: ну мало ли, звезда, то, сё… Звоню: «Сан Саныч, там это…расскажи чё-нить…»
Он начал мне рассказывать так, что я сразу начала записывать. У него письменная и устная речь абсолютно полностью совпадают. То есть он говорит так же, как пишет: с такими кучеряшками, с такими кружавчиками, с такими удивительными куда-то экскурсами – очень изящно! То есть, как он играет, так и разговаривает: всё на своих местах. И вот всё это так красиво – просто бери, фотографируй и помещай. И я, говорит, тебе сейчас всё пришлю, и прислал мне довольно большой кусок. Немножко другими словами, но настолько же красиво, и правильно, и весело. У него такая солнечная сторона. Он человек непьющий, у него вообще, по-моему, никаких внутри таких подводных камней нету. Исключительно позитивно несёт информацию. Слово «позитивно» я употребляю в больших кавычках.
Были люди, у которых наоборот устная речь совершенно не похожа на письменную. Например, Нюрыч. Мы с ней поговорили, и особенно вот этот кусок, который был записан в фильме с расшифровкой – там вообще ничего не понятно. Это, ну вот как мы разговариваем в обычной жизни, такими вот какими-то комками… Всё понятно, но если это устная речь. Когда это в письменном виде изложено, это всё надо брать и переформатировать подо что-то, что можно написать.
Ещё всякие разные были такие люди, Женя Колбашев, например. Я его хорошо тоже знаю с тех самых времён… Кому, как не Колбашеву, хорошо знать Лукича. Он мне сначала прислал такой кусочек, чуть больше полстраницы. Очень лаконичный, с какими-то намеченными вехами общения. Я думаю: ну, хорошо, Колбашев человек упрямый, как и я, с ним спорить не надо. Его надо дождаться, поймать и съесть. И поэтому я подождала немножечко, и в какой-то момент очень изящно ему позвонила вечером после концерта. Он был маленечко подшофе и ТАК мне много всего рассказал, что я только успевала записывать. Я говорю: "Это можно в книжку?" Он: «Да, валяй, валяй». Более того, я ему потом расшифровку присылала, он её посмотрел и говорит: «Всё нормально. Только вот это вот… да, оставляй, ничего». Вот это Колбышев.
С Каргаполовым мы тоже прекрасно поговорили, я всё записала, всё ему прислала. Он не исправил ни единого слова, а потом выяснилось, что эти три истории, которые он мне рассказал, он в принципе рассказывает всем. Самая чУдная история от Каргаполова про то, как они ездили в Самару и ночевали там на лыжной базе. Вы знаете эту историю? Я вам её расскажу с удовольствием. Однажды они играли в Самаре, и музыкантов повезли ночевать на такую горнолыжную или сноубордическую базу. Мы сами там тоже ночевали, когда играли в Самаре. Организаторы концертов и хозяева этой базы дружили, какие-то общие у них были дела. Там такие изящные домики, обивочка деревянная… Ну вот они там бухают, бухают… А с ними поехал какой-то мужичок, никому не известный. И местные им говорят: «Это какой-то стукач, вы с ним осторожнее». Ну хорошо, ладно. Приезжают туда, тоже говорят, говорят, выпивают, выпивают. Потом выходят Лукич с Каргаполовым в коридор и начинают обсуждать: что нам с ним делать, как его выпереть? А он уже в этот момент лёг на одной из коек, укрылся с головой и, Женька говорит, видимо, уже как-то намылился слушать, что там дальше ещё говорят. А они, значит, быстро решили что делать, разработали план действий и возвращаются: «Ну чё, всё хорошо, съели-выпили, будем спать ложиться. Всё, выключаем свет. А это у нас кто? Чё это тут лежит?» – «А это какая-то с нами была… ну там, Оля или Наташа». – «А, клёво, ладно. Ну, гаси свет».
И Каргаполов нырьк к нему под одеяло и цоп его за ж..пу. Тот как заорёт: «Я не девушка, я мужчина!» И убежал. Такая история чудесная.
В какой-то момент я поняла, что книжку нужно заканчивать. С самого начала Андрюша Романов говорит: «Вот мне обещали список прислать, кого нужно опросить. Должен Оптимист прислать список и Валера Рожков». Я говорю «Так, стоп…» Кстати говоря, Оптимист очень мне помог, он мне прислал целую страницу контактов новосибирских всяких людей старых, с большинством из которых я смогла связаться, взять интервью, поговорить, или что-то они сами написали – они все здесь (в книге) есть. С кем не смогла, с тем не смогла.
И Романов сам начал тоже пытаться у кого-то брать интервью. И ему очень многие как-то отказывали и решили, что «нет, я, наверное, не буду». Ну потому что одно дело, когда тебе звонят, человек звонит и говорит: вот я тут из издательства «Выргород», мы хотели бы сделать книжку, давайте вы что-нибудь расскажете… И я бы сама сказала: «Нет, я ничего не помню. Нет, спасибо, не надо, до свидания». Другое дело, когда тебе звонит кто-то и говорит: «Привет, я Умка, слушай, такая фигня, мне тут книжку заказали. Мне нужно с тобой поговорить, хочешь письменно, хочешь устно, хочешь вообще ничего, но здорово бы было…» Сразу такой неформальный человеческий контакт. А формально я не умею. И в данном случае это и не нужно. И в общем, люди сразу как-то, даже если они не хотели говорить в самом начале, то открывались. И когда я это поняла, говорю, «Андрюша, давай так: ты мне больше никого не подсовывай, никаких интервью не бери, потому что вот хочешь – пожалуйста, делай отдельную книжку. Я не могу работать с кем-то, я могу работать только одна». Романов человек сообразительный, он сразу понял, что не нужно ничего…
В книжке нет никаких деклараций, никаких анализов творчества, упаси Бог, ничего этого нет. Здесь есть личные воспоминания людей о человеке. Ну и если к этим личным воспоминаниям примешиваются некие соображения общего характера, они здесь тоже присутствуют.
Могу какие-то зачитать с обложки… Я вот обычно на заднюю обложку выношу какие-то важные моменты.
- «Диме было важно петь в окружении толпы, видеть глаза слушателей, ощущать контакт с ними на минимальном расстоянии. И не важно, сколько человек — десять, сто или тысяча, это наивысший кайф, когда все вместе плечом к плечу.
Это Наташа Долматова, администратор клуба «Форпост», где мы все в своё время в Москве играли.
Вот воспоминания Лёхи Быкова, по-моему, мы лично не знакомы.
- «Этот вечер, конечно, перевернул мне мозг, в голове не укладывалось, как такое может быть: легенда сибирского рока вот так просто подходит и приглашает двух совершенно незнакомых ему парней посидеть с ним и его друзьями и отметить его день рождения, требует называть его по имени, поет песни, какие попросишь, а потом еще и настойчиво дает деньги на такси?!»
Ну, в этом весь Лукич.
Вот ещё прекрасно пишет Наталья Мандриченко:
- «Раньше он думал, что умирать не страшно: засыпаешь, и снятся сны про то, как ты живешь и ходишь везде. Но на всякий случай решил спросить у мамы (когда маленький был)— так ли? А она говорит: «Нет, сынок, не так. Сны не снятся». Тут-то он и призадумался: получается тогда — дрянь порядочная эта смерть, просто последняя дрянь».
Вот это мне невероятно близко.
И еще в другом месте он в одном интервью говорит, что «я в детстве хотел стать врачом и изобрести таблетку от смерти». На самом деле он изобрел эту таблетку, и он её использовал, и дал нам всем, потому что рок-н-ролл – это единственный и очень важный способ борьбы со смертью. Если ты умеешь рок-н-ролл делать, воспринимать и участвовать в нём, то ты уже спасён, мне кажется.
Вот ещё хороший момент от Ромы ВПР. Это кстати, единственное интервью, которое взял Романов. Рома говорит:
- «Вот знаешь, когда мы писали альбом “Девочка и рысь”, я думал, что концентрация добра в этом альбоме такая, что сейчас все в этом мире изменится. А оно не изменилось».
Женя Каргаполов говорит очень важную вещь:
- «Освободиться от чего-то: я же вот он, я же личность, я личность! Он это и делал всегда, иногда освобождался от друзей, потом понимал, что без них никуда, и опять… С близкими людьми мог испортить отношения на раз, потом мириться, натура порывистая была — не от природы, что он такой дерзкий, а эти внутренние оковы его держали, мамины, еще чьи-то. Если человек ему нравился — начинал дарить косухи, гитары, заваливать комплиментами… Так же с женщинами. А в итоге — раз потом, и куда-то рвется, потому что надо было опять освобождаться, потому что песни ждут, вот такая вот история.
АНЯ ГЕРАСИМОВА (УМКА) в ВК – здесь можно купить «Димкину книгу».
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте. Присоединяйтесь!