В воздухе кружился мягкий декабрьский снег, медленно оседая на подоконнике. Ольга стояла у окна, задумчиво глядя на улицу, где суетливо сновали прохожие с пакетами подарков. До Нового года оставалось всего несколько часов. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как в детстве этот праздник казался настоящим волшебством – с запахом мандаринов, блеском гирлянд и предвкушением чуда.
Встряхнувшись, она решительно подошла к старому серванту. Дверца скрипнула знакомо и уютно – точно так же, как двадцать лет назад, когда они с Виктором только купили эту квартиру. На нижней полке, в коробке из-под обуви, хранились ёлочные игрушки. Тут были и старенькие шары, доставшиеся от бабушки – чуть потускневшие, но от этого ещё более драгоценные, и новые, которые они с Виктором покупали вместе каждый год... раньше.
Ольга бережно достала хрупкий стеклянный шар с нарисованной заснеженной избушкой. Подарок свекрови на их первый семейный Новый год. "Пусть в вашем доме всегда будет тепло," – сказала тогда Анна Михайловна. Ольга провела пальцем по прохладной поверхности шара, стирая пылинки. Тепло... Когда же оно начало уходить из их дома?
Телефон завибрировал так неожиданно, что она едва не выронила игрушку. На экране высветилось "Витя". Сердце привычно ёкнуло – может, едет домой пораньше? Они ведь договаривались...
– Оль, ты прости, – голос мужа звучал устало и немного виновато. – Тут такое дело... Срочный отчёт для московского офиса, весь день насмарку. Я, наверное, задержусь. Может, даже к полуночи не успею.
Ольга молчала, чувствуя, как предательски дрожит нижняя губа. В горле встал ком.
– Ты даже не вспомнил, что Новый год мы должны были провести вместе, – тихо произнесла она наконец.
– Да брось ты! – в его голосе появились раздражённые нотки. – Что за детский сад? Ты же понимаешь – работа, ответственность. Нам премию обещали, если успеем до праздников. Это важно!
– Важно... – эхом отозвалась Ольга. – Конечно, важно.
Она положила трубку, не дослушав его торопливых оправданий. Стеклянный шар в руке вдруг показался невыносимо тяжёлым. Опустив его обратно в коробку, она медленно опустилась на диван.
За окном продолжал кружиться снег. Где-то вдалеке слышались первые хлопки петард – город готовился к празднику. А она сидела в полумраке собственной гостиной, и по щекам катились злые, обидные слёзы.
Часы показывали начало одиннадцатого, когда входная дверь тихо щёлкнула. Ольга уже лежала в спальне, отвернувшись к стене и притворяясь спящей. Она слышала, как Виктор осторожно прошёл на кухню, как звякнула посуда – видимо, заметил накрытый стол с двумя пустыми бокалами. Постоял немного в дверях спальни. Вздохнул. Ушёл в ванную.
"Всё правильно," – думала Ольга, слушая шум воды. – "Работа – это важно. Премия – это важно. А я... я просто по привычке жду какого-то чуда под Новый год. Глупо в моём возрасте, правда?"
Уже засыпая, она почувствовала, как прогнулся матрас – Виктор лёг рядом. Раньше он обязательно обнял бы её, шепнул что-нибудь ласковое на ухо. Теперь же просто повернулся на другой бок, и через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким.
За окном продолжал падать снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то вдалеке уже слышался праздничный гул голосов – люди собирались встречать Новый год. А в их спальне было тихо-тихо, только старые часы на стене отсчитывали секунды: тик-так, тик-так... Ольга лежала без сна, остро ощущая, как всего в нескольких сантиметрах от неё спит родной и одновременно такой далёкий теперь человек.
Утро первого января выдалось неожиданно ярким. Солнце, отражаясь от свежевыпавшего снега, заливало спальню острыми лучами. Ольга проснулась рано – привычка вставать к семи въелась за годы работы в школе. Виктора рядом уже не было, только смятая подушка хранила след его головы.
На кухне обнаружилась записка, прижатая чашкой остывшего кофе: "Срочно вызвали в офис. Нужно закончить отчёт. Буду вечером." Ни "с Новым годом", ни "прости за вчера" – только сухие строчки о работе. Ольга скомкала листок и швырнула его в мусорное ведро.
Она механически помыла чашку, достала из холодильника вчерашний салат. Села за стол, но кусок не лез в горло. Взгляд упал на фотографию на стене – они с Витей десять лет назад в Крыму. Загорелые, счастливые, он обнимает её за плечи и что-то шепчет на ухо... Когда же всё начало меняться?
– Господи, да что же это такое? – прошептала Ольга, чувствуя, как снова подступают слёзы. – Нет, хватит реветь!
Она решительно встала, прошла в спальню и достала дорожную сумку. Начала складывать вещи – методично, аккуратно, как делала всегда. Свитер, джинсы, тёплые носки... Телефон зазвонил, когда она застёгивала молнию.
– Оля? – голос матери звучал встревоженно. – С Новым годом, доченька! Как вы там с Витей?
– Мам, – Ольга сглотнула комок в горле. – Можно я к тебе приеду? На несколько дней...
В трубке повисла пауза.
– Конечно, приезжай. Я борщ как раз сварила, – голос матери стал мягче. – Что случилось-то?
– Потом расскажу, – Ольга старалась говорить ровно. – Я через час буду.
Виктор вернулся домой ближе к семи вечера, усталый, с покрасневшими от недосыпа глазами. В квартире было непривычно тихо и темно. На кухонном столе лежала записка, написанная ровным учительским почерком Ольги: "Уехала к маме. Продукты в холодильнике. Ключи от квартиры на тумбочке."
Он перечитал записку несколько раз, пытаясь уловить в простых словах какой-то другой смысл. Потом тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. В висках стучало от недосыпа и бесконечных цифр отчёта, который они всё-таки сдали. Теперь можно было отдохнуть... Только вот радости почему-то не было.
Взгляд упал на недоубранную ёлку – вчера Ольга так и не закончила её наряжать. Старый стеклянный шар с избушкой остался лежать на журнальном столике. Виктор осторожно взял его в руки, и память услужливо подбросила картинку: первый год их брака, маленькая съёмная квартира, мама дарит им этот шар и говорит про тепло домашнего очага...
– Сынок, – словно наяву услышал он мамин голос, – семья – это как цветок. Если не поливать, завянет.
Неделя одиночества тянулась бесконечно. Виктор впервые за много лет оказался один в праздники, и это оказалось... страшно. Не с кем поговорить вечером, некому рассказать, как прошёл день. Даже любимые передачи по телевизору стали какими-то пресными и неинтересными.
В пустой квартире было слышно, как тикают часы – те самые, что достались им от Ольгиной бабушки. Раньше их мерный ход успокаивал, создавал уют. Теперь же каждое "тик-так" отдавалось в висках настойчивым напоминанием: "один-один, один-один..."
К концу недели Виктор понял, что больше не может так жить. Работа, которая ещё недавно казалась самым важным, вдруг потеряла смысл. Какая разница, будет премия или нет, если дома тебя никто не ждёт? Если некому рассказать об успехах, разделить радость или поддержать в неудаче?
В один из вечеров он долго сидел над семейным альбомом, перелистывая страницы их общей жизни. Вот их первое фото вместе – случайный снимок на каком-то празднике у общих друзей. Ольга смеётся, а он смотрит на неё так, словно увидел чудо... Когда же он перестал так смотреть? Когда работа, карьера, деньги стали важнее этой улыбки?
Канун старого Нового года выдался морозным и ясным. Ольга сидела у окна в маленькой комнате своего детства, рассеянно перелистывая страницы книги. За эту неделю она прочитала, кажется, всю домашнюю библиотеку – только бы занять мысли чем-то кроме...
– Оленька, – мама заглянула в комнату с чашкой чая, – может, позвонишь ему? Всё-таки скоро праздник...
– Какой это праздник, мам? – Ольга отложила книгу. – Просто ещё один вечер. Знаешь, я тут думала... Может, мне правда пора что-то менять в жизни? Я ведь ещё не старая, могу...
Звонок в дверь оборвал её на полуслове. Они с мамой переглянулись – гостей не ждали.
– Я открою, – мама поспешила в прихожую.
Ольга услышала скрип входной двери, потом приглушённые голоса, и сердце вдруг забилось чаще – этот голос она узнала бы из тысячи. Виктор.
– Здравствуйте, Анна Петровна, – он говорил тихо, словно боялся спугнуть кого-то. – Ольга... она здесь?
– Проходи, – в голосе мамы звучала едва заметная теплота. – Только разденься, на улице минус двадцать.
Ольга встала, одёрнула домашний свитер. В голове вихрем пронеслись мысли – причесаться, переодеться, может, хоть помаду... Но было поздно. В дверях комнаты появился Виктор, в руках он держал знакомую коробку из-под обуви – ту самую, с ёлочными игрушками.
– Привет, – он переминался с ноги на ногу, как провинившийся школьник. – Я тут подумал... У нас ведь есть ещё один Новый год. Старый новый год. Может... может, начнём его правильно?
Ольга молчала, разглядывая мужа. Осунувшийся, небритый, в наспех застёгнутой куртке – таким растерянным она его не видела, кажется, никогда.
– Вить, – наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – ты это серьёзно? Приехал с игрушками, как будто ничего не было?
– Нет, не как будто ничего не было, – он поставил коробку на стол и достал тот самый шар с избушкой. – Я... я много думал эту неделю. О нас. О том, как всё изменилось. Знаешь, я ведь правда верил, что делаю всё правильно – работа, карьера, деньги... А потом остался один, и понял – к чему всё это, если дома пусто?
Он говорил, и голос его постепенно креп, словно с каждым словом падала какая-то внутренняя преграда:
– Помнишь, как мы познакомились? На том новогоднем корпоративе... Ты ещё сказала, что не любишь шумные компании, и мы сбежали в какую-то кафешку. Проговорили до утра. А потом я неделю не мог работать – всё думал о тебе. И знаешь что? Эту неделю я тоже не мог работать. Всё думал – где мы свернули не туда? Когда я перестал возвращаться пораньше, чтобы успеть поговорить с тобой перед сном? Когда перестал замечать, что у тебя новая причёска или платье?
Ольга почувствовала, как предательски защипало в глазах. Она смотрела на мужа и вдруг увидела в нём того самого мальчишку, который когда-то покорил её сердце своей искренностью и теплотой.
– Я не прошу сразу всё забыть и простить, – Виктор осторожно положил шар на стол. – Но, может... может, украсим ёлку? Вместе? У твоей мамы ведь есть ёлка?
– Есть, – раздалось от двери. Анна Петровна стояла, прислонившись к косяку, и улыбалась сквозь слёзы. – В кладовке. Я как раз собиралась достать...
– Я достану, – Виктор решительно направился к двери, но у порога остановился. – Оль, ты... ты поможешь?
Она смотрела на него долгую минуту. Потом медленно встала и подошла к коробке с игрушками:
– Знаешь, эта гирлянда всегда путается. Вдвоём быстрее разберём...
Старые часы в гостиной пробили полночь. Ёлка, наряженная общими усилиями, переливалась разноцветными огнями гирлянды, отбрасывая причудливые тени на стены. Шар с избушкой занял почётное место на самой видной ветке – как символ их общего дома, который они решили сохранить.
Анна Петровна, поставив на стол последнее блюдо с пирожками, деликатно удалилась к себе, сославшись на усталость. Но прежде чем уйти, она крепко обняла дочь и зятя:
– С Новым старым годом, родные мои. Берегите друг друга.
Ольга и Виктор остались вдвоём в уютной полутьме гостиной. Где-то на улице раздавались редкие хлопки петард – район праздновал по-своему. А здесь, в маленькой квартире на пятом этаже, время словно остановилось.
– Знаешь, – Ольга задумчиво размешивала ложечкой чай, – я ведь тоже много думала за эту неделю. О нас, о том, как всё изменилось... Помнишь, как мы раньше каждое воскресенье ходили в наш сквер? Просто гуляли, говорили обо всём на свете.
– Помню, – Виктор осторожно взял её за руку. – У тебя тогда был любимый шарф в клетку. Ты всё время мёрзла, и я отдавал тебе свои перчатки.
– А ты до сих пор не научился завязывать шарф правильно, – она слабо улыбнулась. – Вечно концы разной длины.
Они помолчали, глядя на мерцающие огоньки гирлянды.
– Оля, – Виктор наконец решился сказать то, что обдумывал всю дорогу сюда. – Я вот что придумал... Давай заведём новую традицию? Каждый месяц – один день полностью наш. Никакой работы, никаких срочных дел. Просто ты и я. Можем гулять в нашем сквере, ходить в кафе или сидеть дома с пледом и какао. Главное – вместе.
Она внимательно посмотрела на него:
– А как же твои отчёты? Премии? Дедлайны?
– Переживут, – он крепче сжал её руку. – Знаешь, что я понял за эту неделю? Все эти премии и отчёты – они придут и уйдут. А ты... ты моё главное сокровище. И я едва не потерял его, гоняясь за пустышками.
Ольга почувствовала, как к горлу подступает комок. Она вдруг увидела в глазах мужа то самое выражение – теплоту и нежность, по которым так скучала все эти годы.
– Первое воскресенье каждого месяца? – спросила она тихо.
– Первое воскресенье, – кивнул он. – Начиная с этого.
За окном продолжал падать снег, укрывая город белым покрывалом чистого листа. Старый год уходил, унося с собой обиды и недопонимания. А новый... новый дарил надежду на то, что самое важное можно сохранить, если только не забывать о главном – о любви, которая живёт в простых вещах: совместных прогулках, вечерних разговорах, тёплых объятиях и способности слышать друг друга.
Ольга поднялась и подошла к ёлке. Поправила шар с избушкой, стряхнула невидимую пылинку с веточки.
– С Новым старым годом, Витя, – произнесла она, обернувшись к мужу. – Пойдём домой?
Он встал и обнял её за плечи, как делал когда-то давно, в их первые счастливые годы:
– Пойдём. Только маме спасибо скажем. И этот шар возьмём – он теперь правда волшебный. Напоминает, что дом там, где мы вместе.