Найти в Дзене
Метонимия без имени

Конец: смерть по-замятински. Что оставила после себя запись 39-ая?

Странное какое-то впечатление. Оглушительное, до слез. Как будто вывернули наизнанку и потом небрежно зашили. Раздели, рассмотрели со всех сторон под микроскопом, душу выпотрошили и надели все заново. А душа уже не срастется - и она бьется о ребра, о ткань одежды, царапается - но от этого только приятнее. Как будто я, как и главный герой, хочу и даже мечтаю погибнуть - оказаться на самом краю, посмотреть вниз - осмелиться посмотреть - задержать дыхание и отойти. И в эту секунду, когда ты на краю - та на долю мгновения умираешь. А потом ты снова живой, ты отшатнулся от пропасти - и мир обрушивается красками, цветами, звуками, криками, шорохом - ты слышишь все, даже чужие мысли. Они настолько громкие, что заглушают твой собственный крик, и ты уже неспособен расслышать себя - в голове все смешалось, в голове только одно: как бы не сойти с ума от этой какофонии вокруг. Где начинаюсь и заканчиваюсь я? Где та грань, где мое "я" смешивается с внешним миром, и это уже не я, а просто след, кот

Странное какое-то впечатление. Оглушительное, до слез. Как будто вывернули наизнанку и потом небрежно зашили. Раздели, рассмотрели со всех сторон под микроскопом, душу выпотрошили и надели все заново. А душа уже не срастется - и она бьется о ребра, о ткань одежды, царапается - но от этого только приятнее. Как будто я, как и главный герой, хочу и даже мечтаю погибнуть - оказаться на самом краю, посмотреть вниз - осмелиться посмотреть - задержать дыхание и отойти. И в эту секунду, когда ты на краю - та на долю мгновения умираешь. А потом ты снова живой, ты отшатнулся от пропасти - и мир обрушивается красками, цветами, звуками, криками, шорохом - ты слышишь все, даже чужие мысли. Они настолько громкие, что заглушают твой собственный крик, и ты уже неспособен расслышать себя - в голове все смешалось, в голове только одно: как бы не сойти с ума от этой какофонии вокруг. Где начинаюсь и заканчиваюсь я? Где та грань, где мое "я" смешивается с внешним миром, и это уже не я, а просто след, который во мне оставили? Поцарапали душу, окрасили, оставили яркий след - это часть меня или это не я? Я хочу быть - до надрыва - или меня вынудили, вынудили так, что я и забыла, какой была?

Но самое жуткое, наверное, в том, что заплакать просто не получается. Слезы душат изнутри, а выразить это невозможно. Уже не вырвать из себя - оно уже впиталось, въелось под кожу и никуда не денется. И это навсегда. Вопрос лишь в одном: вынесешь ли ты это?