Пьер Розенберг (1936, Париж) — коллекционер, директор Лувра, действующий член Академии. Специалист по истории живописи французских классицизма и рококо.
И ни одной гравюры
Сотни картин «малых мастеров» покрывают стены маленьких комнат. С самого потолка и до самого пола. Среди них — великое множество малоформатных, тёмных, неатрибутированных работ с неясными сюжетами. Шестьдесят сотен рисунков, ставших прообразами полотен, о которых мало кто слышал. Четыреста сотен книг, содержащих малоизвестные факты из истории французской живописи XVII-XVIII веков. А также великое множество фотографий, писем, газетных вырезок. И ни одной гравюры. Такова прихоть владельца собрания...
Пьер Розенберг
Согласитесь, дорогой читатель: не такую коллекцию ожидаешь увидеть в распоряжении Пьера Розенберга, в недавнем прошлом — директора и главного куратора Лувра. Блестящего учёного, чья академическая карьера построена на изучении и каталогизации картин Шардена и Фрагонара, графики Пуссена и Ватто. Несмотря на ряд административно-правовых ограничений, налагаемых должностью хранителя галереи, супругу Беатрис Ротшильд было бы вполне по силам (и по средствам) включиться в общую гонку за самыми престижными трофеями современного арт-рынка Европы. Стать одним из величайших «мейнстримовых» коллекционеров современности. Но в убелённой сединами голове академика нет и никогда не было и тени подобной мысли.
Великая миссия скромного человека
Неутомимый и страстный искатель сокровищ мира живописи, он считал и считает главной добродетелью коллекционера скромность. Своей великой миссией видит спасение культурного наследия страны из тенет забвения, в которые его норовит затянуть беспощадное время и переменчивая мода. И это не пустые слова. К примеру, в коллекции Розенберга присутствуют работы художников XIX века, не представляющие для героя нашего рассказа никакого личного интереса. Он приобрёл их с единственной целью: позволить профильным специалистам изучать полузабытые сегодня творения, дабы сохранить для будущих поколений целостное понимание исторического пути французской школы живописи. Меняя строгие ботинки и галстук первого хранителя сокровищ Лувра на любимые кеды и шарф, он остаётся всё тем же скромным хранителем чужих шедевров. С той лишь разницей, что действует в частном порядке.
Вообще говоря, дом академика Розенберга — нечто вроде системообразующего «хаба», чьи двери день и ночь открыты для организаторов выставок картин таких забытых живописцев, как Натуар и Ла Ир, Удри и Вуэ. Здесь постоянно работают группы экспертов, пытающиеся установить авторство, время написания или концептуальную принадлежность того или иного полотна. Отыскать недостающие материалы для своей научной работы. Предложить для обмена свои собственные находки...
«Держать руку на пульсе»
Кстати, к вопросу о находках: месье Розенберг — единственный член парижской Академии, который бывает не только на лондонских и цюрихских аукционах, но и частенько посещает блошиные рынки столицы. Маэстро предпочитает (по крайней мере, до недавнего времени предпочитал) «держать руку на пульсе» и вникать в каждую сделку, касающуюся пополнения его удивительной коллекции.
«Стеклянная шкатулка»
А ещё нам известна маленькая слабость большого коллекционера, о которой мало кто знает. В его венецианской резиденции имеется милейшая коллекция фигурок животных из муранского стекла. Забавный факт, не имеющий отношения к теме сегодняшней статьи. Просто очень захотелось похвастаться перед Вами своей осведомлённостью, дорогой наш читатель.
Автор: Лёля Городная. Подписывайтесь на канал, ставьте «палец вверх» Спасибо!