Закончив учёбу, приехал по распределению в экспедицию- ОКЭ N 2 в Иркутск, познакомился и подружился с такими же молодыми специалистами из Хабаровска- Витей Захаровым и Валерой Фёдоровым( земля ему пухом). Первое время жили мы на квартирах, а потом нам дали комнату в общаге. И началась "взрослая" жизнь. От зар.платы до аванса денег не хватало, погулять любили. А есть-то хочется... Однажды остался последний рублишка, но жить предстояло ещё несколько дней до зарплаты. Мы пришли в магазин, долго выбирали, что купить. Увидели свежую кильку по 11 копеек килограмм. Я протянул купюру продавщице и важно сказал:
- Нам кильку... на все!
Огромный кулёк из газеты с трудом дотащили от магазина на Чапайке до общежития.
Комната провонялась ужасно, мы ели рыбёшку в жареном, варёном и солёном виде, но до следующей получки дотянули.
Как-то даже взялись воровать супчики и кашки у девушек, которые жили на этом же этаже. Кухня была общая. Дождёмся, когда потянет запахом готовой пищи, прошмыгнём на кухню и, обжигаясь, быстренько зачерпнём еду, а потом бегом назад, в комнату. Кончилось не очень хорошо. Девки подсыпали слабительное, а мы как раз были очень голодные и спёрли всю кастрюльку. Съели содержимое, аккуратно вернули пустую кастрюлю на плиту и улеглись на кроватях, поглаживая сытые животики. И тут в них забурлило... На бегу раcстёгивая ремни, пуговицы. неслись мы в туалет. Когда пробегали мимо комнаты девчонок, оттуда нас ехидно спросили:
- Ну, как вам супчик?
Больше мы у них еду не воровали.
Кому-то из нас однажды пришла в голову умная мысль, что, если в пятницу не прийти на работу, то к понедельнику начальство забудет про прогул. Так мы изобрели четырёхдневную рабочую неделю и три выходных, весьма довольные своими сообразительностью и талантом. И длилось это с месяц зимой, пока однажды в понедельник нас не пригласили с утра всех троих на ковёр. В кабинете сидели и стояли человек десять- начальник экспедиции, начальники партий, зам.по технике безопасности и ещё несколько мелких шишек и пристально рассматривали троих лоботрясов.
- Мда-а, думал я: один раз не пришли- мало ли что, второй раз не появились, решил подождать, сами одумаются или как... Ан нет, такую наглость в своей жизни я ещё не встречал,- Начальник экспедиции Богданов А.А. медленно ходил по кабинету и пытался заглянуть в наши виноватые глаза.
- Ну, что будем с ними делать?
- Уволить к чёртовой матери!
- Лишить премии!
- Выговор строгий объявить!
- Из комсомола выгнать!
А зам. по хозяйственной части предложил:
- А пусть рабочими поработают до полевого сезона. Я найду, чем им заняться.
На том и порешили.
Посмеиваясь и подталкивая в спину, как арестантов, он повёл нас в мастерские. И до конца зимы мы рубили арматуру на станках, сверлили отверстия в трубах, что-то пилили, строгали, пересыпали цемент, чистили снег во дворе и т.п.
На наши попытки протестовать, мол, мы не для этого учились, завхоз, хихикая, напоминал про четырёхдневку со свободной пятницей. Так что, в то время, как другие наши коллеги- молодые специалисты, ходили на работу опрятные, чистенькие, в костюмах и галстуках, мы выглядели, как обыкновенные бичи, в грязной замасленной робе.
Перед 7 ноября составили списки, кто что несёт на демонстрации. Витька с Валеркой транспарант с лозунгом, а я портрет какого-то деятеля, кажется, Суслова. Но мы решили, что демонстрация- дело добровольное, и не явились. В результате за нас палки эти с тряпками и портретом тащило начальство. И , видимо, очень рассердилось на нас за такую подставу. Снова на ковёр, обвинения, что мы плохие комсомольцы, политически неустойчивы. Наказание- лишение на 10 процентов 13 зарплаты. Вот такая, блин, демократия.))
Ещё до идеи с четырёхдневкой мы начали убегать домой часа за два до окончания рабочего дня. Кабинеты- камералки располагались на втором этаже, а внизу был кабинет начальника экспедиции, мимо которого нужно было прошмыгнуть к выходу. И вот, спускаемся мы по лестнице, и вдруг открывается медленно дверь кабинета шефа. На выход не успеваем, несёмся в другое крыло, там туалет. Стоим внутри и прислушиваемся: шаги приближаются. И тут Витька с Валеркой шмыгнули в кабинку и закрылись изнутри, а я не успел. Подёргал в отчаянии ручку, шипя им, чтобы впустили и меня. Открывается дверь, появляется начальник и с недоумением смотрит на меня одетого в полушубок с шапкой на голове. Я же открыл кран и тщательно мою руки, потом поворачиваю голову к шефу, смотрю на него удивлённо (мол, а Вы почему не работаете?), бросаю взгляд на часы на руке и почему-то заявляю очень серьёзно и озабоченно:
- Рано ещё!
Богданов растерянно кивнул головой. Действительно, рабочий день в разгаре. Подёргал ручку туалета, пацаны там затаились, не дыша. Постоял немного, подождал, глядя, как я тщательно, словно хирург перед операцией мою руки, похмыкал и ушёл молча по лестнице наверх. На втором этаже был ещё один туалет. Как маленькое стадо баранов, мы выскочили из туалета и на цыпочках выбежали на улицу.
Ну, а после первого же полевого сезона мы стали уже полноправными членами экспедишного братства и даже могли в рабочее время спуститься вниз погонять бильярд с начальством.
Слева направо Мишка Тюриков, Саня Кальной, Саня Новосёлов , Алик Кабдулин, Юра Герман, я, Гена Мымриков.