- А мама и папа приедут? - ни с того ни с сего вдруг спросил у меня Стёпка.
- Приедут, Степан, конечно приедут. - ответила я и не соврала, потому что обязательно приедут, но вот когда...
Зная своеобразных Стёпкиных родных, никто на этот вопрос ответить не мог. Они отдавали нам своего сына, когда хотели, когда им это было удобно. Совсем обнаглев со временем.
Ну, допустим, в предыдущий раз Стёпка пробыл у нас только 2 недели. Потом началась школа, и отец его забрал. А в позапрошлый раз пацан промаялся у нас два месяца. И при попытках звонить родителям: живы ли они там? Дозвониться до них никто не мог - они не брали трубку и при этом сами никак не объявлялись.
Стёпка никогда раньше не спрашивал меня об этом: приедут ли за ним, когда он поедет домой. Никогда. Поэтому я была так удивлена.
За 10 выходных праздничных дней мальчишка очень сильно изменился. Не в лучшую сторону. Я списала это на отсутствие свободы и занятий, возможности расслабиться больному ребёнку, побыть наедине с собой самим...
Никого из специалистов в отделении не было. Дети осатанели. Шутка ли: сидеть на одном месте, почти не двигаясь, разговаривать нельзя...
Стёпка к десятому числу имел совсем жалкий вид. К нему вернулись тики. Он дёргал лицом и правым глазом. Он был двигательно беспокоен. Ушёл в свой дефект и собственный мир. Шевелюра его ещё более отросла, кончик чёлки лез пацану аккурат в глаз, он всё время навязчиво убирал её с лица...
Оказавшись в моём кабинете, он вцепился в свой "индийский альбом" и начал ходить с ним из угла в угол. Вид у него был совершенно сумасшедший. Мне прям плакать хотелось...
Интересно, как его маме и папе кушалось "Оливье", как они наряжали ёлку и вручали подарки остальным детям, зная, что их Стёпка в это время у нас?...
Стёпка дёргался, много говорил с вымышленными персонажами, его трясло. Обычными своими занятиями - рисованием или конструктором - он заняться не мог. Он был в странной ажитации.
Издавал громкие звуки. Пищал. Стучал по стенам, косякам...
Потом уставал. Садился на минуточку. Потом вскакивал и снова метался в четырёх стенах как раненый зверь...
Часам к 12 Стёпка начал спрашивать каждые две минуты: приедут ли мама и папа. Получал утвердительный ответ. Радовался. Спрашивал опять...
В один из моментов ко мне зашла наша психолог. Спрашивала про другого маленького пациента.
Стёпка и у неё успел несколько раз спросить про маму и папу...
Александра Викторовна посмотрела на меня:
- Стёпа ведь раньше никогда не интересовался выпиской. Не задавал подобных вопросов?
Я подтвердила. И добавила, что Степан вдруг попросил у меня забрать домой этот "альбом", который он нарисовал... Раньше ему было фиолетово на всё... У меня за 8 лет скопилась куча его рисунков, поделок, они никогда ему не были интересны и нужны...
Психолог согласилась, что Стёпа изменился. И если он раньше был в манИи и приподнятом настроении, то теперь он ушёл в дефект, в подобие ОКР.
Но коллега винила препараты, которые одно лечат, другое калечат...
В течение часа я раз сорок ответила Стёпке про то, что его обязательно заберут. Поговорили про дом, серую машину, про зимние вещи, про парикмахерскую...
Стёпка даже один раз сел на стульчик, стал моргать и всхлипывать...
- Степан, ты плачешь? - спросила я.
- Да-а. - ответил он.
Потом потёр глаза, сам себе сказал: "Ну хватит." И опять стал метаться из угла в угол, обнимая "альбом" и спрашивая про родителей...
За полчаса до обеда он стал странно дышать. Громко. Прерывисто...
- Стёпа, перестань. Ты меня пугаешь!
Отправила детей на подготовку к обеду. Понесла в буфет чайник с питьевой водой и кружечки - сдавать тёть Наташе инвентарь. Наткнулась на врачей. Те совершали обход.
Я поздоровалась и спросила у них: чей пациент мой Степан Малофеев?
Заведующая беспокойно на меня посмотрела:
- Мой. А что такое?
- А родители его не объявлялись, случайно?
- Ой! - хлопнула себя по лбу она. - Они же сегодня его забирать собирались. Отец вчера позвонил. Обещал его после 12 забрать, а я им справку не написала!
- Да вы что?! - воскликнула я. - Ну Стёпка как чувствует. Сегодня извёл меня вопросом, когда его заберут. И ведь никогда не интересовался раньше, а тут как с цепи сорвался!!!
- Правда? - недоверчиво посмотрела на меня заведующая. - А ведь я никому не говорила, что его забирают...
Здесь к нам подошла воспитатель и сказала, что за Стёпкой приехали родители: мама и папа.
По дороге мы вспомнили с доктором ещё нескольких выросших у нас пацанов, тоже с детской sch, но более дефектных, неговорящих, они тоже как чувствовали день выписки, хотя всегда казалось, что они вообще в другой вселенной, те вообще ни на что не реагировали...
Я вернулась в кабинет. Достала из ящика Стёпкин "альбом" и понесла отдавать ему. Обещала же. Всё сбылось. И мама и папа, и альбом...
Не зря в давние времена психически больных людей называли провидцами. Где-то они очень тонко чувствуют.