Зима Фросю напугала и всё чаще она стала подумывать о возвращении домой. Без работы, без тёплой одежды она стала на всю зиму заложницей дома. Выйти из комнаты ей было не в чём. Когда Лёня возвращался из школы, Фрося могла надеть его валенки, пальто и прогуляться по заснеженной улице. И то не всегда. Иногда он торопился на горку. После такого похода одежда и обувь племянника были мокрыми насквозь, и приходилось их сушить на печке.
Глава 220
Вечером Мотя постелила Фросе на полу в детской комнате тёплый бушлат. При этом вид у неё был такой, будто она сотворила наивысшее благодеяние.
- Сестра, поспи сегодня на полу, завтра я куплю раскладушку. Принесёте с Лёней. Я сама не донесу. Спина болит очень сильно.
- Тётя, ложись на мою кровать, - предложил Вася, - а я ночку на полу посплю. Мне не привыкать. Когда сюда приехали, несколько месяцев на полу спали. И ничего.
- Не выдумляй, - остановила сына Мотя. – Каждый будить спать на своём мисте. Тебе завтра на работу, а ты будишь на полу гнуца.
- Спасибо, Вася! Я привыкла спать на полу, - успокоила племянника Фрося. – Ничего со мной не случится. Лето сейчас, тепло. Не замёрзну.
Рано утром Егор с Васей начали собираться на работу. Пришлось Фросе встать, она закрывала проход к двери племяннику.
У Фроси ещё оставались деньги от поездки. Попросила Лёню повести её в магазин. Купила себе раскладушку, подушку и одеяло. Переставила детские кровати и втиснула под стенку свою раскладушку.
Мотя новое одеяло сразу забрала.
- Старенькое тебе дам, а это Любе на приданое дадим. Я же сходила в Шахтуправление. Квартиру рядом с нами Алёшке дадут, когда женится. Он - передовик. Теперь нужно их быстрее поженить.
Фрося без разговоров отдала Моте новое одеяло. По сути, оно было Мотино. Ведь купила его Фрося за присланные на дорогу деньги.
***
Постепенно жизнь налаживалась. Теперь у Фроси было спальное место и куча проблем. Маргарита приглашала её к себе в помощницы по хозяйству. Но Фрося отказалась. Вся проблема упиралась в мужа Маргариты, который был охоч до женщин.
Кто уже только не работал в доме начальника! Одни сами уходили, других изгоняла Марго. Фрося показалась ей забитой деревенской женщиной, на которую Виталий не обратит внимания, и можно будет спокойно жить.
Мотя преподнесла эту историю Фросе на следующий день со смешками и улыбками.
- Виталик у неё любвеобильный. Всем хватает. Я, на месте Маргариты, давно его на место поставила и не позволила бы такое вытворять. Трезвый – он серьёзный ответственный мужчина, а как выпьет, начинает чудить. Поэтому и оказался на нашей шахте. Марго и сама могла бы готовить еду, но она ручки бережёт, потому что пианистка. На пианине играить.
- Я не пойду к ним работать, если вдруг позовёт. Не хочу позориться, - ответила Фрося.
- Подумай. Она хорошо платит. Продукты самые лучшие. Только жить нужно у них постоянно.
- Нет. Мамка не разрешила бы. Она в колхоз запретила мне идти. А тут прямо в рабство.
Мотя пожала плечами.
Фрося не сидела без дела. Находила себе работу по дому, во дворе, в небольшом огородике. Лёня с Маней постоянно были с нею. За лето дети загорели и окрепли. Маня была задумчивой тихоней. Мотя о ней часто говорила:
- В тихом болоте черти водятся.
Лёня был говорун. Всё, что видел и чувствовал, обсуждал. Он приставал с разговорами ко всем, кроме отца. Егора боялся и сторонился.
Свадьба Любы и Алексея прошла незамеченной. Просто зарегистрировались и просто посидели семейно. Поздравили молодых. От управления молодым подарили кровать, стол и 4 стула.
На следующий день, как молодому супругу вручили ордер на квартиру рядом с родителями невесты, вся семья дружно взялась за ремонт. Побелили комнаты внутри. Покрасили рамы и двери.
Торопились до первых морозов. Фрося удивлялась, что морозы могут начаться так рано. Был ещё август. Но в лёгком платье было уже холодно. Мотя отдала Фросе старый Васин свитер.
- Возьми, сестра, надевай. Это Васькин свитерок. Я думала, Лёне будет, а он уже Васю догоняет по росту. Куда растёт, не знаю!
Сделали ремонт и в начале сентября молодые перешли жить в свою квартиру. Животик у Любы рос не по дням, а по часам. Люба была счастлива. Фрося любовалась племянницей и тоже радовалась. Хорошо, что бросила Люба того Сашку в Ахметовской, и ушла к матери. А то ведь до сих пор щипал бы и кусал её тот садист. Другого слова Фрося для бывшего зятя не находила.
***
Она хорошо помнила, как Люба убежала среди ночи от озверевшего Сашки. Прибежала к ним с матерью.
- Тётя Фрося, тётя Фрося, откройте. Это я, Люба Киселёва.
Фрося быстро накинула старую шаль и открыла дверь. Девчонку всю трясло, как в лихорадке.
- Люба, заходи быстрее! Что случилось?
- Сашка опять за своё.
- Вот скотина. Завтра пойдём к участковому.
- Не надо. Я туда не вернусь. Тётя, помогите мне уехать куда-нибудь, а то он и вам жизни не даст, - сквозь слёзы проговорила Люба.
- Хто нам жизни ны дасть? – спросила с печки Таисия. – Та хай тильки суныца, я своимы рукамы ёго удушу.
- Бабушка, простите, что я вас побеспокоила, разбудила. Но мне некуда идти.
- Сыды. Фроська, накормы дивчину и отвыды завтра до матэри. Катька казала, что Мотька уизжать сбыраица до батька у Коми. Хай тэбэ с собой бырэ.
Фрося затопила плитку, пожарила картошки, закипятила чай. Накормила племянницу и уложила спать с собой на топчане.
Утром Люба показала искусанные руки и плечи.
Тогда же Таисия сказала, глядя на Любу:
- Если Мотька дытыну с собою ны визьмэ, то и с Жоркою жить ны будэ. Так ей, дуре, и пырыдай. Хоче со своим Жориком жить, хай тэбэ ны откида. Так ей и пырыдай. Скажишь матэри, что цэ я такэ сказала. Запомныла? Фроська, выды плымыныцу до дому. С барахла у сватив нычого нэ бэрить. Хай усэ пропадэ пропадом и сынок ихний.
Мотя была в гневе. Она набросилась с руганью на дочь и на сестру.
- Чо ты бегаишь с хаты у хату? Муж ны успивае тэбэ ловыть. А ты чо, носыся с нэю, как с писаной торбой? Выды до сватив. Там у неё муж, там её семья. У меня своих ртов повно.
- Мотя, посмотри, Люба вся в синяках. Сашка опять взялся за своё. Кусается и щипается.
- И что? Я с дитямы уизжать сбираюсь, а её куда?
- Как ты можешь так говорить. Люба твоя старшая дочка.
- Какая она мне дочка? Она уже замужняя женщина. Нечего за материн подол цепляться, пора быть самостоятельной.
- Бабушка сказала, что если Вы меня с собой не возьмёте, то и с Жоркой жить не будете, - сказала Люба и спряталась за Фросю.
Мотя сразу как-то успокоилась и заявила:
- Иди, вещи свои забери. А то ехать тебе не в чём.
Люба отрицательно покачала головой:
- Бабушка сказала, что вещи не надо забирать. «Хай воны пропадуть пропадом умисти с зятём», - сказала, подражая Таисии.
- Вечно она лезет, куда не просят. Это ж надо, что придумала: Любку с собою забрать, а одёжу сватам оставить. Ладно, хай так и будэ. Поидышь у том, чо есть. На жратву грошив ны будэ. Только на дорогу.
В начале лета 1949 года Мотя с детьми уехала в Коми.
***
Фрося радовалась, глядя на племянницу. Алёшка был влюблён в Любу. Он смотрел на неё так, как смотрел, когда-то на Фросю Семён.
Забегая вперёд скажу, что Люба с Алексеем прожили долгую счастливую совместную жизнь. Родили и воспитали дочку и 2-х сыновей. Всю жизнь прожили в том самом посёлке Ярега.
В конце октября Люба родила девочку. Назвали её Валентиной.
- Валя, Валечка, Валюшка, - называли её родные. Все по очереди нянчили и баловали. А вот дедушка Егор на внучку внимания совсем не обращал. Он злился и нервничал, когда в его половине собирались все. И очень не любил, когда Мотя уходила в квартиру к детям. Просто места себе не находил и начинал стучать в стену.
Фрося никогда с Егором наедине не оставалась. Его взгляды и странное поведение настораживали. Уже через неделю она знала все сплетни небольшого посёлка и понимала, что одиночество дотянулось и сюда. Только здесь страдали от одиночества мужчины. А было их много.
Иногда Фрося думала, что было бы здорово, перетащить сюда родную станицу и дать каждой вдове по мужу.
Зима Фросю напугала и всё чаще она стала подумывать о возвращении домой. Без работы, без тёплой одежды она стала на всю зиму заложницей дома. Выйти из комнаты ей было не в чём. Когда Лёня возвращался из школы, Фрося могла надеть его валенки, пальто и прогуляться по заснеженной улице. И то не всегда. Иногда он торопился на горку. После такого похода одежда и обувь племянника были мокрыми насквозь, и приходилось их сушить на печке.
Все главы здесь
Всем доброго утра и хорошего настроения!
Продолжение здесь