Выжить, глава 15.
Симона вошла в кабинет Мэдлин и остановилась у стола. Она почти не чувстовала ног от усталости и мечтала лишь быстрей оказаться дома. Миссия выдалась сложной — из всей команды только она и Майкл вернулись без серьёзных повреждений — но что-то подсказывало девушке, что старший стратег хотела поговорить с ней о другом.
Мэдлин окинула её оценивающим взглядом и чуть подалась вперёд.
— Прошло полгода, с тех пор как вы с Майклом поженились.
Симона коротко кивнула, не считая нужным комментировать очевидное. Всё внутри неё сжалось.
— Мы выполнили свою часть уговора и не мешали вашим отношениям, — продолжила Мэдлин. — Но у всего есть цена.
Девушка опустила взгляд в пол.
— Майкл редко говорит о прошлом, — ответила она.
Старший стратег поднялась со своего места и подошла к оперативнице почти вплотную.
— Он ведь доверяет тебе? — уточнила она таким тоном, будто разговаривала с отстающим учеником.
Симона кивнула, не поднимая взгляда. Запах духов старшей женщины душил её своей сладостью.
— Тогда тебе придётся подтолкнуть его к откровениям, — заключила Мэдлин и отошла к полке с орхидеями.
Девушка ничего не ответила, но и уйти не решалась.
Старший стратег опрыснула водой одно из растений и бережно поправила лепестки.
— Майкла ждёт большое будущее, — протянула она мечтательно. — Если когда-нибудь враг узнает о нём больше, чем мы…
Мэдлин пронзила девушку взглядом.
— Ты ведь не допустишь этого?
Симона ухватилась за стул, чтобы не упасть. Уже несколько минут она не могла вдохнуть полной грудью.
— Ты не предашь его, а защитишь, — подытожила старший стратег. — Жду тебя через неделю.
На негнущихся ногах девушка вышла из кабинета и ещё долго пыталась отдышаться, оперевшись о стену.
***
Чёрный BMW остановился у ворот посольства. Миниатюрный мужчина с круглым лицом и пухлыми губами, сокрытыми тёмной бородой, сидел сразу за водителем. Взглянув на него, никто бы не подумал, что от этого человека может зависеть будущее страны, но это было именно так. Ахсан Аббас вынашивал амбициозные планы привести Пакистан к демократии, и для этого ему требовалось заручиться поддержкой лидеров европейских государств.
— Мы на месте, — объявил Майкл, сидевший рядом с мужчиной, в передатчик.
— Всё чисто, — отозвалась Симона.
Дюжина оперативников Отдела распределились по территории посольства в качестве усиления охраны. Визит Аббаса в Париж носил неофициальный характер, и никто не ожидал осложнений. Шеф согласился «одолжить» своих людей лишь потому, что у него были тайные планы на пакистанского политика: после переговоров Майкл должен был доставить Аббаса прямиком в Белую Комнату.
Машину пропустили через КПП, и водитель плавно затормозил у парадного входа. Майкл вышел первым, окинул взглядом двор, ещё раз запросил статус у своих коллег по периметру и лишь потом открыл дверь для Ахсана. Несмотря на низкую вероятность угрозы, командир группы не позволял себе выполнять работу спустя рукава.
Многообещающего политика проводили в комфортабельную комнату на третьем этаже, предложили напитки и еду. Почти двадцать минут Аббас провёл в туалете, и Майклу, приставленному к нему в качестве телохранителя, даже пришлось постучать в дверь и уточнить, всё ли в порядке. Мужчина вышел, как ни в чём не бывало, и весь следующий час молча читал Коран, расположившись на цветастом диване. Его лицо не выражало ни тени эмоций.
Наконец, пришло время переговоров. Майкл проследовал с Аббасом в конференц-зал, где уже собралась добрая дюжина политиков из разных уголков Европы. Большинство премьер-министров отправили своих представителей, но некоторые почтили организаторов и личным присутствием. Увидев Жака Ширака, Майкл почти вздрогнул: всего пару лет назад они с Рене размышляли, как к нему подобраться, чтобы навсегда удалить из правительства. Сейчас парень стоял от политика в двух шагах и мог бы убить его одним выстрелом, но теперь он подчинялся другим приказам. Иногда жизнь шутила странные шутки.
Двери конференц-зала плотно затворились, и вдоль стен расположилась охрана. Участники заняли свои места за столом и принялись обмениваться приветственными словами. Майкл стоял у окна, за спиной у Аббаса, и краем глаза заметил, что мужчина украдкой проверял содержимое внутреннего кармана своего пиджака. Это напрягло оперативника, и он незаметно снял с предохранителя свой пистолет, прикреплённый к нагрудной кобуре.
С формальной частью приветствия было покончено, и пакистанец поднялся, чтобы произнести подготовленную речь. Он медленно обвёл взглядом всех присутствующих, кашлянул и расстегнул верхнюю пуговицу пиджака. Майкл плавно завёл руку под полу своего пиджака и нащупал беретту. Аббас открыл было рот — и в этот момент где-то снаружи прогремел взрыв.
— Что происходит? — взревел Жак Ширак.
Губы Аббаса растянулись в широкой, почти блаженной улыбке. Воспользовавшись минутной заминкой, он достал из-за пазухи фотографию девочки лет десяти.
— Это моя племянница, — произнёс он тихо, зная, что присутствующие ловили каждое его слово. — Она пострадала в авиа-налёте, одобренном НАТО. Умерла на месте, когда ей оторвало ногу.
— Месье, — вмешался один из охранников, обращаясь к Шираку. — Нам доложили, что взрыв произошёл в школьных помещениях. Есть жертвы.
— И будут ещё! — расхохотался Аббас.
Майкл наставил на него пистолет, но тот лишь продолжил заливисто смеяться, поглаживая смятую фотографию.
— Ожидаю указаний, — сказал оперативник в передатчик.
Прогремел второй взрыв, на этот раз где-то в здании. Стены конференц-зала задрожали, и из окон посыпались стёкла. Политики в ужасе закричали, некоторые легли на пол и прикрыли головы руками.
— Сэр! — напомнил о себе Майкл. — Я жду указаний!
На его плечах и волосах лежали осколки стекла, но взгляд был устремлён только на пакистанца.
— Уходите оттуда, — наконец, отозвался шеф. — Аббаса взять живым.
Оперативник выстрелил мужчине в ногу, и, взвалив его себе на плечи, подошёл к окну. В нарастающей панике никто не обращал на них внимания. Охранники пытались удержать политиков в помещении, переговариваясь с коллегами снаружи по рациям, в то время как лучшие умы европейских держав катались по полу, рвали на себе волосы и пытались пробраться к дверям. Самым спокойным из них был Аббас: даже огнестрельное ранение не смогло вывести его из равновесия и переключить внимание с фотографии, которую он всё ещё сжимал в руках.
Майкл прикрепил к стене продолговатый прибор и вытянул из него тонкий металлический кабель. Обмотав себя и Аббаса тугой петлёй, он выпрыгнул из окна и через несколько секунд уверенно приземлился на обе ноги.
— Уходим! — крикнул он в передатчик и побежал к воротам с пакистанцем на плечах.
Он не сделал и десяти шагов, как за его спиной расцвёл третий взрыв. Ударная волна сбила его с ног и оторвала от реальности. Мир сузился до размера угольного ушка: только звенящая тишина и сладкая, горячая пыль на губах. Память вернула его в тот злосчастный день два года назад, когда Рене повёл их на демонстрацию. Тогда он мог потерять сестру, а сейчас…
— Симона! — прохрипел Майкл, вонзаясь ногтями в землю.
Чьи-то руки обхватили его сзади и потащили. Он не сопротивлялся, а лишь хватал губами воздух.
Через несколько минут, придя в себя, он понял, что сидит в фургоне, мчащемся по городским улицам. Симона осматривала рану на его голове, и каждое её прикосновение придавало ему сил. На секунду он остановил её руку и пристально посмотрел ей в глаза.
— Со мной всё в порядке, — сказала она и достала из аптечки бинт. — А вот у тебя, как минимум, сотрясение.
Майкл окинул взглядом свою команду (все десять человек были на месте), отметил распластавшегося на полу Аббаса (на его губах застыла блаженная улыбка) и, наконец, позволил себе откинуться на спинку сиденья и устало прикрыл глаза.
***
После отчёта и медицинского осмотра Майклу дали два дня выходных и отпустили домой.
Их с Симоной квартирка была маленькой и полупустой: ни у кого из них не лежала душа к дизайну интерьера или к созданию домашнего уюта. Симону волновала только чистота и отсутствие лишних вещей. Майкл готов был жить где угодно, лишь бы его жена была рядом. Сейчас, расположившись на кровати, отделённой от остального пространства лишь тонкой ширмой, парень наблюдал, как Симона беспокойно заваривает на кухне чай, и всё валится у неё из рук. Следуя негласному правилу, они никогда не обсуждали работу дома, но эта миссия вывела их обоих из равновесия.
— Ложись спать, — мягко позвал Майкл, надеясь, что присутствие жены поможет уснуть и ему самому.
Симона вздохнула, вытерла мокрое пятно на столешнице и подошла к кровати. Присев на самый край, она взяла руку мужа в свою и уставилась куда-то в пустоту.
— Не могу, — прошептала она.
Парень чуть приподнялся на подушках и после короткой паузы всё же решился ступить на запретную территорию и завести речь о задании.
— Где ты была, когда прогремел первый взрыв? — тихо спросил он.
Симона едва заметно поморщилась, словно во рту у неё разлилась горечь.
— На восточном балконе, выходящем на школу, — её голос звучал так, будто каждое слово весило целую тонну. — Крики детей были громче ударной волны.
Майкл сжал её ладонь, не сводя с неё глаз.
— Мне жаль, — вымолвил он.
— Ты не виноват, — девушка помотала головой. — Но в тот момент я кое-что отчётливо поняла…
— Что же?
Симона тяжело выдохнула и закусила губу. Собравшись с мыслями, она подняла на мужа взгляд, полный слёз.
— Я никогда не хочу иметь детей, — проговорила она. — Никогда.
— Хорошо, — кивнул Майкл.
Для него перспектива иметь детей была такой же фантастической, как отрастить вторую голову. Симона щепетильно принимала противозачаточные, а на заданиях типа «валентин» он всегда использовал презервативы.
— Завтра я сделаю запрос на перевязку труб, — заключила Симона, и её пальцы едва заметно задрожали.
Майклу вдруг стало трудно дышать. Он не планировал становиться отцом и понимал, что работа в Отделе накладывала ограничения на их обоих. И всё же, необратимость операции казалась ему слишком кардинальной.
— Если ты действительно этого хочешь, — вымолвил он, с трудом ворочая языком.
— Хочу, — подтвердила Симона и поднялась с кровати.
Что-то как будто ударило ей в голову, и она принялась стремительно переодеваться. Пожалуй, впервые Майкл не ощутил ничего, обводя взглядом её тонкие лопатки, плавный изгиб талии и молочные ягодицы. Он хотел лишь, чтобы она посмотрела ему в глаза, но она упорно стояла к нему спиной.
— Куда ты? — спросил он, едва скрывая волнение в голосе.
— Пойду пробегусь, — бросила девушка через плечо и закрыла за собой дверь.
Майкл вдавил голову в подушки и ещё долго смотрел в потолок, прежде чем провалиться в поверхностный, тревожный сон.
***
Девочка в голубом платье лежала на асфальте лицом вниз. Он бежал к ней в одном ботинке, чиркая голой ступнёй по земле. Затылок саднило: кто-то разбил ему бутылку об голову, и он не знал, были ли волосы мокрые от вина или от крови. Он кричал её имя и не слышал собственного голоса, поэтому с каждым вдохом кричал всё сильнее. Ноги были ватные, словно чужие. Он бежал изо всех сил, но девочка оставалась от него всё так же далеко.
— Нет! Нет! Марион!.. — проревел он.
Кто-то положил ему руки на плечи и прошептал имя «Майкл». Другое, чужое имя. Холодное и гладкое, как ствол пистолета. Быстрое, как свист пули.
Он присел на кровати и встряхнул головой. Боль ударила ему в виски мощной волной. В глазах потемнело. Симона мягко уложила его обратно на подушки и провела по его лбу полотенцем.
— Тебе снова приснился кошмар, — сказала она.
Майкл выдохнул, дожидаясь пока комната перестанет кружиться. Он и сам не понимал, почему этот сон продолжал ему сниться с завидной регулярностью. Он знал теперь, что благополучию его сестры ничего не угрожало. Он мог навести о ней справки в любой момент. Но страх потери так долго жил в нём, что стал частью его самого.
- Мне снится, что…
Он запрокинул голову, пытаясь найти слова, которые бы не убили его на месте. Казалось, что, если он назовёт всё своими именами, то это превратится в реальность.
Симона сидела не шелохнувшись и смотрела на него во все глаза.
— Марион… — сделал он вторую попытку.
Его голос треснул, словно сухая щепа. Он не произносил имя сестры вслух уже два года.
— Мне снится, что Марион…
Симона вдруг с силой закрыла его рот ладонью и помотала головой.
— Не говори мне! — взмолилась она. — Я не хочу знать!
Майкла словно обдало холодной водой. Он и сам не понимал, почему вдруг решил нарушить данное самому себе обещание и поставить жизнь сестры под угрозу. Он должен был испытывать облегчение, что Симона предотвратила эту фатальную ошибку, но отчего-то испытывал разочарование.
— Ложись спать, — попросил он второй раз за вечер.
— Только приму душ, — кивнула Симона и скрылась в ванной.
Спустя десять минут, когда она юркнула в его объятия и позволила зарыться носом в ещё влажные волосы у седьмого позвонка, тревога наконец-то отпустила его, и он провалился в чёрный, пустой сон на бесконечно долгие восемь часов.
***
Майкл спешил по коридору к главному выходу из Отдела. Он не видел Симону два дня. Пока он восстанавливался дома после сотрясения, его жену перевели в группу к Феррейре, с которым её связывали не самые приятные воспоминания. Командир был не из злопамятных, но он бы и бровью не повёл, если бы девушка погибла на задании.
Табло над входом показывало одну минуту до возвращения группы. Майкл провёл рукой по подбородку и краем глаза заметил, что за его спиной возникли двое оперативников-вышибал, обычно сопровождающих пленников до Белой Комнаты. Должно быть, команда захватила врага.
Двери медленно отворились. Первым шёл сам Феррейра, а за ним тянулись уставшие, помятые агенты: кто-то из них хромал, кто-то держался за бок, кто-то стирал кровь с лица. Майкл искал глазами жену и не сразу осознал, что никакого пленника группа не привезла.
Симона показалась в дверях последней. Её волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу, но видимых травм не было. В потухших глазах блеснула радость, когда она увидела мужа, но уже через секунду взгляд заволокло страхом.
Вышибалы пристально посмотрели на девушку и приказали ей проследовать за ними.
— Что происходит? — Майкл преградил им путь.
— Лучше не создавай лишних проблем, — ответил один из оперативников, снимая пистолет с предохранителя.
Майкл мог бы нейтрализовать его и без оружия, но решил сначала разобраться в ситуации. Когда Симону увели, он бросился в кабинет Мэдлин.
Старший стратег, казалось, поджидала его: она кивнула на стул и вонзилась в парня пристальным взглядом.
— Почему Симону арестовали? — спросил он, едва контролируя дрожь в голосе.
— Мы хотим получить от неё информацию, — пояснила Мэдлин, подаваясь вперёд над столом и складывая руки в замок.
— Какую информацию? — Майкл слегка нахмурился.
— Прежде чем я отвечу, — Мэдлин снисходительно улыбнулась, — хочу обратить твоё внимание, что ценность мисс Ву как оперативника не слишком-то высока, и в случае потери заменить её будет легко.
Парень погрузился в молчание, ожидая следующего выпада. Он знал, что Симона всегда исполняла указания, но звёзд с неба не хватала. Она была рядовой оперативницей, в которой никто — кроме него самого — не видел ничего важного.
— Когда мы только завербовали тебя, — продолжила старший стратег, — у Йоргена появились подозрения, что ты что-то скрываешь. Мы долго наблюдали за тобой и пришли к такому же выводу.
Майкл похолодел изнутри, и его ладонь невольно сжалась в кулак.
— Мы позволили тебе жениться на Симоне, чтобы впоследствии получить информацию.
— Она не знает, — выдавил парень сквозь зубы.
Только теперь он понял, почему той ночью жена отказалась от его откровений. Должно быть, Отдел уже не раз пытался надавить на неё, и она носила это бремя в себе.
Мэдлин вздёрнула бровью и откинулась на спинку стула.
— Тогда перед тобой стоит выбор, — заключила она.
Майклу не нужно было объяснять, на что пойдёт Отдел, чтобы получить желаемое. Как это ни странно, он понял, что уже сделал свой выбор, — той ночью, когда готов был поведать жене самую сокровенную тайну.
— Отпустите её, — тихо произнёс он, уставившись в пустоту. — Я всё расскажу.
Старший стратег довольно кивнула, нажала на кнопку интеркома и отдала приказ не допрашивать пленницу без неё. Затем она повернулась к Майклу, едва скрывая алчный огонь в глазах.
Спустя полчаса парень вышел из кабинета абсолютно опустошённый. У него подкашивались ноги, и воздух с трудом заходил в лёгкие. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на лёд и трепыхавшейся в предсмертной агонии. Обещание самому себе защитить сестру держало его на плаву последние пять лет. Но его жизнь изменилась, и, кажется, только сейчас он осознал это сполна.
Той ночью, сливаясь с Симоной в исступлённом экстазе, он шептал, что любит её, пока они оба вновь не уверились, что только это и имеет значение.
***
Они лежали в постели на пропитанных потом простынях, ничуть не стесняясь собственной наготы. По потолку бежала трещина, в ванной капал кран, с улицы доносился запах дешёвого китайского карри. Пол медленно курил сигару и самодовольно улыбался, Мэдлин поглаживала свой живот и раздумывала, случится ли сегодня второй раунд.
Иногда их обоих охватывало какое-то исступление, и они ехали в дешёвый мотель, чтобы овладеть друг другом с беспощадностью двадцатилетних. Мэдлин ещё помнила те времена, когда Пол смотрел на неё так, словно готов был проглотить без остатка. Когда всех ночей на свете казалось мало, чтобы утолить их голод друг к другу. Страсть лишала людей разума. Она отчётливо увидела это в глазах Майкла, когда он молил пощадить Симону. Прямо сейчас, на другом конце города, они, должно быть, сливались в оргазмах и клялись друг другу в вечной любви. Они ещё не знали, что чувства так же недолговечны, как хорошая погода в ноябре.
— Теперь мы всё знаем, — протянул Пол, — и можем переключиться на другие задачи.
— Наоборот, — Мэдлин села на кровати и накинула на себя простыню, — Союз Майкла и Симоны больше не несёт практической пользы. Более того, его чувства к ней затмили собой всё остальное. Ситуация требует немедленного вмешательства.
— Что ты предлагаешь?
— То, что мы никогда не делали ввиду большого риска. Но, учитывая последние события на Ближнем Востоке, возможно, нам удастся убить двух зайцев одним ударом.
Шеф вскинул бровями, выжидательно смотря на свою коллегу и любовницу. Его чрезвычайно заводило, когда Мэдлин превращалась в проницательного стратега, безжалостно распоряжающегося чужими жизнями.
— Прикрытие по крови, — пояснила Мэдлин. — У Саллы Вачека есть дочь. Она молода, красива и одинока.
Пол рассмеялся, выдыхая клубы терпкого дыма. Мэдлин почувствовала его ладонь на своей обнажённой спине и податливо перекатилась на живот. Второй раунд той ночью всё же свершился.