– Даша, ты с ума сошла? Это же ребенок, вдруг его ищут! – воскликнула Алена, глядя на малыша на руках подруги.
Даша почти не помнила своего детства и лет, проведенных в интернате. В памяти остались лишь обрывочные картины. Но даже эти фрагменты складывались в определенную хронологию.
Она помнила пьяных родителей на грязной кухне коммуналки. Помнила, как мать поздно забирала ее из садика, в те редкие дни, когда она туда попадала. Помнила, как умоляла маму отдать ее бабушке, хотя бы на время, но родители были глухи к ее просьбам.
Помнила, как росла надежда при виде каждой новой семьи. Помнила, как плакала по ночам, когда снова оказывалась на своей старой кровати. Помнила, как ее друзья с улыбками прощались и уходили навсегда, и как она мечтала не возвращаться… но всегда возвращалась.
Так продолжалось несколько лет, пока не появилась Ольга Петровна.
– Хорошая девочка, – сказала Ольга Петровна как-то воспитателю, показывая на Дашу.
– Хорошая, – согласилась та, – да только проблемная, настоящий сорванец, потому все и отказываются.
На следующий день Ольга Петровна забрала Дашу домой, и девочка, не помня себя от счастья, старалась не отходить от мамы ни на шаг.
– Мама! Мама! – во весь голос кричала Даша, торопясь домой, – Мама, смотри, это мы в классе рисовали!
Даша с гордостью протянула рисунок маме, ожидая ее восторженной реакции. Ольга Петровна ласково улыбнулась и потрепала Дашу по щеке. Недавно она потеряла сына, Мишу. Непоседливая Даша была похожа на него: русые волосы, веснушки на плечах, живой характер и огромная любовь, которую они оба были готовы дарить только матери.
В такой же жаркий день, как сегодня, Даша бежала на встречу к матери. Только сегодня не мама ждала ее, а она пришла к ней. Пока еще можно было.
В последние годы Ольге Петровне стало совсем плохо. Она жила на таблетках, с трудом справлялась с повседневными делами, но все еще не сдавалась. Это и стало причиной переезда Даши, которая хотела подарить матери покой на старости лет.
Врач строго наказал Даше, что матери нужен отдых. Меньше работы, больше прогулок. Но не перенапрягаться и больше отдыхать, что, кажется, Даша старалась исполнить слишком усердно.
– Даш, ну что ты выдумываешь, – начинала Ольга Петровна старую песню, – Сама схожу за лекарством, у меня и рецепт есть! До больницы пять минут ходьбы!
– Вот я и прогуляюсь, ты лучше дома отдохни, а я мигом, – сказала Даша, бросила ключи в сумку и поспешила к выходу, – Полежи, посмотри телевизор, а то, как ни приду, ты чем-то занята, никакого отдыха себе не даешь.
Но Ольга Петровна не успела и слова сказать, как Даша выскочила за дверь.
В приемной столпилось много людей, и каждая минута в жаре казалась вечностью.
“Сидела бы сейчас в этой духоте битый час, – думала Даша, обмахиваясь рецептом от врача, – дома всяко лучше”.
Казалось, эта мысль вертелась у каждого в душном коридоре. Бабушки сидели с веерами, развалившись на неудобных стульях, женщины теснились у окна, бегали по первому этажу чьи-то непоседливые мальчишки. Одно только выбивалось из этой картины.
На пеленальном столике в одиночестве лежал почти годовалый малыш. Он громко плакал, барахтаясь в простынках, будто не понимая, почему его бросили.
Даша гадала, куда делась мать, но ее, казалось, и вовсе не было. Где его мама? Сначала она то и дело поглядывала на столик, но никого рядом так и не заметила. Позже она поспрашивала народ, сообщила в регистратуре и даже обратилась к врачу, но все безуспешно. Даже вышла на улицу, но матери не было. Она будто сквозь землю провалилась, и никто ее не видел, не знал и не понимал, как такая безответственная мать могла оставить своего ребенка.
В панике Даша стала искать среди мужчин и бабушек. Может, папа оставил? А то и бабушка не уследила за внучкой… или внуком? Но все без толку.
Прошел еще час. За малышом никто не пришел. Ни женщины, ни мужчины, ни бабушки. Даша дождалась своей очереди, взяла лекарства для матери и решила забрать ребенка. Уходя, она оставила в регистратуре свой адрес и телефон на случай, если мамаша одумается.
По дороге домой Даша зашла в магазин за детским питанием. На удивление, ребенок вел себя спокойно и перестал плакать, как только Даша кое-как запеленала его и взяла на руки.
– Я клянусь, он больше часа лежал на том столике, и хоть бы кто подошел к нему, – причитала Даша подруге в трубку, – Я никого там не видела, искала, все говорят, что мать не видели!
– Господи, и ты решила его забрать? Даша, это же ребенок, вдруг его ищут! – заметила подруга.
– Ничего, за час с лишним не хватились. Да и сейчас никого, хотя прошло больше суток. Адрес и номер я оставила. Не оставлять же его там до вечера? Даже если бы оставила, то увезли бы в полицию.
В проходе, покачиваясь, зашагала Ольга Петровна, баюкая ребенка. Она попросила Дашу говорить тише, а сама пошла укладывать малыша.
– Звонил хоть кто-то? – шепотом спросила она.
– Я все жду, жду… но пока ни одного звонка. Алена вот звонила, но не по этому поводу, – грустно ответила Даша.
Прошел еще день. Мать так и не объявилась. Телефон молчал. Даша даже возвращалась в больницу в надежде встретить мать ребенка. Она поднималась на этаж, спрашивала пациентов в холле, останавливала врачей и наматывала круги вокруг больницы. Никаких результатов.
Ребенок тем временем продолжал жить у Даши и Ольги Петровны. Старушка выхаживала мальчика, кормила его, мыла, укладывала спать и за несколько дней уже успела страшно привязаться к малышу, как и ее дочь. Соседи, узнав об этом, даже отдали им старую коляску, чтобы те гуляли с малышом, пока ситуация не разрешится.
Они не знали его имени, поиски затягивались, вести его в полицию никто не решался, а потому мать с дочерью приняли решение. Пока ребенок с ними, ему нужно имя. Миша. Вернее, Даша звала Мишей, а мать – Мишенькой. В конце концов имя так прижилось, что сложно было представить другое.
Хотя поиски ни к чему не вели, Даша упорно не сдавалась. Вставала и ложилась с телефоном в руках, отвечала на каждый звонок, надеясь найти мать, и каждый день ходила в больницу, мечтая выяснить хоть что-то. За одним днем шел другой, за другим – неделя, за неделей – две. О матери ничего не было слышно. Телефон и дверной звонок молчали, как и все, у кого пыталась что-то узнать Даша. Она не надеялась на лучшее, но и мучительных попыток не оставляла. Расспрашивала соседей, просила помочь друзей, развешивала объявления, а иногда даже ходила в больницу в разные часы и дни, думая застать другой персонал и пациентов. Но все было тщетно. Обе женщины больше всего боялись, что если у Миши и правда была мама, то появляться она не собиралась. Мальчик по-прежнему жил у Даши и Ольги Петровны, которые старались больше делать для Мишеньки, но меньше думать о его возможной печальной судьбе.
В один из десятков похожих дней Даша прогуливалась с Мишей у больницы. Гуляли они с час, поэтому Даша решила испытать удачу вновь. Поставив коляску на подъемник, она быстро подняла ее наверх, поднялась по лестнице и уже собиралась заходить, когда ее взгляд машинально задержался на непривычной картине.
За прошедшие несколько недель Даша, казалось, выучила всех врачей, медсестер, пациентов и их родственников. Каждое лицо в больнице было ей знакомо, а кого-то она даже успела узнать хорошо, но девушку у входа видела впервые.
Она стояла, облокотившись на стену, курила и смотрела словно сквозь прохожих, не замечая никого вокруг. Совсем еще молодая девушка, почти девочка, беременная, в поношенной джинсовой мини-юбке и с грязной головой. Даша немного испугалась, но терять такой шанс нельзя – вдруг незнакомка что-то знает?
– Здравствуйте, извините, – сбивчиво начала Даша, – Вы не знаете, чей это мальчик? Я с месяц назад нашла его здесь, на втором этаже, одного, всего в слезах, и все ищу родителей. Вдруг знаете, я могу оставить вам телефон и адрес. Может, поспрашиваете знакомых, вдруг что узнаете, – из-за постоянных поисков Даша завела что-то вроде визиток с контактами, она протянула девушке бумажку с телефоном и адресом.
Девушка затушила сигарету, машинально взяла бумажку с адресом, взглянула на ребенка в коляске и сразу ответила:
– Да мой это, только он мне не нужен, – равнодушно сказала она.
– Это ваш ребенок? – Даша окаменела от шока, она не верила, что перед ней стояла та, кого она так упорно и долго искала, – Как это, не нужен, вы в своем уме? Как вы могли просто бросить его одного, раздетого, голодного, в куче народу?
– А тебе-то что? Больше всех надо? Раз такая дура, то сама с ним и возись. Хоть на помойку выбрасывай, мне все равно. Он больной, вырастет припадочным, если вообще доживет, мне врач сказал. Так что хоть даром этого урода забирай! – девушка выбросила окурок в урну и ушла.
Даша вне себя от злости будто приросла к земле и только яростно смотрела ей в след. Ее душила досада и боль. Сколько сил она потратила на поиски, сколько переживала, сколько думала об этом ребенке и надеялась найти его родню, а за все свои мучения получила вот это. Вернее, вот эту, которая не то что не оценила ее усилий, а чуть не выбросила свое чадо как ненужную ветошь.
“Нет уж, – твердо решила Даша, – пусть хоть на карачках приползет, но Мишу она больше не увидит. Я его не отдам. Мы с мамой сами найдем ему семью, а если надо, сами воспитаем, но такой мамы он не заслужил”.
Когда Даша вернулась с Мишей с прогулки и рассказала матери все, что случилось у больницы, то у Ольги Петровны пропал дар речи. Обе женщины плакали, но переживали разное горе. Даша не хотела верить, что ребенок вот так остался без матери, а Ольга Петровна – что все идет к тому, чтобы им с Мишей, скорее всего, пришлось расстаться. Опять.
Через несколько дней они решили, что придется всерьез думать над детским домом, но для этого придется связываться с его “матерью”, найти которую вряд ли возможно, и лишить родительских прав. Так или иначе, но по закону они должны были заявить о Мише, но только на одни мысли об этом у Даши и Ольги Петровны с трудом находились силы.
Теперь они все чаще сидели друг напротив друга и молчали, а мрачную тишину прерывало только мирное сопение Мишеньки и реже – отрывистый плач.
На следующий вечер раздался звонок в дверь. Соседи в это время уже спят, а подруги сперва позвонили бы, а не стали бы звонить в дверь. Да и то, только близкие знали, что Даша временно переехала к матери.
Даша и Ольга Петровна настороженно переглянулись, но пошли открывать. Девушка тихо, впереди матери, поглядывая в глазок. Ольга Петровна сзади, держа Мишу на руках.
– Кто там? – чуть слышно спросила она Дашу.
– Это она, та девушка из больницы, – вне себя прошипела Даша, – я ей не открою, пусть убирается.
Обе женщины затихли, ожидая ухода девицы, но она позвонила еще раз, а потом еще и еще.
– Даша, открой, а то Мишу разбудим, – еще тише сказала Ольга Петровна.
Частые звонки не прекращались, и Даша открыла дверь. За ней и правда стояла девушка, с которой не так давно Даша говорила у больницы. Она, казалось, даже была в той же одежде, в целом выглядела так же, если не считать сильного перегара и шатающейся позы.
– Зачем вы пришли? – без церемоний начала Даша.
– Зачем? Сына забрать хочу, у меня и бумажка с вашим адресом имеется, – она повертела в пальцах грязный клочок с телефоном.
“Какая нахалка, ну уж нет, так просто ты с ним не уйдешь”, – решила про себя Даша.
– Интересно получается. Недавно вы на него и смотреть не хотели, что вдруг изменилось? Откуда такое рвение? – спросила Даша.
– Отца нашла. Говорит, приноси, воспитывать вместе будем, – довольно сообщила она.
– Вы бросили его в больнице, месяц от вас не было ни слуху ни духу, я каждый день искала вас по всей больнице, у всех врачей, пациентов и знакомых, а потом вы, как мусор, бросили его у меня на руках! – сказала Даша, уже чувствуя ком в горле.
– Не отдашь – заявлю в полицию, таким воровкам, как ты, только там и место. Если отдашь сразу, то разойдемся мирно, – без стеснения добавила девушка.
– Мальчик болен, вы сами сказали. После нашей встречи я водила его на обследование. У него тяжелое заболевание, которое, к счастью, удалось заметить сейчас, – Даша не пропустила угрозу мимо ушей, но пока решила смолчать, – С годами все может стать куда хуже, а без лечения все закончится плохо. Зачем вам такая ноша? Вы еще молодая, скоро снова станете мамой, и еще взвалите на себя непосильное горе. Подумайте, откажитесь от ребенка. Я умоляю, оставьте свой телефон, мы вместе разберемся с опекой, вы забудете об этом малыше, а сами родите здорового, – Даша со слезами на глазах протянула ей блокнот с ручкой.
Девушка в дверях, казалось, едва понимала, что говорит Даша. Но с трудом выдавила из себя согласие, написала телефон, имя, адрес и ушла, не сказав больше ни слова.
Спустя год дело сдвинулось с мертвой точки. Даша с матерью заявили о ребенке. Лену, так звали ту молодую девушку, лишили родительских прав, когда опека убедилась, что мать не сможет обеспечить ребенка. И Миша отправился в детский дом. Тот самый, из которого больше двадцати лет назад Ольга Петровна забрала Дашу.
Правда, прожил он там недолго. Не прошло и пары недель, как его усыновила Даша. При долгожданной встрече мальчик просиял, звонко рассмеялся и кое-как зашагал крошечными ножками к маме, а теперь еще и бабушке, Ольге Петровне, крепко обнял их, и все вместе они пошли домой.
– Даша, а скажи, правда Мишенька болен? Помнишь, ты тогда Лене сказала, что после нее была с ним у врача? – спросила уже дома Ольга Петровна, пока Мишка играл в комнате со своими новыми игрушками.
– Нет, я соврала. Нет у него никакого диагноза, это я сказала, чтобы Лена отказалась. Она говорила, что с ним что-то не то. Уж не знаю, к какому врачу они ходили, что он ей говорил и прочее, но Миша здоров. Растет и развивается нормально, никаких отклонений или патологий у него нет и, надеюсь, никогда и не будет. Как и такой матери, как эта Лена.
Здоровья и радости вам!
Не забудьте лайк, если история понравилась.
Подписывайтесь - у меня много интересных рассказов.