Купальщики осмотрели всё вокруг, но следов на берегу не было. Они не понимали, почему-то тот, кто был в лодке, не захотел выйти из тонущей посудины на берег. Тогда они внимательно изучили дно и борта лодки и озадаченно переглянулись – она не напоролась на камни, её прокусил кто-то, оставив след, и зубы были не маленькими. Их смутило, что исчезли и все палатки, и рюкзаки.
Мужчины вспомнили, где выловили труп и стали обдумывать увиденное.
– Странно, что они взяли вещи, но оставили лодку, – прочирикал Боб.
– Странно другое! Ведь далеко они не уплыли, но и не вернулись, – заметила Кай. Она сняла с шеи яркий сиреневый платок и пустила по воде. – Спасибо, реченька!
Платок долго нырял и порхал в воде. Казалось, что река наслаждается подарком, потом бурный поток подхватил его и унёс.
Егерь хлопнул себя по лбу.
– Мы могли не так понять. Если они были чем-то напуганы, то могли разделиться сразу, чтобы хоть один да добрался до людей. Один уплыл и, как мы знаем, не доплыл в живом виде, а двое по берегу ушли.
– Смогли? – Кай остро взглянула на него.
Егерь закашлялся, но признался:
– Один не смог, второй не знаю.
– Может и смог. У него ружье было, он мог защищаться, – Кай вздрогнула, услышав мысленный приказ Конрада вернуться.
Она была потрясена таким опытом общения, но ничего не стала говорить подругам. Жизнь с Конрадом была всегда интересной, и без него не имела смысла. Зная своего мужа, Кай раздумывала лишь мгновение, ведь защищая её, он будет рисковать своей жизнью. Здесь же произошло что-то ужасное. Она сняла с руки браслет из янтаря, который когда-то привез ей отец из командировки, с размаху бросила в реку.
– Реченька, это – отцов подарок! Прошу, защити отца моих детей! Не за себя прошу, за него.
Серебристая рыба выскочила на стремнине, во рту переливался янтарь, и без всплеска ушла в воду. Гусёна, ахнула.
Боб сердито сообщил:
– Всё Кону настучу. Всё! Он тебя зашибёт.
Ольга улыбнулась, расцеловала девчонок, и золотая цепочка полетела в воду, а она мысленно попросила: «Напомни, если что забуду!». Она и сама не знала, почему так попросила, но из-за волнения она подумала именно это.
Кай повернулась к подругам.
– Надо возвращаться! Девочки, мы очень расстроены. Надо это показать и рассказать, что лодку нашли.
В лагерь они прибежали, и, запыхавшаяся, Кай закричала:
– Кирилл! Мы вашу лодку нашли, она там на что-то напоролась.
Кирилл подскочил к заимке и заколотил в дверь кулаками.
– Инга, ты слышала?! Выходи!
Инга вышла, растерянная, у неё были синяки под глазами. Только девушки заметили, как тщательно она одета и как искусно был наложен макияж. Она великолепно создала образ властной женщины, тщательно скрывавшей, как она ранима и как ей нужна помощь. Кай и Ольга переглянулись, а Гусёна немедленно собственнически подтянула Боба к себе. Инга трепетно прижала руки к груди.
– Кошмар! Почему же они не вернулись? Там ведь не сильное течение. А остальные? Они там? Вы нашли их скелеты или трупы?
– Нет, только лодку! – Кай прижала руки к губам. – Действительно, кошмар! Представляете, мы купались там, где были трупы! Всё!! Как хотите, а я больше воду не полезу. Я и плавать-то не умею. Ах, а ведь речка, такая чистая, такая звонкая!
Кай металась по полянке и следила за Бобом, не давая ему подойти к мужу. Боб, осознав, что она не даст ему поговорить с Конрадом, махнул рукой и включился в игру.
– Да, кто тебя заставляет? Вон Инга, это же её коллега, она и будет искать с э-э… Афанасием. Наши доблестные охотники ей помогут.
Инга отшатнулась от него.
– Как это? Почему я? А полиция на что? Простите, вы что же, Капитан, забыла, как вас звать, на берегу сидеть будете? Вы все считаете, что, слабая женщина должна нырять?
– Нырять Вас не заставляют, но Вы должны посмотреть место, где утонула лодка, – мрачно проговорил Афанасий. – Вы знаете, как они были одеты, что у них было с собой. Может и найдем что-то в воде или на берегу?
Инга в ужасе прижала руки ко рту и пролепетала:
– Кирилл, иди ты, я… Я не могу! Нет и нет! Мне сейчас в воду нельзя… Такое бывает… Э-э… У женщин.
Кирилл растерялся, она впервые выглядела и говорила, как нормальная женщина, и ему стало немного стыдно. Кто знает, как себя чувствуют женщины, когда у них эти критические дни? Вот ему довелось увидеть, и он мгновенно переменил к ней свое отношение.
– Таня, пошли с нами! – позвал Кирилл. – Ты посмотришь.
Инга ахнула.
– Кирилл, да ты что! Она так устала. Она же спит! Не буди её. Зачем вообще женщин брать с собой? Ты что, не помнишь, как они были одеты? Ну, пожалуйста, вспомни!
Кирилл потёр лоб.
– У Ираклия Федоровича были часы дорогие, там был и компас, и радиомаяк встроен, а Танька с Андреем шуры-муры разводила, может и найдёт, что ему принадлежало. Я на его прикид не смотрел, а она каждую ночь с ним… Кхм… Потехе час отводила. Уж, наверное, она-то помнит, как он был одет.
– Кирилл, ты невозможный! – Инга повернулась к Конраду. – Пожалуйста, идите с ними! Вы такой здоровый и, конечно, поможете мне.
– С чего бы это? – искренне изумился Конрад. – Это же ваши коллеги! У меня нет желания Вам помогать. Вы так демонстративно запирались от нас, проявляя недоверие, что я до сих пор киплю от негодования.
Инга нахмурилась, внимательно посмотрела на всех и прикусила губу. Ей впервые в лицо сказали такое. Она обдумывала, как ей поступать.
Будучи очень красивой, и считая себя самой умной, она всегда шла к цели, не задумываясь о последствиях, умело подчиняя себе мужчин и женщин. Женщин она считала глупыми клушками, если те были счастливы в замужестве, а если не замужем, то похотливыми кошками. Мужчин она делила на рохлей, которыми она крутила, как хотела, и на хитрых кошельков, которыми она тоже научилась управлять. Кирилла она ненавидела, потому что тот был из малочисленной группы рыцарей – почти вымирающий тип мужчин, для, которых понятие чести было не пустым звуком, но при желании ими тоже можно было управлять. Эти иностранцы никак не укладывались в систему её мер и представлений, и она просто не знала, как себя вести с ними. Вот и теперь этот здоровяк, который вроде бы должен был броситься ей на помощь, ведь не сопливый же он Кирилл, который сам не знает, чего хочет, вместо помощи отчитал её. А ведь она сделала всё, чтобы стать в его глазах привлекательной.
Извиняться она не собиралась, поэтому продолжила взывать к совести мужчины, которые обязаны, по её мнению, защищать женщин. Из глаз полились слёзы, и она пролепетала:
– Я не понимаю вас! Незнакомые люди… В лагере… Я должна была быть суровой. Должна! Да как Вы не понимаете?! – она стиснула руки. – Ах, как жаль, что вы мужчины не понимаете наших страданий! Я не должна… Не могу. Кирилл, помоги! Умоляю!
Кирилл даже попятился от неё.
– Ты что?! Конечно, я помогу. Вовка, пошли, ты же художник! Может что-то найдёшь.
– Он болен, – надрывно закричала ему в лицо Инга. – Его… Ему…
К ней подошла Евгения и прекратила развитие сцены.
– Я в ваш институт напишу! Почему Вы не сказали, что Ваш коллега болен? У меня есть антибиотики, есть микролаборатория для анализа крови. Вы что, хотите, чтобы он умер? Владимир, идите сюда! Я вас обследую и, если необходимо, уколы сделаю. Я врач экспедиции.
– Нет! – Инга попятилась. – Нет! Не надо. Он не дойдёт.
Тем не менее, из заимки вылез, пошатываясь, Владимир и прохрипел:
– Я почти ничего не вижу. Слабость ужасная. Мне очень плохо! Галлюцинации какие-то, – было видно, как он борется со слабостью.
Гусёна деловито, содрала с него рубаху, достала фонендоскоп, слушал его, мерила давление, потом нырнула в свой рюкзак. Теперь Владимир лежал на солнце, а она его чем-то колола. Укол за уколом. Тот безучастно вздрагивал, не издавая не звука.
Инга металась вокруг и лепетала:
– Не надо, не надо!
Василий влепил ей пощёчину.
– Успокойтесь, дама! Да разве можно так волноваться? Она хороший врач.
– Спасибо! – Инга внимательно посмотрела на него. – Не волнуйтесь, я поняла, что Вы это сделали от жалости. Поверьте, Вам будет легче всего… Потом!
Конрад прищурился, но ничего не сказал, а только кивнул Александру, тот немедленно вытер чем-то лицо и руки Василия, потом подошёл к Кириллу и протёр ему глаза и уши.
Прокопий тяжело встал и проворчал:
– Вот что, в воду лезть незачем. Если что и было, всё уже вода унесла, труп-то мы далеко отсюда нашли. Надо, однако, вдоль берега пройти, может они вовсе и не утопли, а на берегу всё это время бедуют, не могут идти.
– Как это?! – Инга буквально взвизгнула – Почему же они не вернулись? Нет! Этого не могло случиться. Нет!
– Видно, вы такие добрые, что они решили к вам не возвращаться, а может всё ещё бредут, – проворчал Прокопий. – У них были карты с собой?
Кирилла бил озноб, он внезапно осознал, что Инга играет ими всеми, более того, что она давно знала о гибели тех, кто ушел. Иначе, зачем она все время их отправляла на самые дальние южные квадраты? Он не зря с Владимиром скрывал, что давно плюнули на эти квадраты, а копировал и копировал руны. Они буквально потом кружили вокруг лагеря, чтобы она не догадалась и не стала орать. Только в последний день перед приходом в лагерь иностранцев он открыто взбунтовался и несмотря на то, что моросило, проспал всю ночь у костра под куском брезента вместе с Владимиром.
Кирилл повернулся к врачу и прошептал:
– Это я виноват! Я уговорил Вовку перед вашим приходом спать у костра. Вот Вовка и простудился, – повернулся к охотнику, – а карты у них были. И карты, и оружие, и еда на пять дней.
– Сергей, у тебя, однако, с собой твоя карта с заметками есть, – Прокопий сверлил взглядом егеря.
Тот почесал лоб, соображая, что действительно хочет сказать ему охотник, взглянул боковым зрением на Ингу, и ему стало не по себе. Такие рожи он только в фильмах про приведения видел. Не поверив увиденному, потряс головой, опять взглянул. Женщина, как женщина. (Фу-у! Привиделось!) Как ни странно, но стало легче думать, и он, понял, что Кириллу надо показать скелет погибшего шефа.
Егерь выудил из кармана засаленный чёрный блокнот. Долго рассматривал его.
– Смотрите! Если у них там лодка перевернулась, то им удобнее всего идти вот по этой тропе поверху, так они выйдут на тропу, что в прошлом году нефтяники сделали. Вода в реке там низкая, они могли бы её вброд перейти. Надо идти не вниз, а вверх по течению!
– Ну что же, так и сделаем, – Прокопий покивал капитану. – Пошли с нами, власть. Афанасий, однако собирайся!
Прокопий, Афанасий, Сергей и Кирилл быстро собрались и ушли. Инга села у заимки. Она наблюдала за тем, как себя ведут иностранцы и недоумевала. Они продолжали заниматься тем, чем хотели. Врач Евгения чем-то поила Владимира, а остальные, тихо переговариваясь, принялись за приготовление ужина.
– Почему Вы не ушли с ними? – удивлённо спросила она всех.
– А Вам-то, что за дело? – искренне удивился Боб. – Мы сами по себе, вы сами по себе. Вы же всё время это демонстрировали! Вы, чем интересоваться тем, чем не следует, лучше бы пошли к вашей девушке. Если она так больна, что спит непробудным сном. Вашего парня Женя откачает, а ребят надо же будет накормить, когда они вернутся.
Александр извлёк из рюкзака два больших ведра из какой-то материи и ушёл к озеру. Конрад растянулся на скамье и нежился в лучах заходящего солнца. Инга метнулась в заимку, вынесла оттуда упаковку чая.
– Вот, можете воспользоваться. Я заметила, вы всё время травы пьёте.
Кай холодно отвела её руку.
– Обойдёмся! Вы лучше о своём ужине подумайте. Я ни грамма Вам не дам с нашего стола. У нас тоже все продукты впритык.
– Почему Вы мне грубите?! Да если бы Вы знали, с кем говорите! – Инга оглянулась на мужчин, но те были заняты свои делом. Инга не понимала. Как они смеют?! Как смеют не обращать на неё внимания. Она прошептала. – Может пора?
Женщина чуть сморщилась, ей была необходима энергетическая подпитка, но не хватало знаний, чтобы воспользоваться энергией от простого общения. Раньше, она подпитывалась просто. Она доводила до истерики придирками, причём абсолютно справедливыми, сотрудников лаборатории и испытывала при этом невероятный подъём, потому что все вокруг было правильным, и эту правильность и порядок организовала она. Здесь проверенный метод не работал. Она зло смотрела на незваных попутчиков, а те не обращали на неё внимания.
Светловолосая девчонка, с дурацким именем Кай, не захотела продолжать разговор, и, судя по всему, уже забыла о маленькой стычке, доставая что-то из рюкзаков. Беловолосая Ольга, мурлыча какую-то французскую песенку, мыла деревянные тарелки расставляла их на столе. Конрад, расположившись на скамье, наблюдал за всеми. Крепыш Василий приволок пару валежин, и теперь рубил топором Прокопия дрова, складывая их в нишу между стволом сосны и валуном. Боб плотно вязал смолистые ветви в пучки и укладывал их на одну из скамеек, потом на столе сделал крепление для факелов, и несколько креплений вокруг стола. С гордостью осмотрел дело рук своих и отправился помогать другим.
– Хватит воды? – спросил он Александра.
Тот отмахнулся.
– Ты лучше побольше факелов свяжи! Водой я сам займусь. Девочки, а помните, у нас был такой большой контейнер-бочка? Вспомните, у кого в рюкзаке он лежал?
– У Ольги, – ответила Кай и повернулась к Ольге. – Olga, où est notre piscine? (Ольга, где наш бассейн?)
Услышав про бассейн, Инга изумилась, но решила посмотреть, что он из себя представляет. Беловолосая девушка подняла брови.
– Quelqu'un allons baigner? (Кого-то будем купать?)
– Sasha, il faut (Саше надо)
Ольга стала доставать из рюкзака почти невесомую конструкцию. К ней подошёл Василий, и, достав из рюкзака, полукольца, стал собирать их в кольца. Спусти несколько минут перед всеми стоял маленький бассейн-бочка. Саша кивнул и отправился за водой.
Конрад через полуприкрытые веки смотрел, как Инга порывается что-то сказать, но не решается, наблюдая за действиями Жени. Саша несколько раз сходил за водой, и бассейн раздулся от воды. Из избушки раздался слабый голос:
– Инга!
– Сейчас-сейчас! Я скоро!
Инга мгновение колебалась между Владимиром, уснувшим после манипуляций Евгении, и заимкой. Потом решительно направилась внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Саша провёл рукой над бассейном, прижал палец к губам и произнес:
– Сюда!
Все сгрудились вокруг него. В зеркале воды, как на экране, была видна внутренность заимки. Пол сразу поднимался за порогом, образуя высокую ступеньку. Очаг был расположен сбоку от входа, у передней стены, и выложен тяжёлыми булыжниками, над ним на треноге висел закопчённый котелок. Слева от входа был врыт одноногий стол, на котором стояли не распакованные рюкзаки. На скамейке были разложены продукты. В углу стояло что-то объёмное накрытое брезентом. Рядом расположились шесть канистр с бензином. В глубине, на лежанке, покрытой спальником, лежала бледная Татьяна и хрипло шептала:
– Что случилось? Инга, что произошло? У меня слабость ужасная. Знаешь, информация просто раздавила меня.
Инга усмехнулась.
– Ну, не могли же мы этим иностранцам доверить рюкзаки! Сейчас я тебя накормлю. Я потом всё расскажу. Ещё рано, спи!
– А Володя? Мне он нужен. Ты же знаешь! Где он?
– Рядом. Всё хорошо! – Инга бросилась к котелку, набрала из него какого-то напитка, напоила Татьяну. – Отдыхай. Засни и набирайся сил!
– А ты?
– Спи! – Татьяна почти мгновенно заснула. Инга выпила также несколько глотков. – Отлично, теперь и я посплю чуть-чуть.
Она легла рядом с девушкой и мерно засопела.
– Кина не будет, – прошептал Саша. Все отошли от бассейна, а их криминалист грустно вздохнул. – Ничего не понимаю! То есть вообще ничего! В этой кружке кровь, смешанная с чем-то. Не могу понять, с чем её смешали?
– Потому что фонит, – прочирикал Боб.
– Да чтобы ты понимал в колбасных обрезках! – устало возмутился Саша. Гусёна немедленно стала его колоть, какими-то стимуляторами. Он пытался отпихнуть её, но сил не было, и Саша тихо запротестовал. – Жень, ты, как комар, колешь и колешь. Кончай!
– Молчал бы. И вообще все ко мне. Я и вам мельдоний всажу, и витамины. И не спорьте даже. Да-а! Надо бы вам ещё и глюкозы, но вы её в рот засуньте. Кай, поколдуй над чаем!
– Ладно, я подумаю, – та полезла в рюкзак и стала выуживать оттуда пакетики.
– Не переборщи! – проворчал Конрад. – Вася, теперь на тебе общая защита. Кай, помоги Васе!
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: