У меня две старшие дочери — дефектологи. Работали в коррекционной школе-интернате. Конечно, простой учитель не справится с такими детьми. У всех разный диагноз, к каждому нужен свой подход. Это значит, надо либо обучать учителей в обычных школах (знакомить со всеми ЗПР и РАС…), либо детей вернуть в коррекционные школы, либо дефектологи должны работать в каждой школе. У нас есть коррекционный детский сад, он переполнен. Все мамы, у которых дети с диагнозом, не слушают воспитателей и психологов. Воспитатель говорит, что надо делать с ребенком и как заниматься, чтобы всем облегчить жизнь и получить прогресс какой-то. А мамы стоят, улыбаются и говорят: «Он у меня нормальный, просто хулиганит! А там красным цветом, огромными буквами диагноз на карте написан. Мамы, бывает, сами такие и не понимают, что их ребенку плохо в обычной школе и он ничему не научится. И все эти дети из сада пойдут в школы. Это стресс для них. Так же и для детей в классе, когда попадает такой ребенок, тоже стресс. Изначально лет 15–20 назад начиналось всё хорошо, это было задумано как дети с ограниченными физическими возможностями (инвалидные коляски, протезы рук и ног) должны были социализироваться в школе, а не сидеть дома. Стали делать пандусы, подъемные механизмы, рельсы для колясок в школах и садах. А дальше всё свернуло не туда. Причем мои дочери работали в коррекционной школе так: 1 урок, дальше дети спят, потом еще один-два урока, едят и спят. С малышами в началке так работают. Дети очень устают, спят прям в натуре, они не выдерживают такого напряжения, как в обычной школе. Им тяжело. Они ложатся и занимаются онанизмом. Снимают напряжение так. В началке. А в обычном классе из-за перенапряжения они не могут справиться с собой и начинают орать, скакать по партам, у нас мальчик залез на шкафы в классе и провалился вовнутрь, разбил все стекла и сам порезался. Пока учитель добежала до конца класса, он уже провалился. Вот и мы задаемся вопросом: зачем это сделали? Кто? Для кого и кому стало лучше?