Пожалуй, ни одна другая пушкинская повесть не окружена столь же глубоким ореолом таинственности, как «Пиковая дама». Написано множество статей, поясняющих смысл эпиграфов к этой повести, и ни один автор не разгадал тайны, заложенной Пушкиным, потому что каждый видит тот смысл, который ему ближе и понятнее. Комментарии, истории, одна другой туманнее, тянутся за повестью столь тяжелым шлейфом, что большая часть читателей остается в недоумении.
Попробуйте спросить у знакомых, в чем смысл повести. И получите множество ответов. Все помнят только про карты. «Это же тройка, семерка, туз», как будто эта комбинация магическим образом открывает все возможные тайны, заложенные автором в образную систему.
Начинается повесть с эпиграфа:
«Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.
Новейшая гадательная книга».
Эпиграф не только предвосхищают содержание глав, но и указывает на авторскую позицию, которая не проявляется в повести напрямую. Явная ироничность делает эту позицию двусмысленной — и, таким образом, предлагает читателю самому судить о содержании и смысле «Пиковой дамы». В. Шкловский в «Заметках о прозе Пушкина» полагает, что эпиграф обнажает замысел: создать не трагедию, а трагический фарс, развенчать героя наполеоновского типа.
«новейшая Гадательная книга, да еще новейшая, изданная на серой бумаге, в лубочном издательстве - это мещанская книга, а не тайный фолиант на пергаменте».
Удивляет в повести то, что Пушкин в эпиграфах не прибегает к уже известным литературным текстам, как в ранних своих работах, а использует выдуманные фразы, либо «светский разговор», или отрывки из стихотворений, когда-то написанных. Прием не обращения к прецедентному тексту в повести, как мне кажется, не случаен. В этом и заключается интрига.
И лучше всех эту затейливую игру с читателем разгадал режиссер, филолог по базовому образованию Петр Наумович Фоменко.
Он построил внутреннюю драматургию спектакля на игре между персонажами и текстом, на узнавании героями подробностей о самих себе, и немедленном виртуозном и остроумном отыгрывании пушкинской прозы. В спектакль вплетены эпиграфы как подсказки для зрителей. Поэтому появился и удивителен персонаж Тайной недоброжелательности в исполнении Юлии Рутберг. Ее роль извлечена из самой сути повествования. Затянутая в трико, тонкая и пластичная, Тайная недоброжелательность всегда сопровождает Германна, скользит по покоям Графини, порой сливаясь с ней. Она иронична и ребячлива, кажется, знает все наперед, она реальна и эфемерна. Она сама мистическая сущность спектакля. И в то же время в ней заключен пушкинский дух, пушкинская интрига и предвосхищение поступков героев.
Получается, что «тайная недоброжелательность» есть в жизни каждого героя. Это и маниакальная идея, овладевшая Германном, – во что бы то ни стало узнать «три верные карты» (это словосочетание трижды повторяется в повести).
«Все мысли его слились в одну, – воспользоваться тайной, которая дорого ему стоила».
Тайной трех карт, «за которую всякой из нас дорого бы дал», мечтал овладеть и Томский. Через подобные лексические повторения Пушкин тонко, ненавязчиво говорит о меркантильности, одержимости идеей легкого обогащения. О тайной любви мечтает Лиза, которая почерпнула эту испепеляющую любовь из книг. Получив первое письмо от Германна, беспокоится о том, что «впервые входила… в тайные, тесные сношения с молодым мужчиною».
Эпиграф к пятой главе – вымышленная цитата из шведского философа и мистика Эммануила Сведенборга: «В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон В***. Она была вся в белом и сказала мне: «Здравствуйте, господин советник!». Исследователи отмечают особую ироничность этого эпиграфа: «комическое несоответствие таинственного явления покойницы и незначительности её слов контрастирует с важным сообщением призрака графини. Получается не переосмысление, а двусмысленность: ироничность эпиграфа и серьёзность повествования не отменяют друг друга».
Наконец, эпиграф к шестой главе — анекдотический диалог двух игроков, различных по общественному положению: «— Атанде! — Как вы смели мне сказать атанде? — Ваше превосходительство, я сказал атанде-с!» «Атанде» — это предложение не делать больше ставок; «ваше превосходительство» не может выдержать, что нижестоящий обращается к нему с приказанием — хоть бы и в игре. Этот эпиграф можно трактовать как предвестие поражения Германна перед властью случая.
Эпиграфы в «Пиковой даме» имеют, таким образом, амбивалентную природу: указательную и остраняющую одновременно. Их можно считать теми «фрагментами кода», которые каждый читатель должен разгадать сам.
К толкованию эпиграфов повести А. С. Пушкина «Пиковая дама»
Иллюстрированный Пушкин: Пиковая дама (эпиграфы разных художников)
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ