Катастрофы — то, что на деле программируется легче всего и, можно сказать, проще всего устроено. Но надо в начале оговориться, что подход к тому, что считать крупной катастрофой, зависит от поля планеты и спектра мира, который задан творцом (и подобранной им командой хранителей). И что для одного мира будет страшным ужасом, для другого — обыденной реальностью и расходным материалом.
Здесь у нас уровень нормализации насилия очень высок. Бывает, впрочем, и реально хуже, но сам по себе темный спектр мира предполагает, что многое делается на насилии, а потом требования к сохранности жизни не то, чтобы высокие, отсюда и оценка масштабности катастрофы отличается от миров светлого спектра.
То есть война, уносящая жизни сотен тысяч — да, серьезное дело. Самолет на 100 человек, рухнувший внезапно где-то в полях — обычная рутина, которое никто всерьез программировать не станет. Для хозяев это обычные издержки, увы (и ценность жизни в темном мире всегда по определению ниже, но зато те, кто ее в таких условиях на самом деле ценит, получают двойные плюсы).
Зачем это программировать и какие цели могут быть, скажем, у войны — другой вопрос (и он изложен во второй части книги на примере Земли https://glubina.space/product/vechnost-v-detalyah-vzglyad-na-ustrojstvo-vselennoj-s-tonkogo-plana-chast-2-razvitie-kultury-i-perezagruzka/), но сейчас о том, как работает смерть. Предположим, война (к сожалению, актуальный пример) уже заложена в поле как одна из крупных вероятностей планеты (и ряда конкретных регионов).
Это означает, что сюжет войны уже размещен в поле, и программа формирования воплощений его учитывает. А значит, по совокупности (с личностными особенностями каждого потенциального рожденного) сформируется масса сценариев, в которых уже заранее прописано некое участие в этой войне. И если там предполагается смерть — с большой вероятностью человек тут от судьбы не увернется никак. ВЯ, как правило, знает (чем старше, тем лучше запоминается сценарий!) — что именно там по отношению к войне. И я не раз уже в последнем периоде с подачи людей спрашивал их высших я насчет их места в той же войне, и многие, конечно, рассказывали, что в самом сценарии было озвучено.
Так что пресловутый анекдот на тему «…Я вас, ***дей, пять лет на одном корабле собирал!» — в общем-то правда, только даже и пяти лет не надо: тут все сработает в большинстве по написанному. Кому суждено погибнуть — погибнет, кому суждено — уедет, кому суждено — пойдет на фронт и выживет, хотя это не гарантия, но гарантий нет ни в какой судьбе, а вот большие вероятности действительно есть.
Теперь представим более мелкую катастрофу, которая в поле не была записана как однозначный виток сюжета общепланетарного развития — скажем, самолет на 100 человек. Который как бы внезапно упал. Но на деле и он — тоже нет.
Это работает так: в поле все равно есть тенденция (например, идет развитие авиационной отрасли, и по ходу этого процесса неизбежно что-то ломается). Есть и сценарии, в которых размечена возможность преждевременной/неестественной смерти, но она не прописана четко, какая именно.
Вылетает, допустим, в один день несколько рейсов, а в итоге сломается и упадет именно тот, на котором число людей с такими судьбами было максимальным. То есть, буквально, они сами со своими предпосылками собрались на борт, и поле их услышало. И если чему-то все равно надо было упасть просто чисто по факту необходимости дальше изучать критерии безопасности полетов, и если все равно собрались люди, у которых в сценарии возможность прописана, то просто для поля тут «все сошлось».
А вот дальше о случайностях. Потому что на борту самолетов или на фронте могут оказаться как бы случайные люди. И все мы (уверен!) сталкивались с такими случаями, когда какой-то человек внезапно отказывается сесть на борт того самолета. Или есть еще такие, кто «по объективным внезапно помешавшим обстоятельствам опоздал». А все потому, что не судьба.
Их высшее я способно прочитать поле несколько заранее (по крайней мере, ко второй половине плотной жизни большинство этот навык приобретает) и понять, что тут «тучи сгущаются над нами и это — не наша касса». И человека просто отводит от такой ситуации. Увидеть ее не так сложно, все же если у человека билет на самолет, а вокруг него уже по факту пассажиров формируется вероятность катастрофы, то ВЯ, у которого не прописано в судьбе такое, справедливо постарается отменить такую «случайность».
Практически все «случайные» смерти — недосмотр ВЯ. Таких особенно много по молодости, когда подключенность к человеческой жизни еще не высока, да и навыков пока не хватает для такого мониторинга поля. Но учиться другим способом все равно не выйдет: все эти «куда и когда смотреть», «как видеть поле», «как воздействовать на человека, чтобы он не…» и «как вообще с ним взаимодействовать» — приходят не сразу.
Случайность может произойти и с опытным ВЯ, если ситуация была совсем уж из разряда непредсказуемых. Например, поле уже отмеченного катастрофой самолета формируется не за секунду до катастрофы, а по факту сбора пассажиров, то есть даже не физического — в поле будет видна вероятность уже тогда, когда уже куплены билеты и уже, тем более, когда пошла регистрация на рейс (вот тут уж точно, так как сформировано даже общее физическое поле: совсем уж последнее китайское предупреждение).
Но если мы представим глухой лес и внезапно спятившее животное, и нет никакого поля ситуации, сформированного хоть сколько-то заранее, то прилететь вот так может и опытному ВЯ. Хотя это тоже ведет к более внимательной подстройке к человеку и навыкам все же глубже чувствовать вероятности не только среди людей (их полю виднее), но и среди живого мира.
В живом мире вот так почувствовать легче «плановые» катастрофы: в поле известно, когда рванет вулкан, потому что этому предшествует некий процесс формирования ситуации. И так со многими крупными катастрофами, о которых сверху известно, но об отдельном животном, вдруг решившим напасть — нет.
Большинство случайных смертей — все же, удел еще молодых. Для взрослых это редкость. А на уровне молодых ВЯ это происходит часто, особенно в темном мире, где уровень насилия достаточно высок, а темп развития взят слишком быстрый. И нередко человек, чье ВЯ еще от него далеко, просто «не туда наступает» или не хватает разума на то, чтобы справиться с обеспечением безопасности в потенциально опасных ситуациях использования техники, например. Но это, опять же, способ научиться, куда смотреть, как подстраиваться к человеку и что за это все бывает.
Самоубийство — в целом в законе приравнено к убийству, но тут все несколько сложнее и есть нюансы. Есть ситуации, где у закона нет вообще вопросов к нему, если это контролируемая осознанная смерть. Ее описал в прошлой части текста, но скажу еще вот что. Самым важным в оценке этого является совместное решение высшего я и человека закончить эту жизнь по взаимному согласию в какой-то конкретный момент. И в любом случае это шаг не от злости и отчаяния (бессилия, отвращения к жизни и т.д.), этот шаг должен быть сделан только в любви и согласии с жизнью и таким ее назначением. И только тогда это будет зачтено как вариант осознанной смерти.
Еще у закона редко бывают претензии, когда самоубийство — единственный способ сохранить свое человеческое достоинство и свободу. Бывает, что это не было прописано в судьбе: допустим, человеку стали угрожать каким-то совсем уж тяжелыми условиями, пытками в тюрьме и любыми формами расчеловечивания. В самой судьбе могло не быть настолько жестких условий (но особенно в темных мирах люди умеют и сами сочинять сверх всякой меры), и если самоубийство оказывается единственным способом избежать крайнего унижения и полного лишения человеческого статуса, то закон обычно не возражает.
Не полностью, но смягчающим обстоятельством могут быть тяжелые страдания, особенно те, что превысили меру, данную самой судьбой. Превышение меры случается и в болезнях, и даже если человеку суждено умереть от конкретной, это подразумевает определенную меру страданий, но организм все же невозможно настолько прочесть еще на старте, чтобы точно эту меру знать, и в таких судьбах обычно есть какой-то выбор на тему борьбы с болезнью. Возможно, он был сделан в худшую сторону, это и привело к превышению меры страданий. В таком случае при самоубийстве есть вариант часть веса сбросить за счет «непредвиденных обстоятельств».
Отдельно хочется сказать про различных известных деятелей культуры, чье самоубийство может показаться словно оправданным их достижениями в области искусства. На деле закону это все равно — как многого достиг человек, внося свои произведения в культуру. Может, и немало, но вопрос в том, что незнание закона не освобождает от ответственности, а в этом мире у нас масса искаженных представлений о ценности.
Я до сих пор вздрагиваю, когда мне приводят в пример «великих» типа Наполеона или А. Македонского. Кто они по существу? Разжигатели войны, насильники, массовые убийцы. Они преступники по самые уши. Но многих не смущает, и их продолжают называть «великими деятелями культуры». Но тут уже дело не в реальности их поступков, а в головах у тех, кому внушили подобные «ценности». И некоторые их вполне успешно пересматривают, благополучно от этого морока очнувшись.
Так и с самоубийством. В нашей культуре порой даже превозносится образ трагического персонажа, которому так отвратительно все в этом мире, что «не выдержать и уйти» становится едва ли не геройским поступком. Но закон устроен так, как устроен: самоубийство — зло, и другим оно не станет, за исключением тех, кто сделал это осознанным шагом из любви, а не из отвращения к миру и прочих «добрых» чувств, даже если это было весьма развитое ВЯ, взявшее жизнь талантливого человека.
Самоубийство может быть порой испытанием: человек, например, склонен к такому изначально (в силу личности, родовых программ и т.д.), но чаще такой сюжет берут для того, чтобы с этим справиться и принять жизнь. Но бывает, что так не получается, а в самой судьбе был выбор: пройти это испытание или провалиться в суицид. И ведь нет никакой гарантии, что и человек, и ВЯ справятся с первой попытки. Но у ВЯ в таком случае будет и вторая, и в любом случае первую неудачную придется оплатить по полной.
Автор: Eriem
Оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/424