Сизый туман ползет над полями, оседает в оврагах, словно комки серой ваты. Низкое ноябрьское небо влажным пологом нависает над головой. Сквозь черную паутину ветвей свинцово синеют дали. На отсыревших стволах деревьев бурно разрослись разноцветные лишайники – бурые, грязно-белые, желтые. Мелкий дождь моросит, не прекращаясь с самого утра до слишком быстро наступающего вечера и всю бесконечную темную ночь. Дома в деревне словно на глазах ветшают под этим дождем. Тишина вокруг, и кажется, что давным-давно вымерло селение, покинули его люди, только призраки былого печальной вереницей бредут по размокшей дороге, не зная успокоения. Печать умирания на всем. Бледны лица человеческие, глубокая синева неизбывной усталости залегла под глазами. Не поют птицы, скот заперт в загоне, в пустых полях гуляет ветер да кричит воронье. Жизнь затаилась, замерла в испуге и томительном предвкушении жестоких зимних бурь. Лишь странным светом на фоне этой замогильной серости пламенеют кровавые грозди калины.