"Плохая девочка" реж. Х.Рейн
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». За полтора столетия толстовская формула устарела. Но вернуть ей актуальность очень просто: замените в тезисе слово «семья» на слово «жена» и готово дело - современная феминистская повестка и позиции в топе обсуждений гарантированы. Рецепт предельно прост. Результат гарантирован. Получите новый товар. Называется «Плохая девочка». Режиссер, естественно, женщина.
Фильм из конкурсной программы старейшего на планете кинофестиваля в Венеции. Запомним, именно КИНОфестиваля, а не биеннале гендерных проблем и не Дней феминистских идей. Что же такого увидали венецианские отборщики, что делает «Плохую девочку» событием КИНОИСКУССТВА? Пролог и эпилог. Робот-сборщик заказов скользит по рельсам мимо сотен секций-ячеек, собирая неведомые товары в безличных упаковках - в этом есть образ, настроение, обещание. Вот так же сейчас и картина понесется по рельсам секций женского подсознания, собирая неведомо что, что-то тайное, непонятное, но без чего нельзя обойтись, что остается скрытым оберточной бумагой, неясным, тревожащим, будоражащим. На том фильм лучше бы и закончить. Все остальное будет предельно предсказуемым и банальным. Офисный мир, где обилие прозрачного стекла нивелируется системой защитных жалюзи, холодный дом родной с преобладанием стерильного, но морозного белого цвета, тошнотворно-розовый мир порока и постыдных желаний. В сюжетной же конструкции отвратительно-банальные параллели с Ибсеном (муж главной героини - театральный режиссер ставит «Гедду Габлер», не подозревая, что дома его ждет своя Гедда, да еще и отягощенная бизнес-миссией), а еще вульгарный Фрейд с обыгрыванием галстука и стаканом молока как символов сами знаете чего.
Справедливости ради надо заметить, что голландка Халина Рейн оказалась чуть прозорливее и тоньше своих товарок по феминистскому лагерю типа Катрин Брейя, Жюли Дюскорно или Колин Фаржа. В первой трети картины даже начинает казаться, что основная тематика входит в сложный дискурс с главными идеями современных фемин. Как соотнести подсознательное желание женщины к подчинению и унижению в эротических отношениях с командирской должностью в хайтековском офисе передовой компании на квазисовременном рынке электронной логистики? Дискурс сложный, ответ пошлый. Подчинение и позицию «мазо» современная, хорошо зарабатывающая женщина может просто купить. И не поддаваться этим простейшим мужикам с длинными галстуками, которые активной позицией в сексе компенсируют свою бесполезность в бизнесе. Причем, осознать эту набившую оскомину идею топ-менеджеру Роми поможет ее подчиненная: активная феминистка, к тому же еще и чернокожая. Политкорректность хай-класса.
Очередной «Романс Х», очередная «Субстанция», очередной «Титан». В этой парадигме уже давно смешит тот парадокс, что о женской недооцененности вопят тем больше, чем больше женщин занимают позиции министров, топ-менеджеров, режиссеров. И очень сильно пугает то, что сторонницы и популяризаторши этих суперсовременных идей, говоря о сексе и эротике, полностью удаляют слова «чувства» и «любовь». Молодой интерн Сэмюел, с которым вступает в опасные игры Роми, ведь его же даже любовником не назовешь. Любви-то нет. Хотя есть приметы ревности. Но исключительно с женской стороны. И вот результат: кино с обилием постельных, часто рискованных сцен, ни в одной секунде не держит чувственно-эротического напряжения. Так, взрослые игры людей с причудами. Ну как тут не вспомнить первое явление оборванного, грязного бродяги, которого играл Массимо Джиротти на пороге придорожной таверны и первый взгляд на хозяйку. Никаких раздеваний и поцелуев, а эротизм прямо звенел в воздухе тревожной нотой: оба пропали. И фильм тот «Одержимость» назывался. И снят был в 1943 году. А Доронина с Ефремовым в такси? Ни прикосновений, ни поцелуев, только диалог и песня. Но с каждым словом, с каждой нотой вечное притяжение «мужское-женское» становилось неразрывным и невозможным одновременно. А Штирлиц с Габи? Они что, только в шахматы играли в кабачке «Элефант»? А ведь ни одного слова нежного. Кстати, режиссер двух последних картин - женщина. Но она именно режиссер, а не режиссерка. Она снимала о любви, а не о подсознательных сексуальных желаниях. Если бы старик Фрейд видел «Три тополя на Плющихе» или «17 мгновений весны», верно, он бы обогатил свои труды примерами. Она бы дала пищу и образы автору теории психоанализа, а не цитировала бы с восторгом неофитки его находки.
Современных феминисток понять можно. Да, женщины сегодня имеют паспорта, голосуют на выборах, занимают высокие посты и часто диктуют правила в сексуальных играх. И при всем этом, современная мораль зиждется на двух взаимоисключающих столпах: раскрепощенности и ханжестве. Конечно, Роми в качестве стоп-слова в сексуальных экспериментах с Сэмюелем выбирает имя мужа. Но реальный-то стоп для нее - не измена, не разница в возрасте, а отличие в социальном положении. Еще одна проблема, которая точно так же решается одним махом и той же самой подчиненной афроамериканкой. Сэмюэля просто отправляют с глаз долой - в японский филиал. И правда, чего рисковать, когда другого участника игр можно просто купить - индустрия-то развита. И никто камень не кинет: не подчиненный, поставщик услуг, взятки гладки, все по-честному, все по-взрослому. И очень современно.
Конечно, активные феминистки сильно продвинулись в рекламе своих взглядов. Поддерживать их самые радикальные начинания нынче - это комильфо. Думать об их мужьях и детях - занудство. Не будем ханжами - каких только фантазий не нашептывает нам наше подсознание. Рамки для них всегда ставят нормы морали, приличия, ответственность за близких и соседей. То, что в широком смысле именуется культурой. Это она не пустила Нюру к Саше в «Трех тополях», а не забытый ключ. То, что делают нынешние творцы, называется неоварварством. Реабилитация ВСЕХ подсознательных желаний, легитимация их воплощений с пренебрежением к интересам близких. Человек не важен. Важно только подсознание, эмоциональный искусственный интеллект, над разработкой которого бьется контора Роми.
Лев Толстой, выбрав для «Анны Карениной» библейский эпиграф, и догадаться не мог, что спустя полтора века он будет прочитываться с точностью до наоборот. Апостол Павел в Послании к римлянам дает расшифровку: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию». Если же к первоисточнику не обращаться, то фраза «Мне отмщение и аз воздам» в современной коннотации означает: «Меня оскорбили, и Я на оскорбление отвечу». Да уж, современная Анна Каренина под поезд бы не бросилась. Боролась бы в судах за опеку над сыном и дочерью, нашла бы замену ветреному Вронскому, вместе с Бетси Тверской запросто могли бы организовать ячейку первых феминисток и формировать общественное мнение в прогрессивном отношении к женским правам, желаниям, требованиям. А вместо этого - под паровоз. Одно слово, дура. Баба. С другой стороны, хорошо же было Толстому: материальных средств на жизнь хватало сполна, коммерческий успех творений его интересовал далеко не в первую очередь. Мог себе позволить и об идеях подумать, и о смысле, и средствах художественной выразительности. И общественного гнева не боялся. И модным быть не стремился. А нынешним феминисткам это все надо иметь в виду. Еще и про отмщение всему миру подумать. И забыть, что в финале жизни и тебе прилетит отмщение от Того, кому не пустишь пыль в глаза, не одурачишь модными трендами и не подкупишь.