Поздно вечером, когда дети уже засыпали в своих комнатах, Лидия вышла во двор и направилась к воротам. Каждый её шаг был далеко слышен, нарушая тишину, которой был наполнен тёплый воздух. Сергея не было дома. После того, как пригнал коз, всех накормил и напоил, он куда-то ушёл, не заходя домой.
Лидия вышла за ворота. Казалось, что даже её дыхание было слышно, а оброни она слово, то его донесёт до соседнего селения. Такой тишины давно не было. Толи из-за того, что весь день было слишком шумно, толи потому, что и впрямь воцарилась несказанная тишина.
В окнах у некоторых сельчан, всё ещё горел свет. Лидия села на огромный камень возле забора и задумалась.
Тишина продолжалась ещё какое-то время, но её нарушил, проехавший мимо, джигит на мопеде. Звук мотора показался Лидии невыносимо громким и она поморщилась, направив взгляд вверх, где жил Магомед. У него в дому не было света, как и у бабушки Зайнаб, чей дом чуть подальше и пониже. "Где Серёжа, где его носит?" – эти мысли были в голове у Лидии в этот момент. Она думала о муже, как никогда раньше и даже удивилась этому. "И всё-таки, я люблю его", – подумала она и улыбнулась. Потом, она достала из кармана халата телефон и посмотрела на время. Часы показывали: 23:40. И снова тишина и никаких, ни далёких, ни близких голосов... ни ветринки, ни сверчков... "Почему так тихо? Ведь звёзды на небе. Неужели, будет что-то... землетрясение... нет, не надо", – встревоженно подумала Лидия. Что только не придёт в голову беременной женщине, сидящей на камне, за воротами дома, тем более, ночью.
Лидия набрала номер мужа. Гудки шли, но ответа не было. "Звук отключил", – подумала она, после пяти попыток дозвониться.
А время шло, уже было: 00:45. Больше часа прошло... Встала. Тихонько вошла во двор, заперла дверь. Звуки раздавались так, будто их слышно везде. Быстро дошла до дома и, войдя на кухню, села у окна на стул.
На окне стояла огромная душистая пеларгония, с резными листочками. На подоконнике лежали, собранные детьми, разноцветные камни, панцири от виноградных улиток, сосновые шишки и ракушки с Каспийского моря.
– Где же, Серёженька? Куда-то ушёл, ничего не сказал... – прошептала тихо Лидия, разглядывая природные материалы.
Фенька лежала на диване в гостиной, но, вдруг, вскочила и побежала к выходу, жалобно мяукнув у двери. Лидия открыла её, но кошка, выйдя на крыльцо, легла на нём и растянулась. Лидия улыбнулась и оставила дверь открытой, задёрнув сетчатую тюль, чтобы не проникли в дом мухи.
*****
Утром, когда дети собирались в школу, Сергей вернулся домой. Он сразу же пошёл к скотине, словив на себе удивлённый взгляд жены. Обернулся. Она стояла посреди двора и вопросительно смотрела на него.
– Потом всё расскажу. – с недовольством в голосе, сказал Сергей жене.
–Простой, как рубль на дороге! – громко возмутилась Лидия и ушла домой.
*****
Весь день, Сергей избегал Лидию и не хотел ничего рассказывать. Однако, вечером, сидя на балконе, он признался жене:
– Я был у Умара Закирова. Я просто хотел узнать, что он думает про твоё положение. Этот гад... Этот, нет слов нормальных, захотел, чтобы ты родила и отдала ему ребёнка, если будет мальчик. Вроде бы он не чеченец, а такие мысли в голове крутит. Я не выдержал и ударил его по мордe, а он засмеялся истерически. Вот, скажи мне, зачем ты с ним спала? Наследственность дурная. Если ребенок будет в отца, то это страх просто! Но, ты рожай, не губи жизнь. Попробуем воспитать.
– Ты мне отказываешь, поэтому и пошла к нему. Нашла того, кто не против. Но, вчера, я чётко поняла, что любовь – это больше, чем с*кс. Я люблю тебя, Серёжа! – Лидия заплакала и прижалась к мужу.
– Ты мне этого никогда не говорила так, просто и прямо! – обрадовано произнёс Сергей и крепко обнял Лидию.
*****
Жизнь шла своим чередом. Всё было стабильно, но не спокойно. Всё ещё оставались в горах "осиные гнёзда" боевиков. Случались терaкты и подобные преступления. Проводились КТО и обыски.
Однако, Панкратовых, Божией милостью, всё это зло обходило стороной.
И вот, в один из последних дней марта месяца 2011 года, Лидия поняла, что скоро родит. Живот у неё был огромный, на УЗИ она ни разу не ходила. Сергей проводил жену на имевшийся в селении ФАП, где она успешно родила... девочку. А через час, ещё и мальчика.
Сергей, видя дочь и сына Умара Закирова, сразу понял, что они не похожи на отца и обрадовался. "Это мои дети, что-то не так моя жена посчитала. Не мог этот аварец сделать таких русских детей", – думал Сергей, с улыбкой глядя на новорожденных.
Лидия назвала дочку Татьяной, а Сергей назвал сына Тимофеем.
Через 10 дней, Лидия и дети-двойняшки были уже дома.
Сергей и старшие дети встретили маму с размахом! Накрыли богатый стол. Роза и Даша пели песни. Алёшка уже уверенно играл на баяне, который, где-то купил отец, ещё перед новым годом. Омела же, сидела на чердаке, плакала и повторяла одну и ту же фразу: "Теперь мама будет занята этими малышами, а потом и про них будет говорить, что они ей не нужны". Глубоко засели в памяти маленькой Омелы слова матери, которые она сказала своей подруге Лере. Впрочем, не напрасны были эти воспоминания.
*****
Прошло два месяца. Наступило новое лето, новые каникулы у старших детей. Новую машину купил Сергей, чтобы возить большую семью. Первый рейс со всей семьёй был в Кизляр, где отец Василий крестил маленьких двойняшек.
Однако, батюшка, во время крещения, заметил, что Танюша и Тимоша не совсем здоровые. Он посоветовал родителям:
– Покажите детей врачам. Им уже два месяца. Нужно проверить здоровье. У Танечки что-то не так с сердцем. Это точно, ибо губы синюшные, даже в покое. Не видите, что ли? А у Тимоши взгляд рассеянный, странный какой-то...
Панкратовы, не долго думая, поехали в Махачкалу, оставив старших детей погостить у Воро́тниковых. Омела же, осмелилась и сказала священнику:
– Батюшка, а мама детей не любит. Она нас никого не любит. Я не могу забыть, как она сказала тёте Лере, что мы ей не нужны. Я не доверяю маме, я боюсь её. Она замахивалась на меня ножом однажды. А папу я люблю, он никогда меня не обижает! Хотя и знаю, что он дедушку...
– Леночка, ты не бойся маму. Она исповедовалась, она покаялась. Прости её и ты, раз Господь простил. А Он простил, ты не волнуйся! Бог есть Любовь. Он очень радуется, когда грешники каются. Он прощает их, из милосердия Своего. – перебил Омелу отец Василий.
– А папу? Его Бог простил? – спросила Омела, глядя в глаза священнику.
– Папа твой тоже раскаялся. И до сих пор раскаивается. Скоро пройдёт год, как он кается. И я допущу его до Причастия. Он искренне сожалеет о своём поступке, можно было поступить иначе. Думаю, что его Господь тоже уже простил. – ответил батюшка.
Омела вздохнула и, опустив взор, произнесла:
– А я не могу маму простить. Я, получается, грешная.
– На тебе нет греха до семи лет! Что ты? Тебя Боженька любит и бережёт, как жемчужину! – подбодрил батюшка, повысив интонацию голоса.
Омела улыбнулась и кивнула.
Продолжение следует...