Уверенный дебют Нэтали Эрики Джеймс сравнивают с успехом «Бабадука», который в далеком 2015 воспринимался как нечто из ряда вон выходящее. Сейчас для философско-религиозных хорроров существует множество обозначений. Такие фильмы, как правило, обретают свою, довольно требовательную, аудиторию.
Забегая вперед, скажем, что «Реликвия» удовлетворит все потребности любителей интеллектуального хоррора. Ведь за страхом «монстра» здесь стоит высокий экзистенциальный страх смерти. Первобытный, необъяснимый, самый сильный. Однако вокруг этого ядра причудливым узором расположились и другие важные элементы «высокого хоррора».
Сюжет начинается с того, что Кей и Сэм (мама и дочь соответственно) приезжают разыскать престарелую Эдну, которая судя по всему страдает деменцией.
Интересно, что весь бэкграунд героинь остается за рамками и в фильме либо не упоминается вовсе, либо полунамеками (в диалогах или деталях). В этом смысле можно сказать, что режиссер проделала огромную работу и показала нам живых персонажей с историей, а не картонных кукол, которые просто боятся чего-то.
Да и сам их приезд в дом Эдны уже метафоричен. Это же то самое возвращение домой, которое знакомо нам еще со времен Гомера. Дом здесь служит метафорой прошлого. На протяжении всего фильма мы видим, как Кей и Сэм разбирают завалы — наводят порядок (в прямом и переносном смысле). Каждая вещь должна оказаться на своем месте: только так можно до конца понять причину и следствие. Вот и все! По сути весь фильм героини рефлексируют на тему своих поступков прошлого. Нам же, как зрителям, интересно смотреть, к чему это все привело, и как герои собираются исправлять ошибки.
И когда происходит то самое возвращение, нам становится понятно, что Кей должна пройти путь преодоления, набраться смелости, чтобы взглянуть страху в глаза. Вся линия с домом престарелых - еще одна попытка Кей сбежать, скрыть, уйти от необходимости принятия. Кстати дом престарелых - побег на метафорическом уровне, но вспомните, что кульминация фильма есть буквальный побег Кей и Сэм от Эдны.
Кей действительно любящая дочь и желает окружить Эдну заботой, но все это лишь красивые декорации. В этом смысле Кей приходиться тяжелее всех остальных героинь. Недолюбленная дочь должна не только перешагнуть барьеры детства и простить мать, она должна принять тот факт, что после принятия, после этого акта прощения она все равно потеряет мать - ведь неостановимое время довлеет над всем живым.
Мотив тления, который будто бы позаимствован у Оза Перкинса («Я прелесть, живущая в доме»), буквально заполняет пространство фильма. Тление в данном случае равно забвению. Но помимо неотвратимости такого «тления» подчеркивается еще и его тайность: черная плесень разрастается в самых укромных местах дома. Так и прогрессирующая болезнь Эдны не видна с первого взгляда — но очевидна в самые острые моменты фильма.
В такие моменты и появляется тот страх и дискомфорт, ради которого мы смотрим этот фильм. Страшно Сэм, когда она понимает, что бабушка забыла о том, что дала ей кольцо. Страшно Кей, когда она находит Эдну за поеданием семейных фотографий в лесу. Страшно и самой Эдне, которая каким-то образом ощущает свое нездоровое состояние, видит, что черная плесень разъедает не только ее дом — ее собственное тело. И ничего с эти не поделать.
Эффектная экшн-сцена побега Сэм и Кей, конечно, хороша. Это сильная, выверенная с точки зрения жанра сцена хоррора. В этот момент режиссер предлагает нам просто напугаться. Но вот в конце… В конце уже не просто испуг, но чистый ужас. Полное принятие Кей своей матери. Единение семьи. Хэппи-энд? Отнюдь. Разъедающее время перекинулось на Кей и незаметное черное пятнышко уже предвещает что-то грустное.
В финале мы видим всех героинь, лежащих на кровати. Три женщины, три возраста. Типическое для живописи и очень сильное высказывание на тему времени. Вспомните знаменитую картину Густава Климта «Три возраста женщины» и сравните с предпоследним кадром фильма.
Что же в таком случае может избежать этого злосчастного тления? Последняя сцена картины по-моему дает однозначный ответ. Это любовь, которая игнорирует время. Ведь любовь — это вечность, это и есть реликвия.