В полдень ожидается принятие присяги, речи, парад, вечером — бал в Белом доме (к этому времени — с утра! — его интерьер полностью обновят, включая свежую краску, новую мебель, новые полы). В противоположность известному высказыванию, аресты — пока, — не планируются. Хотя, об этом мы не можем знать.
Теперь можно уже оценивать: что для мира означал Байден. Ведь в истории останется не то, что говорят о нём его политические противники или в чём первое время его будет обвинять его преемник: вспомнит ли кто-нибудь уже лет через десять об “уровне инфляции” (не превышающем исторические значения) или о “катастрофическом бегстве из Афганистана” (“катастрофическим” было бегство из Вьетнама)?
Его портрет мог занять место в галерее мало что кому говорящих лиц, но история распорядилась иначе: в 2021-ом г. на “самобытной территории” завершился ползучий государственный переворот. С того момента риторика накалялась, дело дошло до декабрьского “ультиматума” и с таким багажом человечество вошло в следующий год.
Байден знал, что будет вторжение. Об этом предупреждали неоднократно. Газеты публиковали карты со стрелочками — никто не верил: мало ли кто показывает указочкой на стрелочки; это же не значит, что их слова можно воспринимать всерьёз?
Но разница была в том, что в случае Байдена воспринимать было нужно.
Запад говорил “не надо”, “не делайте этого”, но “вождь”, опьянённый кадрами взлетающих ракет, хотел иначе. Сам хотел, его никто не заставлял. Он жаждал “повторить”, возможно, он мечтал, чтобы о нём слагали песни:
“Двадцать второго июня, ровно в четыре часа…”
Сейчас Трамп бахвалится, что, мол, при нём никакой войны бы не было. Это показывает, насколько далёк он от понимания происходящего. Дело не в НАТО — какая могла быть “угроза” от “агрессивного блока”, где — эксплуатируя уязвимости демократии, — свободно действуют “агенты влияния”? И не в “европейском выборе” и даже — не в “целях”. Дело — в накапливаемых десятилетиями необратимых изменениях. У “вождя” было всё — и “внутри”, и “снаружи”. Единственное, что у него не было — “песен о главном” — т.е., о нём. И ещё — возможно, в тайных мечтаниях, — ему виделся образ Ордена Победы. Ведь у Брежнева же был! А он — так щедро раздающий звёзды “соратникам”, — так и не нашёл способа “намекнуть” о себе…
И было объявлено о “трёх днях” и “патриоты” выстраивались в ряды и, — торопясь успеть под запись, — рассказывали про “парад”. И ещё они в подробностях описывали — что именно следует делать на “освобождённых” территориях. И я эти посты читал — с самого первого дня. И когда я говорю про “варварство” и “средневековье”, я говорю это не просто так. И когда я вижу сообщения об очередных преступлениях или о проявлении очередного мракобесия, я знаю, что это идёт из глубинной “самобытности”; что тайные желания “низов” и открыто обозначенные “цели” “верхов” совпали. И то, что когда-то было запретным, стало возможным.
И ни “проклятый Запад”, ни “агрессивный блок” тут ни при чём.
Байдену пришлось взглянуть в лицо этому варварству. История иногда выбирает кого-то и ставит его перед выбором. Так было с Зеленским, когда тот отказался бежать и потребовал оружие; так получилось с Байденом. Он мог занять позицию, что это — не американские дела и пусть с этим разбираются европейцы. И никто в США не сказал бы ему ни слова.
Но он выбрал другое.
Мы помним, как он приезжал в Украину, чтобы сказать “мы будем с вами”. Мы помним — как он приезжал в Израиль: “Мы знаем, что вы сможете сделать это сами, но я приехал, чтобы сказать вам, что мы — с вами” (по памяти).
И это были слова, заставляющие верить, что на земле ещё осталось Добро.
Но была и другая сторона: многие жаловались, что он “давал” мало, поздно и недостаточно. А ещё — с ограничениями.
И ещё кто-то считал выделенные деньги и выискивал несоответствия между объявленным и предоставленным.
Но это был Байден, кто создал и объединил коалицию и кто координировал помощь.
Кто-то давал всё, что у них имелось.
Кто-то — с трудом, — что мог.
Ведь, — как для “La Grande Armée” понадобилась война, чтобы весь мир с изумлением увидел — что в действительности она из себя представляет на самом деле, — так и для Запада та же самая война показала: как долго они спали.
Первые же единицы “изделий” времён 70-х гг. прошлого века остановили “вал” “освобождения”.
“Западное оружие не изменило положение дел на фронте”. Только — как я тогда писал, — тот, кто произнёс эти слова, находился в Москве, а не — через “три дня”, — в Киеве.
Было сложно, было долго. С танков снималась специальная броня и некоторые системы (я думаю, американцы не могли допустить риска, что в ходе боевых действий какие-то технологии попадут в руки врага); ПВО поставлялось единицами, но оно поставлялось и вся воздушная мощь “аналоговнет” так и не смогла завоевать господства в воздухе.
Так прошла первая весна и первая осень и наступила вторая весна.
С Запада доносились предупреждения, что не нужно распылять силы на два направления, что шанс будет только один, что это — все ресурсы, которые смог наскрести “агрессивный блок” и больше не будет… даже некие документы каким-то образом оказались слиты в прессу — мальчишка какой–то, конечно же… Многие рассматривали слитое как планы наступления; я склонен был думать, что это — дезинформация…
Ведь цели дезинформации могут быть разные.
“Он скопировал с секретного компьютера…”
Ну да… Именно так я и представляю себе систему защиты информации в американском оборонном ведомстве.
…
С каким подъёмом, с каким воодушевлением, с какой немыслимой верой провожали обученные, оснащённые, экипированные войска в сражение!
Кадры отбывающих с тренировочных баз солдат — и их инструкторов, отдающих им честь — честь солдатам, идущим в бой за свою страну; другая — противоположная “цель”, — суть бесчестие.
Ряды и ряды тяжёлой бронетехники, ожидающей погрузки на огромные океанские транспорты…
Пространство интернета заполнили журналисты, блогеры и филологи, объясняющие: как всё пойдёт и обсуждающие “направление главного удара”...
Это всё больше и больше походило на обстановку вокруг подготовки французского наступления весной 1917-го г., когда немцы заблаговременно узнали о готовящихся планах (Нивельское наступление апрель-май 1917-го г., закончившееся катастрофой для французов)*.
Так хотелось не обращать внимания на редкие голоса, что в современной войне такая оборона не взламывается без авиации…
И она не взломалась.
Когда-нибудь история этой войны — а вместе с ней и роль ключевых фигур и мотивы их решений, — будет подробно изучена и описана. Но для этого придётся ждать снятия грифов с документов Госдепа, Пентагона и — возможно, — с документов Генштабов и разведок пары-тройки других западноевропейских стран. А больше — вряд ли, извините…
Да, Запад давал мало (меньше, чем хотелось) и поздно (позднее, чем хотелось). Но — как я однажды написал, — надо рассматривать его помощь не с точки зрения — что бы было, если бы её было больше, а что бы было, если бы её не было вообще — и дальнейший ход событий подтвердил справедливость этого: достаточно посмотреть на те полгода, что Конгресс отказывался выделять деньги для Украины.
— Мог ли Байден дать “запасы” с хранения — как практически в унисон повторяют многочисленные комментаторы?
Нет, не мог — я когда-то объяснял: почему.
— Не тянуть с авиацией, задействовать “лендлиз”?
Оставим им решать — какие механизмы они использовали и почему.
— Сразу начать с тех санкций, которыми он заканчивает?
Вы хотите, чтобы поддержка населения в странах Запада не уменьшалась на протяжение всей войны, не так ли? С самого начала была объявлена их цель. Байден был первый, первым всегда тяжело. Но у Трампа теперь есть механизм и опыт. **
— Но — по крайней мере, — он мог не ограничивать применение той “помощи”, что давал, не связывать руки!
И тут мы подходим к основному тезису этой статьи.
Когда мы смотрим в ретроспективу, мы понимаем, что весь ядерный (но не другой) шантаж “одного человека” был пустым блефом.
Но это мы знаем сейчас — имея на руках факт его неприменения.
Теоретически было понятно, что нет смысла его использовать (я про это писал).
Но здесь ключевое слово — “нет смысла”.
А кто может поручиться, что “там” остался хоть какой-то смысл?
Глядя на новости “оттуда”, приходится делать прямо противоположный вывод. Ответственный государственный деятель не может игнорировать прямые угрозы, исходящие с самых “верхов” “вертикали”, считающей себя в состоянии войны с “проклятыми империалистами”: это было бы преступным пренебрежением безопасностью своей страны и своего народа.
Я могу себе представить, что всё это время у Байдена на столе лежала папка с заключениями ведущих психиатров; что она обновлялась с регулярностью в несколько дней, а иногда — и часов; и что он внимательнейшим образом изучал её содержимое и консультировался по её содержанию со своими советниками.
Возможно, настанет день, когда с этой папки тоже будет снят гриф и мы будущие исследователи смогут сравнить предположения и диагноз.
Во времена Карибского кризиса судьба цивилизации находилась в руках двух человек.
Начиная с 24 февраля 2022-го г. — в руках только одного.
И он не мог ошибиться.
В любом случае, это уже в прошлом. Следующие четыре года по всей видимости будут отличаться самым заметным образом. Так что, граждане, пристегните ремни: полёт обещает быть турбулентным.
Спасибо, господин президент! Вы не ушли в сторону, не бросили союзника на растерзание и не дали ему проиграть. Может быть, это было недостаточно. Но — во всяком случае, — это было не мало. Пусть тот, кто придёт после вас, сделает лучше.
(Традиционная формула передачи полномочий в Древнем Риме: “Я сделал что мог, пусть тот, кто придёт после меня, сделает лучше.”)
*****
По всей видимости, дальше будут другие подходы, другой формат и другие механизмы, что тоже неплохо: только в застывшем — как мушка в древней смоле, — сознании нет движения. Всё остальное требует постоянных проб — пусть и с ошибками. Но без них не может быть нового.
_________________
* После провала Нивельского наступления, во французской армии начались эпизоды неповиновений и мятежей. Но к этому времени дни Германской империи были уже сочтены: с напряжением оставшихся сил и за счёт переброски высвободившихся войск с восточного фронта, где (“никогда не проигрывающая”) русская армия… дезинтегрировалась, они (немцы) смогли организовать последнее отчаянное наступление 1918-го г., после чего для них всё закончилось.
Это я про французов в ПМВ, если что…
** Напомню, что санкции Трампа во время его первой каденции преследовали совсем другую цель и вряд ли соответствовали его сегодняшней риторике.